В мае 2006 года одна из петербургских газет, где тогда работал автор этой публикации, отправила Анатолию Евгеньевичу поздравление по случаю его 55‑летия. Через несколько дней мы получили письмо, где Карпов благодарил за теплые слова в свой адрес. А заканчивалось оно так: «Большое спасибо, наилучшие пожелания, и до встреч в моем родном любимом “граде на Неве”».
Из МГУ в ЛГУ
12‑й чемпион мира родился 23 мая 1951 года вдали от невских берегов, в уральском городе Златоусте. Он не принадлежит к числу воспитанников ленинградской шахматной школы, подарившей миру немало выдающихся рыцарей 64 клеток. И тем не менее считает наш город родным. Для тех, кто знаком с его биографией, в этом нет ничего удивительного. В Ленинграде молодой Анатолий прожил почти 10 лет, именно здесь началось его стремительное восхождение на шахматный Олимп, завершившееся в 1975 году завоеванием титула чемпиона мира.
…Несколько лет назад на экраны страны вышел художественный фильм «Чемпион мира». Кинолента рассказывает о состоявшемся в 1978 году в филиппинском городе Багио крайне напряженном матче за шахматную корону между Анатолием Карповым и сбежавшим из СССР в прошлом ленинградским гроссмейстером Виктором Корчным. В фильме есть крошечный эпизод, на который вряд ли обратили внимание зрители. Один из освещающих поединок журналистов спрашивает другого: неужели они — Карпов и Корчной — когда-то были друзьями?! Действительно, в Багио отношения между гроссмейстерами — ужасные, можно сказать, они враги. А ведь еще относительно недавно они дружили.
В 1969 году, будучи студентом Московского государственного университета, Анатолий выиграл чемпионат мира среди юношей. И после этого у него неожиданно возникли проблемы в МГУ. Очень талантливого молодого шахматиста, который состоял в ЦСКА, начали настойчиво зазывать в студенческое спортивное общество «Буревестник». Карпов отказывался: не хотел терять в деньгах. Тогда будущего чемпиона мира лишили свободного посещения лекций, начали составлять неудобные для него графики сдачи экзаменов. «Мне говорили: если не переведешься в “Буревестник”, сделаем все, чтобы ты не закончил обучение», — вспоминал Анатолий Евгеньевич.
Между тем на перспективного юношу обратил внимание многолетний участник борьбы за шахматную корону Виктор Корчной. Он хотел, чтобы Анатолий помог ему подготовиться к предстоящему матчу претендентского цикла. Бэла Корчная, первая жена гроссмейстера, в то время занимала должность доцента на одной из кафедр ленинградского университета. А секретарь парткома этого авторитетного вуза Сергей Лавров слыл большим любителем шахмат. К нему-то и обратилась за помощью Корчная. Уже вскоре Анатолий перевелся из МГУ в ЛГУ и переехал в наш город.
Взлет на Олимп
Сотрудничество Корчного и Карпова получилось успешным: Виктор Львович уверенно выиграл четвертьфинальный поединок у одессита Ефима Геллера. Между тем в начале 1970‑х годов стремительно росло мастерство самого «нового ленинградца». Не проиграв ни одной партии при 80 участниках, он разделил с Корчным первое-второе места на проходившем в нашем городе межзональном турнире. А затем в четвертьфинале и полуфинале нового претендентского цикла разгромил соответственно очень сильного гроссмейстера Льва Полугаевского и 10‑го чемпиона мира Бориса Спасского. В финале Карпову предстояло встретиться в Москве с Корчным.
Но об этом позже. А пока — о шахматном стиле 12‑го чемпиона мира. Вот что говорят его коллеги по гроссмейстерскому цеху.
Алексей Суэтин: «В основе творческих концепций Карпова лежит здоровый, можно сказать, мудрый практицизм. Одно из важнейших его качеств — позиционное чутье. Он также обладает искусством реализации своего преимущества, при этом очень упорен в защите».
Александр Белявский: «Мне известны только два шахматиста, которые на последнем часу играли сильнее, чем в дебюте и в середине партии. Это Карпов и Карлсен».
Борис Гулько: «Анатолий Карпов представляет собой чудо природы, соединяющее в одном лице и Моцарта, и Сальери».
Многие шахматисты отмечают психологическую устойчивость Карпова, его способность сохранять хладнокровие в самых сложных ситуациях. Хотя, как и у любого шахматиста, у 12‑го чемпиона мира были слабые места. Скажем, когда для победы в очень хорошо проведенном им матче оставалось сделать один шаг, Анатолий вдруг расслаблялся, терял концентрацию, и у соперника появлялись хорошие шансы на спасение. Так было в первых двух поединках с Корчным, в первом поединке с Гарри Каспаровым (физическое лицо, выполняющее функции иноагента в РФ, внесен в перечень экстремистов и террористов), в поединке с Виши Анандом. Однако, когда ситуация становилась совсем критической, в большинстве случаев Карпов вновь начинал играть с необыкновенной силой и добивался итогового успеха.
Обладая психологией победителя, 12‑й чемпион мира очень не любит проигрывать. А свои неудачи обычно объясняет или невезением, или неблагоприятным стечением обстоятельств.
Победив поздней осенью 1974 года Корчного, Анатолий стал претендентом на шахматную корону. Однако его матч с 11‑м чемпионом мира американским гроссмейстером Робертом Фишером, которого многие называли шахматным гением, не состоялся. Фишер отказался защищать свой титул. Анатолий Карпов был провозглашен чемпионом мира.
Это обстоятельство позволяло недоброжелателям называть Карпова «бумажным королем», что очень задевало самолюбие молодого, необычайно амбициозного гроссмейстера. Обычно после завоевания шахматной короны новый чемпион мира довольно долго избегает соревнований с сильным составом участников. А вот Анатолий в период между 1975 и 1978 годами играл во многих турнирах и почти всегда побеждал. Да так, что ни у кого не могло возникнуть сомнений в его превосходстве.
В надежде договориться хотя бы о товарищеском матче 12‑й чемпион мира трижды встречался в разных странах со своим предшественником на шахматном троне. Стороны были близки к подписанию соглашения, но всякий раз в последний момент Фишер отказывался ставить свою подпись.
Знамя советского спорта
Неудивительно, что, вернув в СССР шахматную корону, Карпов начал играть и на политической доске. В частности, в 1970–1980‑е годы он член ЦК ВЛКСМ, президент Советского фонда мира. В те годы легендарный гроссмейстер — не только знамя советского спорта, но и очень влиятельное лицо.
Что скрывать: в советское время близость к властям отталкивала от 12‑го чемпиона мира определенную часть поклонников древней игры. Этому способствовало и поведение гроссмейстера на публике. Сегодня с экранов телевизоров на нас смотрит раскованный, обладающий подкупающей улыбкой человек. Но раньше было совсем по-другому. Тогда от строго одетого, взвешивающего каждое слово гроссмейстера, казалось, так и веяло холодом.
Однако, как говорят близко знающие гроссмейстера люди, Анатолий всегда был веселым, жизнелюбивым, обладающим чувством юмора человеком. Автор этого текста по собственному опыту знает, что Анатолий Евгеньевич прост и демократичен в общении.
— Взойдя на вершину шахматного Олимпа, молодой Карпов не знал, как вести себя под прицелом телекамер. Держался очень скованно, отсюда и возник такой имидж, — рассказывал хорошо знавший 12‑го чемпиона мира мастер спорта, увы, уже покойный Евгений Гик. — Но Анатолий постепенно сумел его изменить.
Однако вернемся к матчу 1974 года. После его завершения Виктор Корчной дал резкое и необъективное интервью югославской газете «Политика». Вот некоторые цитаты: «Карпов не располагает богатым шахматным арсеналом», «По силе и таланту я не уступаю Карпову». «Не могу сказать, что моего противника ожидает блестящее будущее».
Реакция властей на это интервью была предельно жесткой. Корчному снизили гроссмейстерскую стипендию, перестали доставлять зарубежные шахматные журналы, запретили выступать с лекциями. Но главное — сделали «невыездным», что для гроссмейстера высокого уровня, образно говоря, смерти подобно.
И тут ему на выручку пришел Анатолий Карпов, добившийся того, что Корчному разрешили играть в зарубежных турнирах. В ходе одной из наших бесед Анатолий Евгеньевич так объяснял тот свой давний поступок: «Виктор Корчной — выдающийся шахматист, и я считал, что непорядочно, да и просто глупо лишать его возможности заниматься профессиональной деятельностью». В подробности мой собеседник вдаваться не стал. Но много лет спустя в документальном фильме «Все ходы записаны» рассказывал: в очень высоких кабинетах от Карпова требовали дать гарантию, что Корчной не останется за границей. А тот, как мы знаем, через некоторое время остался.
Самый скандальный матч
Фамилия Корчной регулярно встречается в этом тексте. Молодым читателям здесь, видимо, требуется небольшое пояснение. Уроженец нашего города, воспитанник ленинградской шахматной школы был беспредельно предан любимой игре, прошел долгий спортивный путь. Только на пятом десятке Корчной стал сильнейшим среди шахматистов своего поколения, реальным претендентом на звание чемпиона мира. Но тут на его пути неожиданно возник молодой и чуть более талантливый Анатолий Карпов.
Смириться с этим, объективно оценивать ситуацию Виктор Львович не смог. Он посчитал, что приблизиться к шахматному трону ему мешает советская система, которую в его глазах олицетворял Карпов.
Летом 1976 года, после одного из турниров, Корчной попросил политического убежища в Голландии. А затем, выиграв очередной претендентский цикл, «вышел» на Карпова.
Об уже упоминавшемся поединке в Багио, который представлял собой череду скандалов, протестов, обвинений, написаны горы статей и несколько книг. Вот лишь один красноречивый факт: уже после нескольких первых партий гроссмейстеры перестали пожимать друг другу руки.
Но прошли годы. И ко всеобщему удивлению, непримиримые соперники сумели восстановить отношения, какое-то время они даже выступали за одну команду. «Виктор Корчной заслуживал того, чтобы стать чемпионом мира. Но жизнь распорядилась по-другому», — сказал однажды Анатолий Карпов.
«Шахматы — моя жизнь. Но моя жизнь — не только шахматы», — не устает повторять 12‑й чемпион мира. Не имеет смысла перечислять все, чем занимается за пределами 64 клеток этот очень энергичный человек — депутат Государственной думы: не хватит места на газетной полосе.
«Я очень серьезно отношусь ко всему, что делаю, — говорит Анатолий Евгеньевич. — Ведь это нужно нашей стране, народу, в конце концов, мне самому».