Я понимаю, что заголовок звучит резко. Но я не пугаю — а говорю как практик с 22-летним опытом в производстве и преподавании. Эта статья — не плач, а карта.
Где мы находимся, где находится Азия, и в чём именно для нас тут возможность.
Что я лично видела
С 2008 по 2010 год я была начальником производства в одной российской корпорации и работала с вьетнамскими фабриками — ездила туда в командировки. Тогда они шили с большим количеством брака, мы всё перепроверяли, нужно было контролировать каждый шаг.
И вот в декабре 2025 я зашла в обычный магазин в Хошимине и увидела безупречное качество. Между этими двумя сценами — 15 лет, в которые они выросли, а мы остались плюс-минус на месте.
Кто реально шьёт во Вьетнаме сегодня
Это не «дешёвая Азия». Это инфраструктура мировой индустрии:
• Nike — около 50% мировой обуви бренда производится во Вьетнаме (FY2025)
• Adidas — около 40% обуви и ~20% одежды
• Inditex (Zara, Pull&Bear, Massimo Dutti, Bershka, Lefties, Oysho, Zara Home) — около 130 фабрик и ~150 000 рабочих (данные IndustriALL 2016)
• The North Face — Вьетнам и Бангладеш стали ключевыми хабами; в 2025 году бренд перенёс туда около 80% производства из Турции
• Lululemon — Вьетнам страна №1 (42% продукции, FY2023)
• Uniqlo, H&M, Lacoste, Calvin Klein, Tommy Hilfiger, Levi's, Decathlon, Patagonia, Gap, Old Navy, Banana Republic — все шьют во Вьетнаме
Когда такие бренды десятилетиями инвестируют в страну, они тащат за собой инфраструктуру: оборудование, обучение, мастеров, контроль качества, логистику. Это и есть то, чего у нас в России в индустрии моды по-настоящему нет.
Кейс с вышивальной машиной — наша инфраструктура в одной истории
Я расскажу одну реальную историю из жизни школы. Она объясняет всё.
У нас в школе есть промышленная китайская вышивальная машина. Однажды она сломалась.
Вызов мастера — 25 000 ₽. Мастер приехал, посмотрел, сказал: «Нужно заменить
двигатель.» Уехал. Мы заказали двигатель — 27 000 ₽. Мастер приехал ещё раз, чтобы поставить двигатель — ещё 25 000 ₽.
Итого 77 000 ₽ за один ремонт. Двойной выезд, потому что инфраструктура мастеров не отстроена: один человек на регион, у него очередь, он не возит запчасти с собой — он сначала смотрит, потом возвращается.
А теперь представьте малое производство, у которого 15 таких машин. Для него каждая поломка — это не бытовая неприятность, а удар по экономике месяца. Поэтому в России и нет среднего слоя текстильных производств.
Что у нас всё-таки есть
Не всё пропало. На слуху и достойны уважения Игорь Чапурин, Алёна Ахмадулина, Алёна Андреянова, Ульяна Сергеенко, Александр Сысоев. У каждого — авторская студия. Это не индустрия европейского масштаба, но это живые имена, на которых держится российская fashion-сцена. Я не пишу «у нас ничего нет». Я пишу: есть имена, но нет инфраструктуры, в которую могли бы встроиться выпускницы.
В чём здесь возможность
Возможность простая. Если ждать, пока в России восстановится индустрия, можно прождать 20 лет. У нас этих 20 лет нет — у моих учениц нет, и у меня в 40 лет тоже нет.
Поэтому стратегия другая:
ехать туда, где индустрия живая, и переносить её насмотренность сюда. Не как дешёвый аутсорс. А как доступ к работающей экосистеме — производству, дизайну, образованию.
Вьетнам в этом смысле — самая близкая, самая открытая для нас точка входа. Туда уже идут русскоязычные специалисты, там есть локальные дизайнеры, готовые к коллаборациям, и там можно учиться, как устроена работающая ткацкая и швейная индустрия.
10–19 июля 2026 — моя мини разведочная экспедиция во Вьетнам с двумя ученицами. Большая группа — лето 2027 года. Подробности на laboratoriyamodi.ru/vietnam
Автор: Оксана Богиня, креативный директор и идейный вдохновитель учебного центра "Лаборатория моды".
Опубликовано: учебный центр "Лаборатория моды" - ведущая многопрофильная школа моды в Москве.