Ранее в 5 части:
Иван и Егор отправились в долгий зимний путь в Самбию за янтарём. В дороге их встретили разбойники — отбились. У костра Егор рассказал, что в 2028 году попал в плен, а Баранов вытащил его. В Тувангсте Егор одолел в учебном бою прусского воина Видевута и получил предложение остаться — не остался. Янтарь купили быстро. На обратном пути Иван ночью достал княжескую печать и долго что-то царапал на ней. Печать исчезла.
Пещера
Князь Александр встретил их в гриднице, выслушал доклад Егора, мельком глянул на мешок с янтарём.
— Нашли, значит, — сказал он без удивления. — И быстро.
— Грамота твоя помогла, княже, — ответил Егор.
Князь кивнул, но вида не подал — ни радости, ни любопытства. Только прищурился, глядя на Ивана.
— А ты чего молчишь?
— Устал, княже, — сказал Иван. — Домой хочу.
— Ступай.
Голуба ждала у ворот. Увидела Ивана, ахнула, бросилась на шею. Целовала лицо, руки, бороду.
— Живой! Живой!
— Живой, — ответил Иван, прижимая её к себе.
К весне машину собрали. Платформа, блоки синхронизации, энергетический узел — всё, что перебросили по частям через пещеру, теперь стояло в глубине княжеской кузницы, накрытое рогожей.
Иван возился с проводами, проверял соединения, сверялся с чертежами, которые Егор привёз с собой в кожаном тубусе. Сергей предусмотрел всё — схемы, расчёты, пошаговые инструкции. Егор помогал — подавал инструменты, держал тяжёлые блоки, светил фонарём.
— Не хватает мощности, — ворчал Иван. — Янтарь даст усиление, но нужен ещё один переходник.
— Сделаем, — отвечал Егор.
Они работали от зари до зари, иногда при свете лучины, иногда при тусклом электричестве, которое давал старый аварийный фонарь. Голуба приносила им еду и молча смотрела. Она ничего не понимала в этих железках, но чувствовала — приближается что-то важное и неотвратимое.
Когда оттаяла земля и появилась первая трава, Иван сказал:
— Готова. Завтра пробный запуск.
Иван покачал головой.
— Нет. Сначала я должен съездить в одно место.
— Куда?
— В пещеру. Туда и обратно — дня три.
Егор помолчал, потом кивнул.
— Тогда не завтра. Жду.
— Я с тобой, — сказала Голуба.
— Один съезжу, — ответил Иван. — Быстрее.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Я боюсь тебя отпускать. Ни на шаг от себя. Возьми меня.
Иван посмотрел на неё, помолчал, потом кивнул.
— Тогда верхом. Ехать умеешь?
— Умею.
Они оседлали двух лошадей и уехали на рассвете, взяв хлеба на неделю. Голуба ни разу не оглянулась.
Пещера встретила их холодом и темнотой. Они шли через лес молча. Иван нёс факел, Голуба держалась за его локоть, путаясь в корнях и оступаясь на мокрой земле. У входа в пещеру он остановился.
— Там темно, — сказала Голуба.
— Я рядом.
Они вошли.
В глубине, в сухом зале у второго сифона, на стене всё ещё виднелся знак — тот самый, который Егор выцарапал три года назад. Лямбда и дата: 1243.
— Это он? — спросила Голуба.
— Он.
Иван протянул ей камень.
— Три.
Голуба прижала камень к стене и провела сверху вниз. Известняк крошился, знак исчезал под слоем светлой пыли. Иван стирал следом, крупными движениями, не оставляя и следа.
— Зачем мы это делаем? — спросила Голуба.
— Чтобы никто никогда не нашёл, — ответил Иван. — И не понял.
Он помолчал, потом взял её за плечи, заглянул в глаза.
— Голуба… я должен тебе сказать.
— Что?
— Когда Егор уйдёт… я пойду с ним.
Она замерла. Не заплакала, не закричала. Только смотрела на него широко открытыми глазами.
— Почему?
— Потому что если я останусь, они не прекратят поиски. Будут слать других. Изменят историю. А ты… ты заслужила жить спокойно.
— А я без тебя не хочу, — тихо сказала она.
— Я знаю.
Расставание
Платформа гудела, готовая к переходу.
Иван стоял в центре, сжимая кулаки. Егор возился у пульта, проверяя последние показатели. Воины и проводник отогнаны за ограду. Князь не пришёл — сказал, что не хочет видеть «дьявольскую машину».
Голуба стояла у стены, прижавшись спиной к бревну, и молчала.
— Всё готово, — сказал Егор. — Пора.
Иван шагнул было к краю платформы, но замер. Посмотрел на Голубу. Она не плакала. Только смотрела — так, как смотрит человек, который прощается навсегда.
— Я не могу, — сказал Иван.
Он спрыгнул с платформы.
Подошёл к Голубе, обнял её, прижал к себе.
— Остаюсь, — прошептал ей в волосы. — С тобой.
Она всхлипнула — один раз, коротко, и затихла.
Егор ухмыльнулся, покачал головой. Его рука медленно опустилась во внутренний карман. Иван вздрогнул. Егор достал сложенный лист тонкой бумаги.
— Что это? — спросил Иван, не отпуская Голубу.
— Подписывай, — сказал он. — Чтобы ты глупостей не наделал. Да и мне отчитаться. Баранов знал.
Иван взял ручку. Одной рукой держал Голубу, другой поставил подпись.
Егор кивнул, спрятал бумагу, вернулся к пульту.
— Тогда прощай, Иван. Счастливо тебе.
— И тебе, Егор. Передай Лизе… передай, что я жив. Что я счастлив.
— Передам.
Егор дёрнул рычаг.
Вспышка.
Иван зажмурился, прижимая Голубу к себе. Когда открыл глаза — платформа была пуста. Только сизый дымок вился над металлом, пахнуло горелой изоляцией.
— Ушёл, — сказал Иван.
— Ушёл, — повторила Голуба.
Эпилог. 2045 год
Группа туристов в шлемах с фонариками, ведомая молодым гидом, протискивалась через узкий лаз. Замёрзли, устали, но ждали финальной точки.
— А вот здесь, — гид поднял руку, — мы видим классический образец карстовых отложений…
Он не договорил.
Кто-то из туристов вскрикнул и ткнул пальцем в стену. Все подались вперёд, засветили фонариками.
На стене, в самом неожиданном месте, прямо под потёртым слоем известняка, проступали чёткие, глубоко врезанные буквы. Не древние руны, не берестяная вязь — вполне современные, нацарапанные чем-то острым.
Иван + Голуба = любовь
— Не может быть, — выдохнул гид, снимая очки.
Он протёр глаза, подошёл ближе, потрогал пальцем буквы. Свежие. Ровные. Будто сделаны только вчера. Или сегодня. Или прямо сейчас, за секунду до того, как они вошли.
— Вандалы, — буркнул гид с досадой. — Испортили пещеру.
Он покачал головой, отряхнул руки и пошёл дальше, приглашая группу за собой.
Туристы потянулись следом, оборачиваясь и перешёптываясь.
На стене остались только две сухие потёки известняка, две замшелые разводы и — между ними — чья-то вечная, дерзкая, невозможная надпись.
Конец.