— Виктор Михайлович, выключите немедленно этот аппарат, у меня сейчас микрофон работает, меня инвесторы слушают! — Сергей судорожно нащупал кнопку на пластиковом корпусе гарнитуры, одновременно пытаясь плечом и спиной загородить обзор веб-камеры, чтобы скрыть от партнеров происходящий в комнате абсурд.
Громоздкий советский пылесос «Тайфун», похожий на помятую железную торпеду, издавал оглушительный, надрывный рев, от которого мелко вибрировали стекла в старых рассохшихся деревянных рамах. В воздухе тесной проходной гостиной мгновенно повисла едкая взвесь нагретой пыли и застарелого машинного масла. Виктор Михайлович, одетый в растянутые на коленях треники и выцветшую майку-алкоголичку, орудовал металлической трубой с остервенением бывалого землекопа, целенаправленно надвигаясь прямо на рабочее место зятя.
— А мне плевать на твоих очкариков в мониторе! — перекрикивая надрывный вой древнего мотора, рявкнул тесть. Он сделал резкий выпад вперед и намеренно, с явным мстительным удовольствием ударил жесткой пластиковой щеткой пылесоса прямо по колесикам компьютерного кресла. Сергей едва удержал равновесие, ухватившись за край стола. — Я в своем собственном доме нахожусь! У меня сегодня по графику уборка ковров! Расселся тут посреди прохода со своими игрушками, пройти нормальному человеку негде. Мужики в это время на стройке горбатятся или у станков стоят, а ты только штаны просиживаешь да кнопочки щелкаешь! Дармоедство это, а не работа!
Сергей стиснул зубы так крепко, что неприятно свело скулы. На экране его дорогого рабочего ноутбука, купленного исключительно за собственные скопленные средства, ровными рядами светились прямоугольники с лицами топ-менеджеров крупной строительной корпорации. От этой онлайн-презентации напрямую зависело подписание контракта на разработку сложнейшей архитектурной базы данных. Это был проект, к которому Сергей готовился три бессонных месяца, выверяя каждую строчку кода. Но для его тестя вся эта интеллектуальная деятельность была лишь поводом для ежедневных, методичных издевательств. Для Виктора Михайловича, отработавшего тридцать лет фрезеровщиком на давно обанкротившемся заводе, человек без слоя въевшегося мазута под ногтями автоматически приравнивался к ничтожеству и лентяю.
В дверном проеме показалась Анна. Она была одета в домашний велюровый костюм, а в руках небрежно крутила пустую стеклянную чашку. На ее лице застыло выражение глубокой, брезгливой усталости, словно именно Сергей своим присутствием заставлял ее страдать от невыносимого грохота пылесоса.
— Сережа, ну ты можешь хоть немного сдвинуться в угол или вообще перенести свои бумажки на кухню? — раздраженно произнесла жена, даже не пытаясь перекричать гудящий агрегат, из-за чего Сергею пришлось мучительно напрягать слух. — Ты же прекрасно видишь, что мешаешь папе убираться. Вечно ты раскладываешь свою громоздкую технику на самом проходном месте у дивана.
— Аня, я физически не могу перетащить два дополнительных монитора, тяжелый системный блок и кучу распечатанных графиков на липкий кухонный стол прямо посреди выступления перед заказчиками! — чеканя каждое слово, процедил Сергей, стараясь не делать резких движений перед включенной камерой. — Я просил вас сегодня утром дать мне всего сорок минут. Сорок минут элементарного спокойствия и тишины, чтобы я мог заработать деньги для нашей семьи.
— Опять ты про свои деньги завел шарманку! — фыркнула Анна, делая решительный шаг в комнату и демонстративно вставая рядом с отцом, образуя с ним единый фронт. — Можно подумать, ты миллионы лопатой гребешь со своих цветных картинок в компьютере. Папа делает реальную физическую работу по дому, поддерживает чистоту, пока ты витаешь в облаках и пялишься в экран. Мог бы и уважение проявить к старшим, а не указывать в приказном тоне, когда ему пылесосить собственную гостиную.
Виктор Михайлович, почувствовав абсолютную и безоговорочную поддержку дочери, нажал грубым носком домашнего тапка на тугую кнопку выключения. Рев мотора захлебнулся, оставив после себя лишь звенящее гудение в ушах и запах горелой резины. Но это была отнюдь не капитуляция. Тесть просто решил сменить тактику на более прямую и агрессивную. Он подошел вплотную к хлипкому раскладному столику, который служил Сергею единственным рабочим местом, и тяжело, всем своим внушительным весом оперся на него мозолистыми руками. Тонкая ламинированная столешница угрожающе скрипнула и прогнулась под давлением.
— Ты послушай свою жену, умник, — прохрипел Виктор Михайлович, нависая над сидящим зятем. От него густо разило дешевым крепким табаком и нескрываемой злобой. — Она дело говорит. Мужик должен уметь руками работать. Сантехнику починить, полку дубовую прибить, мешки с цементом притащить на пятый этаж. А от тебя в быту пользы абсолютно ноль. Только электричество жжешь сутками напролет. Если бы не моя пенсия да не мамины дачные закрутки в кладовке, вы бы тут с голоду пухли со своими модными компьютерами.
— Вы серьезно сейчас говорите про пухнуть с голоду? — Сергей медленно, стараясь сохранять ледяное спокойствие, снял гарнитуру и положил ее на край дрожащего стола, игнорируя назойливо мигающий значок входящего сообщения в рабочем корпоративном чате. Внутри него начала стремительно подниматься расчетливая, бескомпромиссная ярость. — Я каждый месяц до копейки оплачиваю ваши гигантские долги по коммуналке, которые вы копили годами до моего появления. Я забиваю ваш холодильник качественным мясом, овощами и рыбой каждую пятницу. Я полностью взял на себя техническое обслуживание вашей старой гниющей машины. Это все покупается исключительно на те самые деньги, которые я зарабатываю, нажимая на кнопочки.
— Ты мои деньги не считай, щенок! — лицо Виктора Михайловича мгновенно пошло уродливыми красными пятнами, а на толстой шее отчетливо вздулись пульсирующие вены. Он органически не переносил, когда зять напоминал о реальном финансовом положении дел в их квартире. — Я свое на заводе отработал! Государство мне копейки платит, потому что такие ворюги в пиджаках, как твои начальники, всю страну разворовали! А ты живешь на моей законной жилплощади, дышишь моим воздухом, пользуешься моим туалетом, так что обязан компенсировать предоставленные удобства!
— Какие именно неудобства я вам доставляю? Тем, что тихо сижу в углу, не пью сутками пиво перед телевизором и приношу в этот дом стабильный доход? — ровным тоном спросил Сергей, переведя тяжелый, немигающий взгляд на жену. — Аня, ты хотя бы на секунду понимаешь весь масштаб абсурда этой ситуации? Твой отец намеренно срывает мне важнейшие деловые переговоры просто из чувства банальной пролетарской зависти и старческой вредности, а ты стоишь тут и покорно поддакиваешь ему.
— Не смей оскорблять моего отца в моем присутствии! — Анна злобно сощурила глаза, сжав стеклянную чашку так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев. — Он имеет полное право делать в своей квартире абсолютно все, что посчитает нужным. А ты ведешь себя как законченный эгоист. Вместо того чтобы быстро свернуть свои железки и пойти помочь папе вытряхнуть тяжелые ковры на улице, ты развел тут пустую демагогию. Мужиком надо быть, Сережа, а не трусливой офисной неженкой, прячущейся за монитором.
Сергей смотрел на женщину, с которой прожил в законном браке три года, и с пугающей, кристальной ясностью осознавал, что перед ним сейчас стоит абсолютно чужой, враждебно настроенный человек. Анна не просто потакала бытовому самодурству отца — она искренне, всем сердцем разделяла его первобытное презрение к любому интеллектуальному труду. Для них обоих Сергей был лишь удобным, бессловесным и безотказным источником финансов, который можно было безнаказанно унижать каждый раз, когда возникало желание самоутвердиться. Их совершенно не волновало, что прямо сейчас, в эту самую минуту, на кону стоит его репутация, карьера и финансовое благополучие их собственной молодой семьи.
— Я никуда ничего не сверну и ковры выбивать не пойду, — предельно жестко и безапелляционно заявил Сергей. Он снова взял в руки пластиковую гарнитуру. — У меня осталось ровно пятнадцать минут до конца конференции. Если вы сейчас же не прекратите этот целенаправленный саботаж, мы потеряем контракт, годовую премию и возможность хоть как-то питаться в следующем месяце. Выбор за вами.
Он демонстративно отвернулся от нависших над ним родственников, надел наушники и потянулся к компьютерной мыши, чтобы снова включить микрофон и извиниться перед инвесторами. Это откровенное, подчеркнутое игнорирование стало для Виктора Михайловича той самой последней каплей. Тесть с неконтролируемой яростью пнул тяжелый металлический корпус пылесоса, издав оглушительный лязг, и грузно шагнул в сторону гудящего системного блока, всем своим угрожающим видом показывая, что конструктивный диалог окончен навсегда, и прямо сейчас в ход пойдут совершенно иные, радикальные методы воспитания зарвавшегося зятя.
— Ты посмотри на него, барин выискался, явился с недовольной физиономией, словно мы ему тут прислуживать обязаны! — скрипучий, въедливый голос тещи, Надежды Васильевны, ударил Сергея в спину, едва он переступил порог тесной, пропахшей жареным луком и старым жиром кухни. — Сидит там в своей коробочке, кнопочки нажимает, а отец родной должен вокруг него на цыпочках ходить. Совести у тебя нет, Сережа. Ни капли уважения к старшим.
Сергей молча подошел к раковине и открыл кран, подставив под ледяную струю высокий стеклянный стакан. Его руки слегка дрожали от дикого внутреннего перенапряжения. Ему чудом удалось свернуть конференцию, сославшись на внезапные технические неполадки у провайдера, прежде чем Виктор Михайлович успел вырвать провода из системного блока. Презентация была скомкана, инвесторы остались в недоумении, а многомесячный труд висел на волоске. Но вместо извинений или хотя бы элементарного понимания, на кухне его ждала очередная порция агрессивных упреков.
Надежда Васильевна стояла у разделочной доски, методично нарезая толстыми ломтями дорогую сырокопченую колбасу, которую Сергей специально купил вчера вечером в фермерском магазине. Ее пухлые пальцы ловко отправляли мясные куски на тарелку, пока рот продолжал извергать поток бесконечного недовольства.
— Вы сейчас режете деликатесы, купленные на те самые деньги, которые я заработал своим «нажиманием на кнопочки», Надежда Васильевна, — холодным, лишенным всяких эмоций тоном произнес Сергей, поворачиваясь к теще со стаканом в руке. — В этом холодильнике нет ни одного продукта, купленного на вашу пенсию. Вы за месяц проедаете сумму, равную вашему совокупному доходу с Виктором Михайловичем. И я ни разу вас этим не попрекнул. До сегодняшнего дня.
Тяжелые шаги сотрясли коридор, и в дверном проеме кухни возникла грузная фигура Виктора Михайловича. Он тяжело дышал, раздувая ноздри, явно распаленный недавней стычкой в гостиной. Тесть услышал последние слова зятя, и его лицо моментально налилось багровым цветом первобытной ярости. Упоминание собственной финансовой несостоятельности всегда действовало на него как красная тряпка на быка, пробивая брешь в его напускном пролетарском превосходстве.
— Ты куском колбасы нас попрекать вздумал, ублюдок?! — рявкнул тесть, сжимая огромные мозолистые кулаки так, что побелели костяшки. Он угрожающе надвинулся на Сергея, заполняя собой половину тесного кухонного пространства. — Да я на заводе тридцать лет у мартеновской печи здоровье гробил! Я настоящий мужик, я руками работал, металл плавил! А ты кто? Комнатный паразит! Дармоед, присосавшийся к нашей семье! Твои бумажки и графики — это пыль, фикция, мыльный пузырь! Завтра интернет отключат, и ты пойдешь с протянутой рукой милостыню просить, потому что гвоздя забить не умеешь!
— Ваш тридцатилетний стаж не помешал вам накопить гигантский долг по коммуналке, Виктор Михайлович, — Сергей не отступил ни на шаг, глядя прямо в налитые кровью глаза тестя. Его голос звучал ровно, как стальной клинок, методично вспарывающий гнойник многолетней лжи. — Когда я переехал сюда полтора года назад, у вас уже были предупреждения об отключении электричества и воды. Вы сидели в темноте и ждали чуда. Чудо пришло в моем лице. Я вытащил вас из долговой ямы, я сделал так, чтобы коллекторы перестали обрывать вам телефон. Я каждый месяц полностью содержу эту квартиру. И взамен я просил только одного — не мешать мне работать.
В этот момент из-за широкой спины отца вынырнула Анна. Она скрестила руки на груди, брезгливо скривив губы, словно смотрела на раздавленное насекомое, а не на собственного мужа. В ее взгляде не было ни капли благодарности за решенные проблемы, только глухое, въевшееся раздражение.
— Какое же ты ничтожество, Сережа, если опускаешься до таких мелочных подсчетов, — процедила жена, и ее слова ударили Сергея сильнее, чем любые крики тестя. — Ты мужчина или бухгалтер? Папа абсолютно прав. Ты только и умеешь, что козырять своими подачками. А как доходит до реального дела — ты абсолютный ноль. Вспомни прошлую неделю! На кухне сорвало вентиль, вода хлестала на пол, а ты стоял с растерянной рожей и искал в телефоне номер аварийки! Ты даже разводной ключ в руках держать не умеешь! Папе пришлось самому лезть под раковину, перекрывать стояк и возиться с трубами, пока ты прятался в комнате со своим ноутбуком!
— Я оплатил работу профессионального сантехника и покупку новых труб, Анна! — жестко парировал Сергей, чувствуя, как внутри него окончательно выгорают последние остатки привязанности к этой женщине. — Я не должен лезть в магистральную канализацию, если я не специалист. Моя задача — обеспечить финансовую безопасность, чтобы мы могли нанять профессионала для грязной работы.
— Мужик должен уметь делать всё своими руками! — истошно взвизгнула Надежда Васильевна, бросая нож на столешницу. — Мой Коля всю жизнь сам и розетки чинил, и обои клеил, и мотор в машине перебирал! А ты инвалид бытовой! Зачем Аньке такой муж нужен? Ни гвоздя прибить, ни кран починить, ни тяжести поднять! Одно название, а не мужик! Сидишь, горбишься за своим экраном, зрение портишь, а жена должна терпеть твою неприспособленность к реальной жизни!
— Вы живете в средневековье, — Сергей обвел ледяным взглядом троих людей, сплотившихся против него в единый агрессивный фронт. — Вы измеряете мужественность умением ковыряться в ржавых трубах и таскать мешки с картошкой, параллельно утопая в нищете и кредитах. Вам комфортно в этой грязи. Вам жизненно необходимо унижать меня, чтобы на моем фоне не чувствовать себя полными неудачниками. Вы берете мои деньги, жрете мою еду, спите в тепле за мой счет и при этом ненавидите меня за то, что я могу себе это позволить, работая головой, а не ломая спину на заводе.
— Да пошел ты со своими деньгами! — Виктор Михайлович с размаху ударил кулаком по створке кухонного шкафа. Старая древесина жалобно хрустнула. — Я тебя насквозь вижу! Ты просто трус! Прикрываешься своими бумажками, чтобы не работать как нормальный человек! Я в своем доме не потерплю такого отношения! Либо ты прямо сейчас встаешь, идешь на балкон и помогаешь мне выносить тяжелые доски и гнилые кирпичи на помойку, как положено нормальному мужику, либо убирайся к чертовой матери вместе со своими железками!
Анна одобрительно кивнула, сверля мужа полным презрения взглядом. Она не собиралась защищать его. Наоборот, она наслаждалась тем, как отец ставит на место этого самоуверенного умника, посмевшего упрекнуть их семью в неблагодарности.
Сергей медленно поставил недопитый стакан на край мойки. Он больше не видел смысла в дискуссии. Логика, здравый смысл и цифры вдребезги разбивались о глухую стену первобытной агрессии и тотальной неадекватности этих людей. Он молча развернулся и твердым шагом пошел по длинному коридору обратно в гостиную, где оставался его открытый ноутбук и недоделанный проект, от которого зависела вся его карьера. Будущее, в котором больше не было места ни для этих стариков, ни для этой женщины.
— Я с кем разговариваю, оглох совсем в своих наушниках?! Вставай немедленно и пошли на балкон, я сказал! Там штабель старых гнилых досок и мешки с битым кирпичом со времен ремонта лежат, мне одному этот строительный хлам на помойку не вытащить! — тяжелая рука Виктора Михайловича с силой опустилась на спинку компьютерного кресла, резко развернув Сергея вместе с сиденьем.
Сергей едва успел убрать пальцы с клавиатуры. На экране его невероятно мощного ноутбука мерцали бесконечные строчки незаконченного программного кода и висело открытое окно корпоративного мессенджера. Прямо сейчас он пытался урегулировать катастрофические последствия прерванной из-за рева пылесоса онлайн-конференции. На кону стоял масштабный проект, месяцы бессонных ночей и репутация перед ключевыми инвесторами крупной строительной компании.
— Уберите от меня руки и немедленно выйдите из комнаты, — предельно четко, чеканя каждый слог, произнес Сергей, возвращая кресло в исходное положение. — Я работаю. У меня сейчас критический момент. Если я не отправлю этот исправленный блок данных в течение ближайших десяти минут, моя компания потеряет контракт на миллион. Никакие гнилые доски и битые кирпичи я таскать не буду. Наймите профессиональных грузчиков на те деньги, что я вам каждое первое число оставляю на тумбочке.
Виктор Михайлович замер, шумно втягивая воздух широкими ноздрями. Его лицо, и без того багровое после жесткого столкновения на кухне, пошло неровными бордовыми пятнами. Для человека, который всю жизнь измерял чужую значимость исключительно мозолями на ладонях и абсолютной покорностью, этот холодный отказ прозвучал как личное оскорбление. В его глубоко искаженной картине мира зять-программист не имел ни малейшего права на собственное мнение.
— Ты кому здесь указывать вздумал, щенок?! — прорычал тесть, угрожающе нависая над хрупким столом. — Кого мне нанимать?! Я тебе русским языком сказал: встал и пошел работать руками! Ты живешь на моей территории, ты жрешь мой хлеб, и ты будешь выполнять мои команды! Твои мифические миллионы в этой квартире ничего не значат! Здесь я полноправный хозяин, а ты — бесплатная рабочая сила!
В дверях гостиной появилась Анна. Она неторопливо допивала воду из своего стеклянного стакана, с холодным любопытством наблюдая за тем, как ее грузный отец методично додавливает мужа. В ее прищуренных глазах не было ни капли понимания масштабов надвигающейся на карьеру Сергея катастрофы. Для нее его сложная интеллектуальная работа всегда оставалась чем-то несерьезным, отвлекающим мужчину от осязаемых бытовых проблем.
— Сережа, ты специально провоцируешь конфликт на пустом месте, — менторским тоном произнесла жена, делая уверенный шаг вглубь душной комнаты. — Папе объективно тяжело таскать строительный мусор. У него больная поясница. Неужели так сложно оторваться от своих бесконечных игрушек хотя бы на полчаса и помочь по хозяйству? Ты ведешь себя как эгоист, которому абсолютно наплевать на физические нужды семьи.
— Анна, я в последний раз повторяю на понятном вам обоим языке, — Сергей не сводил напряженного взгляда с экрана, где стремительно истекало время. Его пальцы с бешеной скоростью летали по клавишам, пытаясь оперативно собрать разрозненные куски кода в единый рабочий архив. — От того, что я сейчас делаю за этим столом, зависит наше финансовое будущее. Я не играю. Я спасаю важнейший контракт. Если вы сейчас же не оставите меня в покое, мы останемся без средств к существованию на ближайшие полгода.
Слово «игрушки», произнесенное дочерью, окончательно сорвало резьбу в сознании Виктора Михайловича. Он увидел, что зять снова отвернулся от него, полностью погрузился в мерцающий экран монитора и проигнорировал его приказ. Вспышка первобытной, неконтролируемой животной ярости полностью затмила разум старого рабочего.
— Я сказал, хватит пялиться в свой светящийся ящик! — заорал тесть благим матом, брызжа слюной.
Его огромные, покрытые узловатыми синими венами руки стремительно метнулись к рабочему столу. Виктор Михайлович грубо, всем своим немалым весом оттолкнул Сергея в сторону, вцепился толстыми пальцами в тонкий алюминиевый корпус дорогого ноутбука и с нечеловеческой силой рванул его на себя.
— Что вы делаете?! Немедленно отпустите рабочую технику! — Сергей мгновенно вскочил с кресла, пытаясь перехватить руки обезумевшего родственника, но габариты и слепая старческая агрессия были явно не в его пользу.
Раздался противный, сухой треск рвущегося пластика. Толстый штекер блока питания с искрами вылетел из разъема, потянув за собой переплетенный клубок кабелей от внешних мониторов. Алюминиевый ноутбук оказался намертво зажат в медвежьей хватке Виктора Михайловича. Старик тяжело, со свистом дышал, а на тонких губах выступила белая пена от зашкаливающего адреналина.
— Я покажу тебе, как старших игнорировать! Я научу тебя настоящей физической работе! — проревел тесть, резко разворачиваясь всем массивным корпусом к распахнутому настежь окну гостиной.
Всё произошло за считанные секунды. Сергей бросился наперерез, чтобы вырвать свой инструмент заработка из чужих рук, но Анна внезапно сделала быстрый шаг в сторону, намеренно заслонив собой узкий проход между диваном и стеной. Этого короткого мгновения заминки Виктору Михайловичу хватило с лихвой. Он сделал широкий шаг к подоконнику, с силой размахнулся обеими руками и без малейших колебаний вышвырнул раскрытый ноутбук прямо в открытое окно пятого этажа.
Сложная вычислительная машина стоимостью в несколько сотен тысяч рублей, хранившая в своей электронной памяти критически важные данные для контракта на миллион, со свистом рассекла уличный воздух. Сергей застыл посреди разгромленной комнаты, не веря масштабу произошедшего безумия. Спустя пару секунд с улицы донесся глухой, мерзкий, непоправимый звук удара металла, пластика и стекла о жесткий асфальт парковки.
Виктор Михайлович тяжело оперся ладонями о подоконник, судорожно глотая воздух. На его потном лице медленно проступало выражение абсолютного триумфа. Он сделал то, что хотел — физически уничтожил источник финансовой независимости своего главного врага, наглядно показал, кто в этой бетонной коробке обладает реальной властью.
— Вот так, — хрипло выдохнул тесть, демонстративно отряхивая широкие ладони друг о друга, словно только что закончил тяжелую смену у токарного станка. — Теперь пойдешь на балкон и будешь работать как все нормальные мужики. Руками.
Сергей медленно перевел тяжелый взгляд на жену. Анна стояла ровно в двух шагах от него. Она видела абсолютно всё от начала и до конца. Она прекрасно знала колоссальную стоимость этого компьютера. Но на ее ухоженном лице не отразилось ни малейшего ужаса или раскаяния за дикий, варварский поступок собственного отца.
— Ты сам виноват, Сережа, — сухо, жестко и совершенно безапелляционно заявила она, вновь скрестив руки на груди. — Ты довел его своим непробиваемым упрямством. Неужели нельзя было просто уступить? Папа человек старой закалки, он категорически не терпит неповиновения в своем доме. Тебе придется извиниться перед ним за свое хамство, а компьютер купишь себе новый, попроще. Для твоих кнопочек и дешевый пластиковый вариант вполне подойдет.
— Твой отец вышвырнул мой ноутбук в окно, потому что мужик должен работать только руками, по его мнению, а не тыкать в кнопки! Я потерял проект на миллион из-за его самодурства! Он называет меня дармоедом, пока я оплачиваю его долги по квартплате! Ноги моей больше не будет в этом доме! Я уезжаю в отель, а ты оставайся со своим чокнутым папашей! — прокричал муж, собирая осколки компьютера.
Сергей с грохотом швырнул на стол то, что еще совсем недавно было мощной рабочей станцией. Острые куски деформированного алюминия с мерзким скрежетом проехались по ламинату. Он только что поднялся с улицы, принеся груду абсолютно мертвого железа. Дорогостоящий экран превратился в непроглядное крошево, толстые металлические петли были вырваны с мясом, а из треснувшего пополам поддона сиротливо торчали разломанные пополам зеленые микросхемы. Мужчина яростно, совершенно игнорируя глубокие кровоточащие порезы на пальцах, выламывал из искореженных недр уцелевший твердотельный накопитель — единственную деталь, которая еще имела хоть какую-то ценность.
Анна резко отшатнулась в сторону, инстинктивно прикрыв лицо руками. На ее лице больше не было того снисходительного превосходства, с которым она смотрела на мужа всего несколько минут назад. До нее стремительно начал доходить неотвратимый масштаб катастрофы. Жесткие слова о потере проекта, прекращении стабильного финансирования и немедленном переезде прозвучали не как пустая угроза. Это был окончательный, не подлежащий обжалованию приговор их комфорту.
Сергей вытащил из-под кровати свою объемную черную дорожную сумку. Мужчина уверенно шагнул к платяному шкафу и сгреб с полок исключительно свои повседневные вещи: рубашки, джинсы, футболки и белье. Он не стал ничего аккуратно складывать, а просто тугим, плотным комком зашвырнул одежду в зияющее нутро сумки. Никаких промедлений и сомнений. Он целенаправленно забирал только то, что принадлежало ему лично.
— Ты куда это намылился?! А ну стоять на месте! — рявкнул Виктор Михайлович, делая тяжелый шаг вперед. — Я тебе разрешения уходить не давал! Ты еще за свое хамство передо мной не ответил!
В проходную гостиную, тяжело шаркая стоптанными тапками по линолеуму, стремительно влетела Надежда Васильевна. Услышанное мгновенно перестроило ее примитивную меркантильную картину мира. Теща настоящим коршуном набросилась на мужа, намертво вцепившись короткими толстыми пальцами в растянутую ткань его серой майки.
— Ты что натворил, старый кретин?! — истошно, срываясь на глухой хрип, завизжала Надежда Васильевна, брызгая слюной прямо в лицо тестя. — Ты своими кривыми культяпками нам единственного кормильца угробил! Кто теперь будет холодильник фермерским мясом забивать?! Кто будет за воду по десять тысяч каждый месяц отстегивать?! Мы же теперь с голоду сдохнем в этой халупе без его денежных переводов!
Виктор Михайлович попытался грубо, с силой оттолкнуть жену, но та вцепилась в него мертвой хваткой бульдога.
— Закрой свою пасть, дура ненормальная! — проревел тесть, тщетно пытаясь отодрать от себя ее пухлые руки. — Я главный мужик в этом доме! Я не потерплю, чтобы какой-то сопляк с компьютером меня моими же долгами попрекал!
— Да кому нужны твои убогие порядки, нищеброд конченый! — внезапно взорвалась Анна, окончательно теряя человеческий облик и остатки дочернего уважения. Она подскочила к отцу с перекошенным от первобытной злобы лицом. — Мама абсолютно права! Ты своими тупыми принципами мне всю жизнь испоганил! Я только-только начала нормально жить, ездить на такси, а ты из-за своих гнилых досок все разрушил за одну минуту! Ненавижу тебя!
Анна с неконтролируемой силой обеими руками толкнула Виктора Михайловича в широкую грудь. Тот взмахнул руками и с тяжелым, глухим грохотом рухнул на жесткий подлокотник. Старик злобно зарычал от прострелившей поясницу боли и с размаху замахнулся огромным мозолистым кулаком на собственную дочь.
— Я вас обеих по стенке размажу, твари меркантильные! — взревел он, изрыгая непрерывные потоки отборной нецензурной брани. — Вы из меня всю кровь выпили! Защищаете этого ублюдка?! Да я вас самих на улицу вышвырну следом за ним!
— Попробуй только тронуть меня, импотент старый! — провизжала Надежда Васильевна, с остервенением пиная мужа по голеням. — Квартира на меня приватизирована! Это я тебя вышвырну на помойку к твоим кирпичам!
Квартира в одно мгновение превратилась в локальный филиал ада. Трое родственников, еще недавно выступавших монолитным фронтом против чужака, теперь ожесточенно, с наслаждением уничтожали друг друга. Они скалили зубы, плевались ядом и выкрикивали самые грязные оскорбления. Их маски добропорядочной семьи слетели окончательно, обнажив черное потребительское нутро, где каждый был готов без колебаний перегрызть глотку другому ради личного комфорта.
Сергей с силой дернул металлическую собачку на молнии дорожной сумки. Резкий звук закрывающегося замка полностью потонул в диком, зверином оре. Он забросил ремень на плечо, сунул спасенный жесткий диск во внутренний карман куртки и тяжелым, размеренным шагом направился в тесную прихожую, на ходу надевая уличную обувь. Он прошел мимо барахтающегося на диване разъяренного тестя, мимо бьющейся в припадке неконтролируемой агрессии тещи, мимо жены, которая пыталась расцарапать отцу лицо. Бесплатная кормушка захлопнулась навсегда. Сергей вышел на прокуренную лестничную клетку, оставив за спиной эпицентр тотального распада, к которому он больше не имел ни малейшего отношения…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ