Первого июня отмечают Международный день защиты детей. Обычно в этот день говорят про здоровье, образование, безопасность на улице. Но есть угроза, о которой полвека назад никто и не думал, а сегодня она лежит в кармане у каждого ребенка. Экран.
И тут есть один любопытный поворот. Основатели и руководители крупнейших технологических компаний — те самые люди, чьи имена у всех на слуху, Стив Джобс, Билл Гейтс, глава Google, руководители YouTube и Snapchat — своих собственных детей от этого цифрового мира старательно прячут. Они построили его и заработали на нем миллиарды. Они придумали смартфоны, соцсети и бесконечную ленту видео. А дома вводят правила строже, чем среднестатистический родитель. Получается странная картина: одной рукой человек делает устройство, от которого невозможно оторваться, а другой не дает это устройство своим детям.
Давайте посмотрим, как это устроено в их семьях. И сразу скажу: единого мнения тут нет, кто-то закручивает гайки наглухо, а кто-то считает, что дело не в самом экране, а в том, что именно и сколько ребенок через него получает.
Кто и как ограничивает?
Самый известный пример — Стив Джобс. В 2010 году журналист New York Times Ник Билтон брал у него интервью и между делом спросил: ну ваши-то дети, наверное, без ума от айпада? Планшет тогда только-только появился на прилавках. Билтон ожидал услышать что-то восторженное, он вообще представлял себе дом Джобса как технорай. А Джобс ответил коротко: они им не пользовались. Дома мы ограничиваем детям технику.
И дело было не в равнодушии к собственному изобретению. В другом разговоре Джобс выразился еще жестче: планшету в доме не место, потому что для детей это слишком опасно. Человек, который продавал айпад всему миру как устройство для учебы, чтения и развлечений, у себя дома видел в нем в первую очередь угрозу.
Билтон потом признавался, что онемел от такого ответа. Тогда, при самом Джобсе, он не догадался спросить, чем же дети заняты вместо гаджетов, и позже обратился с этим вопросом к Уолтеру Айзексону — автору биографии Джобса, который много времени провел в их доме. Айзексон рассказал, что каждый вечер вся семья собиралась за большим длинным столом на кухне. Говорили о книгах, об истории, обо всем на свете. И никто ни разу не доставал планшет или компьютер. Дети, по его словам, вообще не были привязаны к устройствам.
Похожих правил придерживался и Билл Гейтс. Создатель Microsoft, компании, благодаря которой персональный компьютер появился чуть ли не в каждом доме, своим троим детям телефоны до четырнадцати лет не давал. Дети, понятно, возмущались — у одноклассников смартфоны появлялись куда раньше. Но отец не уступал.
И правила в их доме были вполне конкретные. На игры — лимит по времени: что-то около сорока пяти минут в будни плюс лишний час на выходных, не считая того, что нужно для учебы. За обеденным столом гаджетов быть не могло. Перед сном — тоже стоп, чтобы дети нормально засыпали, а не зависали в экране до ночи. А когда Гейтс заметил, что дочь слишком много играет, он ввел для нее отдельное ограничение.
Логика у него простая и без фанатизма. Гейтс сам говорил, что постоянно смотрит на две стороны одной медали: с одной — техника помогает с учебой и держит связь с друзьями, с другой — легко скатывается в перебор. Весь вопрос в том, где провести черту. Он не запрещал технику в принципе, он искал баланс — и считал это нормальной родительской работой, а не чем-то экстраординарным.
Сундар Пичаи, глава Google, пошел другим путем и придумал хитрый ход. У его сына-школьника телефона не было. А телевизор дома он специально сделал труднодоступным — чтобы перед просмотром нужно было приложить, как он выразился, «энергию активации». Смысл в том, что посмотреть телевизор можно, но для этого надо сначала повозиться, и из-за этого само собой получается, что включают его реже. Барьер небольшой, но он работает: лень включается раньше, чем телевизор.
Корни такого подхода, скорее всего, из детства. Пичаи вырос в Индии практически без техники — без особого доступа к телефону, без компьютера, без телевизора.
При этом Пичаи честно признавался, что внутренне разрывается. Он же видит, чему дети учатся через все эти технологии, и понимает, что не все там вредно — потому и не рубит сплеча.
А вот дальше начинается самое строгое. Эван Шпигель, создатель Snapchat — приложения, которое до сих пор живет в телефонах подростков по всему миру, — своему ребенку разрешает полтора часа экранного времени. Не в день. В неделю.
Цифра звучит почти невероятно для человека, который зарабатывает как раз на том, что люди не выпускают телефон из рук. Но у Шпигеля своя история. Он сам рос без телевизора и других гаджетов и говорит, что именно это заставило его читать, что-то мастерить и думать своей головой. Те же навыки он хочет передать дочери. При этом, даже срезав время так жестко, Шпигель считает, что одними минутами дело не исчерпывается. Куда интереснее, по его мнению, разговор о том, что именно ребенок видит на экране. Сами цифры он ставит строгие, но уверен, что качество этого времени значит не меньше, чем его количество.
Ровно те же полтора часа в неделю всплыли и у Питера Тиля — одного из основателей PayPal и первого стороннего инвестора, который вложился в Facebook (запрещен в РФ, принадлежит компании Meta, которая признана в РФ экстремистской и запрещенной). На фестивале Aspen Ideas Festival его спросили про экранное время детей, и когда он назвал эту цифру, зал, по рассказам, ахнул. Дети у Тиля еще маленькие (старшая — 6–7 лет, младшая — 4–5 лет), так что лимит, в общем, объяснимый. Но сам факт показателен: человек, который сделал состояние на соцсети, в собственном доме держит ее на расстоянии вытянутой руки.
Сам Тиль на этот счет высказался любопытно. С одной стороны, он считает, что валить все беды на крупные технологические компании — это слишком легкий путь, так нечестно. С другой — признал, что есть один неудобный факт, мимо которого не пройдешь: сами руководители этих компаний своим детям экран старательно ограничивают. Уже одно это говорит о многом — даже те, кто все это создает, дома ведут себя осторожно.
Руководители YouTube
Отдельная история — с ютубом. Получается почти парадокс: люди, которые этой платформой руководили и руководят, своим детям ее выдают по чуть-чуть.
Начнем с одного из сооснователей, Стива Чена. Его больше всего беспокоят короткие ролики — те самые, что листаешь один за другим без остановки. Чен считает, что детям лучше смотреть что-то подлиннее, минут от пятнадцати и больше. Логика у него такая: чем короче формат, тем короче и само внимание. Привыкнув к мельканию роликов по несколько секунд, ребенок потом просто не может сосредоточиться на чем-то одном подольше. То есть вред не в самом ютубе, а в формате, который приучает скакать с одного на другое. И опасения эти не на пустом месте: крупное исследование 2025 года, охватившее почти сто тысяч человек, показало, что увлечение короткими видео связано с ухудшением внимания и психического состояния — причем и у детей, и у взрослых.
Нынешний руководитель ютуба, Нил Мохан, придерживается того же духа, только мягче. У него трое детей, и время на платформе и других сервисах он им ограничивает. В будни строже, на выходных послабее. Сам он формулирует это просто — «все в меру» — и честно добавляет, что идеально не получается ни у кого. При этом Мохан не снимает с себя ответственности. Он говорит, что чувствует себя обязанным перед юными зрителями и видит свою задачу в том, чтобы дать родителям удобные инструменты — чтобы каждая семья настраивала просмотр под себя, ведь у всех свои правила.
А до Нила Мохана ютуб девять лет возглавляла Сьюзан Воджицки — одна из первых сотрудниц Google и заметная фигура в индустрии. У нее было пятеро детей, и время на платформе она им ограничивала точно так же. На семейном отдыхе могла просто забрать у всех телефоны — чтобы люди общались друг с другом, а не утыкались в экраны. «Давайте сегодня все побудем здесь и сейчас», — говорила она в такие моменты. Младшим разрешала только YouTube Kids, детскую версию сервиса, и тоже строго по времени. А главную мысль формулировала так: про интернет с ребенком надо разговаривать ровно так же, как про безопасность на улице, — объяснять, а не пускать на самотек. Ну и без здравого смысла не обходилось: слишком много чего угодно — уже не на пользу.
Тим Кук, нынешний глава Apple, своих детей не имеет, но взгляды на этот счет у него вполне определенные. Своему племяннику он в свое время не разрешал сидеть в соцсетях — прямо говорил, что есть вещи, которые он не допустит. А еще Кук уверен, что успех — это вовсе не когда ты пользуешься техникой не переставая. Он даже про школу высказывался: на уроке литературы, по его мнению, технике делать особо нечего, там важнее живой разговор и понимание. И отдельно подчеркивал, что сама Apple не заинтересована, чтобы люди залипали в телефонах: компания, по его словам, дает инструменты, чтобы человек как раз не сидел в устройстве сутками.
Самый технически изобретательный подход, пожалуй, у Марка Кьюбана — американского миллиардера и инвестора из шоу про стартапы. Он не стал полагаться на одни уговоры, а подошел к делу как инженер. Сначала придумал систему обмена: час чтения — два часа Netflix, а ролики про Minecraft сын мог посмотреть только после того, как порешает математику. Но дети оказались хитрее — дочь просто взяла пароль от Netflix у подружки. Тогда Кьюбан зашел с тяжелой артиллерией: поставил дома специальные роутеры и софт, который показывает, какими приложениями дети пользуются, и позволяет одним нажатием вырубить им доступ. Телефон дочь должна была сдавать в десять вечера в будни и в одиннадцать по выходным. Сам Кьюбан только посмеивается — вот она, обратная сторона технически подкованного отца, все эти штуки он умеет настроить, и дети это терпеть не могут. Но доходило и до прямого подкупа: однажды он заплатил сыну сто пятьдесят долларов, чтобы тот два месяца не смотрел ролики про Minecraft.
Сатья Наделла, глава Microsoft, действует тише, но тоже держит руку на пульсе. Он получает отчеты о том, чем дети занимаются за компьютером. А в их доме, по словам его жены, любая техника ради развлечения — это всегда предмет переговоров: сколько фильмов, какие игры, как долго. То есть никаких автоматических «да», все обсуждается каждый раз.
А вот Илон Маск в этом ряду стоит особняком — он скорее пример того, как делать не надо, и сам это признает. Маск говорил, что, пожалуй, зря не ввел детям никаких правил по соцсетям, и прямо назвал это возможной ошибкой. Признание любопытное вдвойне: его-то как раз трудно заподозрить в нелюбви к соцсетям — он сам владелец одной из крупнейших.
Так запрещать или нет?
И вот тут, чтобы не получилась однобокая страшилка в духе «экран это зло, прячьте детей», стоит сказать и другое. Не все в этом мире считают, что выход один — отнять и запретить.
Марк Цукерберг, основатель Facebook (принадлежит компании Meta, которая признана в РФ экстремистской и запрещена), своим маленьким дочерям видеозвонки разрешает спокойно. Его логика в том, что общение с живым человеком через экран — с бабушкой, дедушкой, тетей, которые живут далеко, — это совсем не то же самое, что бесконечная пассивная лента роликов. В первом случае ребенок с кем-то взаимодействует, разговаривает, поддерживает связь с родными. Во втором просто потребляет одно видео за другим. И разница между этими двумя вещами, по его мнению, огромная. То есть вопрос не в том, сколько времени ребенок провел перед экраном, а в том, чем именно он там занимался.
Подкрепляет это и наука. Исследование Оксфордского института показало, что умеренное экранное время — где-то час-два в день — детям скорее на пользу, чем во вред. У ребят, которые попадали в эту золотую середину, с эмоциональным и социальным благополучием дела обстояли даже лучше, чем у тех, кому технику запрещали вовсе. То есть полный запрет — тоже не идеальное решение. Проблемы начинаются дальше, при многочасовом залипании, а в разумных пределах ничего страшного нет.
Так что картина выходит не такая простая, как кажется на первый взгляд. Да, почти все эти люди своим детям экран ограничивают. Но ограничивают по-разному и по разным причинам. Кто-то режет время наглухо, кто-то ставит барьеры похитрее, кто-то воюет с самим форматом коротких роликов, а кто-то просто делит экранное время на полезное и пустое и борется только со вторым.
И, пожалуй, главный вывод тут не в том, что технику надо запрещать. Полностью лишать ребенка гаджетов и интернета сегодня не только бессмысленно, но и неправильно. Мы живем в мире, где умение обращаться с техникой — это базовый навык, такой же, как умение читать и писать. А теперь к этому добавился еще и искусственный интеллект, который входит в жизнь стремительно. Ребенок, которого от всего этого отгородили наглухо, окажется не более защищенным, а просто менее подготовленным к реальной жизни.
Вопрос в другом — в контроле. Гаджет влияет на ребенка сразу с двух сторон: и сам по себе, бесконечным потоком, который затягивает, и тем контентом, что внутри. И за обеими этими сторонами должен следить взрослый. Родителю важно знать, что ребенок смотрит, что делает в телефоне, с кем общается, во что играет, — не чтобы шпионить, а чтобы вовремя заметить и уберечь от того, с чем детская психика просто не справится. И телефон, и компьютер стоит давать не «потому что у всех уже есть», а тогда, когда ребенок до них дорос. Создатели всех этих технологий, как мы увидели, ровно так со своими детьми и поступают.
И если время первого телефона все-таки пришло, имеет смысл выбирать его с оглядкой на эту задачу. Хорошая новость в том, что базовый родительский контроль сегодня есть практически на любом смартфоне — и на android, и на iPhone. Для первого детского телефона это, пожалуй, куда важнее камеры и мощного процессора.
Если как раз присматриваете ребенку первый смартфон, вот несколько простых и недорогих вариантов, которые для этого хорошо подходят:
Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке
А как у вас? Ограничиваете ли вы детям время за гаджетами, следите ли за тем, что они смотрят и чем заняты в телефоне? И если да — какими способами? Делитесь в комментариях, очень интересно почитать, кто как решает этот вопрос в своей семье.