А пока уже потемнело и пора мне уже домой — познакомиться с двумя жильцами, с которыми мне жить ближайшее время. Около общежития был гастроном — поновее и побольше, чем рядом с жильем. Я был удивлен, что народ берет по сто грамм сыра и двести колбасы, да еще просит порезать — у нас в Уфе брали батонами, а по-уфимски «палками». Я купил хлеба и закуски, Башкирский бальзам лежал в чемодане — пора знакомиться с «сожителями».
Зайдя в пристройку, я увидел двух ребят. Один полулежал на кровати: красивое лицо, похожее на «Смуглянку» из «В бой идут одни старики», но более широкое, мощная коренастая фигура. Здорово ребята, я Саня из Уфы, это Башкирия — представился я. Игорь Ронский — протянул руку коренастый. Артур Дубчак — второй тоже пожал мне руку. Он был абсолютной противоположностью Игорю: худой, длинный, при улыбке у него обнажались клыки, как у вампира. Ну что — будем знакомиться? Я достал бальзам и водку, выложил закуску. Ребята достали домашние соленья, сало, колбасу. Знакомство началось. Все-таки алкоголь сближает. Начавшееся скучно знакомство постепенно перешло в ржач, анекдоты, языковые особенности.
Я уже успел прочитать вывески на магазинах, поэтому пытал знатоков, что такое перукарня, панчохи, хустки, а сам рассказывал им «17 мгновений весны» на башкирском. Знаешь, как по-украински «я был в Париже»? Я мав Парыжа! Игра слов: Я мавпа рыжа — я рыжая обезьяна! Ха-ха-ха! А скажи по-украински: под столом есть банка. Я: пид столом е банка. Ха-ха-ха! Мне язык понравился: вроде русский, но с приколами, особенностями. На следующий день я, гуляя по Крещатику, зашел в книжный магазин «Дружба» и купил две книги на украинском: «Южный крест» Коротича и «Тартарен из Тараскона» Доде- они стали моими учебниками украинского. А первыми учителями Игорь и Артур. Вскоре в нашей компании появился четвертый — Юра Лакоза. Тоже с западенщины, вроде как с Винницы или Тернополя, он отличался от нас какой-то взрослостью, постоянно куда-то уходил, в наших ржачах участия не принимал, одевался по моде, курил. Но у нас ним установились теплые дружеские отношения, которые были долгие годы. Бывало мы над ним издевались: как-то зарядили спичечных головок в сигарету — так пыхнуло так, что чуть не опалило Юрке волосы. А он спокойно так: вы шо, охренели, глаза же пожечь можно!
Конечно, речь заходила и о политике, и о ценах, и о продуктах, и вообще о жизни. Мы жили в одной стране, но как бы и в разных. И если цены были примерно одинаковые, их тогда сразу на банке или бутылке печатали, то ассортимент отличался сильно. Я рассказывал, как у нас народ очередь за колбасой занимал в 7 утра, чтобы с открытием магазина в 9 взять пару палок варенки, сосиски, сардельки. Копченую колбасу «выбрасывали» только по праздникам, хотя новый мясокомбинат благоухал по всему району каждый день. Игорь, он в селе жил, на это отвечал: А мы сами робим ковбасу, тильки вона не така, - и доставал кольцо домашней колбасы с чесноком, которую мы тут же и приговаривали. Учились мы тоже вроде как в разных странах. Ребята скопом мне доказывали, что Украина отдает в десять раз больше, чем получает из бюджета. Я доказывал, что каждая республика хороша на своем месте, и нельзя так судить. Да, зерна Украина выращивала больше всех, но трактора из Беларуссии, вода из водохранилищ, которые весь Союз строил, транспорт, электричество, топливо, электроника… Не знаю, повлияли ли наши беседы на их мировоззрение. Но я пытался.
май 2026 г.