В западных уфологических изданиях довольно часто встречается утверждение, что советские ученые плотно занимались проблемой НЛО. Дескать, это подтверждает, что тема контактов с инопланетными цивилизациями являлась в СССР приоритетной... Но так ли это было на самом деле?
Ван де Камп дает надежду
Одиноки ли мы во Вселенной? Этот вопрос интересовал человечество с момента возникновения естествознания. Советские ученые, считавшие себя продолжателями дела естествоиспытателей древности, не могли обойти проблему стороной.
С середины 1970-х годов в научном мире шла оживленная дискуссия. Время от времени она выплескивалась на страницы популярных изданий.
«Каковы же те конкретные достижения науки, которые сделали возможной в наши дни серьезную постановку вопроса о множественности обитаемых миров во Вселенной и о типах возможных контактов между ними?» — спрашивал Иосиф Шкловский в сборнике «Населенный космос» (1972).
И отвечал, начиная с открытия Ван де Кампа: «Установлен с большой вероятностью важнейший факт огромной распространенности планетных систем в Галактике.
Помимо хотя и косвенных, но достаточно убедительных аргументов, связанных с особенностями вращения звезд различных спектральных классов вокруг своей оси, недавно появилось и прямое доказательство.
Известный американский специалист по фотографической астрометрии Ван де Камп в 1963 году обнаружил, что одна из самых близких к нам звезд — летящая звезда Барнарда — имеет невидимого спутника рекордно малой массы».
Действительно, открытие планеты у одной из звезд имело огромное значение. Ведь в своих конечных выводах ученые всегда опираются на факты, а не на предположения, сколь весомыми эти предположения ни были бы.
До 1963 года никто не мог с уверенностью сказать, что у других звезд вообще наличествуют хоть какие-то тела, на которых возможно зарождение жизни. Больше того, многие астрономы склонялись к мнению, что Солнечная система уникальна!
В этом смысле открытие Ван де Кампа было трудно переоценить.
Разброд и шатания
Однако прошло всего четыре года, и в журнале «Вопросы философии» появилась новая статья Шкловского:
«Нашумевшее открытие американским астрономом Ван де Кампом планетной системы вокруг одной из самых близких к Солнцу звезд — знаменитой летящей звезды Барнарда — оказалось, по всей видимости, чисто инструментальным эффектом, довольно обычным при измерениях, находящихся на пределе точности.
Тем самым важнейший аргумент в пользу чрезвычайно большой распространенности планетных систем оказался скомпрометированным...»
В этом втором выводе Шкловский был прав.
Когда у астрономов появились новые инструменты для обнаружения «внесолнечных» планет, оказалось, что звезда Бернарда — «пустышка». Зато были открыты огромные планеты у множества других звезд, включая сложные тройные системы и даже пульсары.
Таким образом, подтвердилось мнение члена-корреспондента АН СССР Николая Кардашева, высказанное им в «Литературной газете» в 1979 году: «Во Вселенной, по-видимому, существует множество планетных систем. В последние годы получены новые убедительные доказательства этому...»
По вопросу о зарождении жизни советские ученые тоже разошлись во мнениях.
Шкловский полагал, что «необходимо редчайшее совпадение огромного числа исключительно благоприятных обстоятельств, чтобы начался процесс, который приведет к возникновению жизни».
Кардашев придерживался другого мнения: «Сегодня радиоастрономические методы дают нам доказательства почти повсеместного присутствия органических соединений в межзвездной среде.
С каждым годом мы обнаруживаем все новые и все более сложные молекулярные соединения в процессе их эволюции. Так что у нас нет абсолютно никаких оснований сомневаться в том, что исходного материала для возникновения жизни всегда достаточно...»
Вот такой разброд и шатания царили по вопросу возможности существования инопланетных цивилизаций.
Поэтому нет ничего удивительного, что советские ученые настороженно относились к сообщениям о наблюдениях НЛО и особенно — к попыткам увязать эти наблюдения с деятельностью пришельцев из космоса.
Антитарелочная кампания
Серьезная попытка обратить внимание академических кругов на проблему НЛО была предпринята в марте 1976 года.
Руководство Московского авиационного института направило министру Гражданской авиации Борису Бугаеву, начальнику Главного управления гидрометеослужбы Юрию Израэлю и директору Института космических исследований академику Роальду Сагдееву письмо с предложением передавать в МАИ все сообщения о наблюдениях НЛО.
В ответном письме заместитель министра Гражданской авиации подтвердил необходимость тщательного изучения материалов по НЛО и предложил провести встречу представителей МАИ со специалистами НИИ Министерства гражданской авиации.
Но в ноябре 1976 года в «Комсомольской правде» появилась статья Еремея Парнова под заголовком «Технология мифа», в которой опровергались доказательства внеземного происхождения НЛО.
После этой статьи в прессе началась новая «антитарелочная» кампания, и работа по изучению НЛО в МАИ была прекращена...
Однако к тому времени уже в целом ряде городов СССР возникли отдельные группы энтузиастов, которые на свой страх и риск осуществляли сбор материалов по НЛО.
И только после Петрозаводского феномена 1977 года, подробности которого обсуждались в открытой печати, наступил перелом, и проблеме НЛО стали уделять больше внимания.
В январе 1978 года была создана группа по изучению «аномальных атмосферных явлений» (так осторожно стали называть НЛО). Ее руководителем стал директор Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн Академии наук, член-корреспондент АН СССР Владимир Мигулин.
В конце 1978 года исследование аномальных явлений в Академии наук было определено в качестве темы научно-исследовательской работы, получившей наименование «Сетка-АН».
Причем отдельные функции исследования были распределены между различными ведомствами. Целый ряд научно-исследовательских институтов получил задания по исследованию отдельных аспектов феномена.
На кону — научная репутация
В 1979 году отделение общей физики и астрономии АН СССР разослало во все организации и ведомства, которые имели сеть наблюдательных пунктов или проводили работы в полевых условиях, методические указания.
В документе шла речь о наблюдении аномальных явлений в атмосфере и космическом пространстве, а также об их возможном воздействии на окружающую среду, живые организмы и технические средства.
Всем организациям вменялось в обязанность организовать сбор сведений.
Госкомгидромет также вел регулярное наблюдение за НЛО на всех аэрологических и метеорологических станциях.
Сбор и обобщение материалов в системе Госкомгидромета были возложены на Институт прикладной геофизики и Арктический и Антарктический научно-исследовательский институт.
В конце года Институт космических исследований АН СССР издал небольшим тиражом брошюру «Наблюдения аномальных атмосферных явлений в СССР» — статистический анализ 256 наблюдений аномальных явлений в нашей стране за период с 1923 по 1974 годы.
Стали появляться и общественные организации, занимающиеся изучением НЛО.
В 1980 году в Горьком под эгидой члена-корреспондента АН СССР Всеволода Троицкого была создана Секция по изучению аномальных атмосферных явлений при областном правлении Научно-технического общества радиотехники, электроники и связи имени Попова.
В феврале 1984 года была создана Центральная комиссия по аномальным явлениям в окружающей среде при Всесоюзном совете научно-технических обществ под председательством все того же Троицкого. Его заместителями стали член-корреспондент АН СССР Николай Желтухин и генерал-майор авиации летчик-космонавт Павел Попович.
В прессе был даже опубликован адрес, по которому любой советский гражданин мог прислать сообщение о своем наблюдении НЛО или другого аномального явления: «101000, Москва, Почтамт, а/я 764, Комиссия по аномальным явлениям».
В СССР появились комиссии по изучению феномена НЛО, стали выходить книги на эту тему, был снят фильм «В поисках пришельцев» (1988) и даже организована тематическая выставка на ВДНХ.
И все же отношение ученых оставалось настороженным. Мало кто из них рисковал поставить на кон свою репутацию, прослыв охотником за «летающими тарелочками».
Загадка Корб-озера
Наглядным примером, подтверждающим прохладное отношение советской академической науки к явлениям, не вписывающимся в наши представления о порядке вещей, может послужить история Корб-озера.
Ее рассказал писатель Демидов, служивший в свое время сапером-пиротехником в группе разминирования. Пересказываю эту историю по книге Шуринова «Парадокс ХХ века».
Озеро, на котором произошло описываемое загадочное событие, местные жители называют Корб-озером. Но это неофициальное название. В действительности же это безымянное маленькое ответвление Онежского озера.
Водоем окружен лесом и находится в глухом труднодоступном районе. Его длина — 600 метров, ширина в средней части — 160 метров, средняя глубина — до семи метров.
Некогда возле этого озерка находилась глухая таежная деревушка Ентино, но люди покинули ее. Другая ближайшая деревня находится в трех километрах...
27 апреля 1961 года, около 21.00, Василий Бродский, работник леспромхоза, прошел берегом озера, проверил маленькую плотинку на стоке и направился дальше.
В семи километрах от интересующего нас места Бродский заночевал. Утром пошел обратно.
28 апреля, в 8.00, он снова оказался на берегу озера. «И остановился пораженный, ошеломленный, потрясенный никогда не виданным явлением...»
Потом он целый день шагал до ближайшего лесопункта, потом целую ночь — в район, пока в центр не ушла телефонограмма, в которой говорилось следующее: «На берегу озера образовалась непонятная воронка. Нужны специалисты и водолазы».
Примерно через неделю прибыла из Ленинграда группа военных специалистов — с целью определить характер вероятного взрыва, создавшего воронку. Пробиться на место происшествия на мощном трейлере не удалось, шли пешком километров 30.
Яма как яма?
«И вот мы наконец тут, — пишет Демидов, — стоим над огромной ямищей, а глаз отмечает все новые и новые подробности: крутой берег небольшого продолговатого озера. С нашей стороны — старые сероватые строения, не то сарайчики, не то брошенное жилье; с другой — молчаливый, таинственный лес.
Прямо против одного из строений вырван огромный кусок земли. Будто циклоп шарахнул мотыгой. Наибольшая длина ямы вдоль берега — около 27 метров. Ширина — больше 15. Глубина — три.
У берега — большая полынья. В ней — редкие взлохмаченные льдины. Дальше — ровный, набухающий лед.
Яма как яма. И все же есть в ней что-то такое необычное... Но что? Чего-то недостает в сознании и ощущении. Может быть, ощущения причины? Пожалуй...
В любой ситуации наш мозг немедленно собирает информацию о явлении или действии, свидетелями которых мы становимся, и тут же пытается проанализировать, призывая на помощь аналогию, основанную на книжном или реальном опыте. Пусть потом эта аналогия окажется нелепой, надуманной, но в первый момент она нужна как воздух. Здесь аналогии не было...
Я спустился в яму. Ни родников. Ни грунтовых вод. Ничего хоть чуточку привлекающего внимание.
На подходе к воде низ ямы сильно сужается. У самой воды вроде бы след чего-то тяжелого: дерн здесь раскидан по сторонам, дно чуточку приглажено.
На озере — лед как лед: ни трещин, ни выбросов грунта на нем нет. Хм, выбросов... Может, начать именно с этого? В принципе такую ямищу мог размахать и взрыв... Но где же все-таки выбросы?
Пока водолазы готовились пойти на дно, я буквально ползал вокруг ямы. Искал хоть бы кусочек выброшенного взрывом грунта, хоть бы опалинку на прошлогодней траве. Ничего!»
Демидов подошел к воде.
«У ног плавали сероватые лохмотья пены, и среди них — мелкие, черные шарики, напоминающие сгоревшие семена проса или конопли, только меньше по размерам.
Поймал горсть этих семян. Нет, на просо не похоже. Наверное, от прибрежной травы. Растер в пальцах — хрупкие. Выбросил, ополоснул ладонь.
Пошел вдоль берега. Расслоенные пластинки сланцев, камушки, растительный мусор... Больше ничего...»
Зеленый лед
Водолаз Тихонов, закончив первичный осмотр дна озера, вылез из воды.
«Дно около ямы, — рассказывал он, — покрыто сброшенной землей, глыбами мерзлого дерна. Понятно, почему в полынье мало плавающего льда! Его просто прижало ко дну. Скоротечность катастрофы не позволила льдинам вырваться на поверхность. Вся масса скинутой земли лежит довольно узким и длинным участком. Справа и слева от него — дно чистое и плотное».
Всплывая, водолаз перевернул льдину.
«Представьте себе кусок льда сантиметров 30 толщиной. И вся его нижняя часть — та, что находилась в воде, — окрашена в яркий изумрудный цвет! Нет, «окрашена» — не то слово. Просто половина льдины как бы впитала в себя необычный колер.
Перевернули еще одну льдину, еще одну — то же самое. Выбили кусок ледяного поля — обыкновенный, ничем не выдающийся лед.
Ага! Значит, что-то все-таки шлепнулось в воду. Именно здесь шлепнулось и оставило красивый изумрудный цвет. Но что? Непонятно. Ясно лишь, что в воде произошли какие-то процессы, либо окрасившие лед химическим красителем, либо изменившие оптические свойства подводной части льда.
Процесс локализованный, быстрый. Ведь монолитный лед озера не изменился, да и тот, что затонул, прижатый грунтом, тоже...»
После тщательного изучения дна был обнаружен след:
«Похоже — будто огромная труба лежала. Потом — валик метра полтора высотой. Словно бы толкала «она» перед собой грунт и остановилась.
Дальше — ничего. Метров 100 прошел подо льдом. Ровное, абсолютно ровное дно. Валик пуст. След я тоже прощупал. Куда же «она» делась? Не улетела же назад!
А если улетела? Прикинули: с колоссальной скоростью эта штука грохнулась о землю, вырвала из берега около 1 000 кубиков мерзлой земли, проползла по дну примерно 20 метров, пробила пятиметровую толщу воды и вертикально умчалась в небо... Только так.
В противном случае «она» на большой площади разбила бы озерный лед и оставила на нем какие-то следы — грязь, например. Но кромка льда абсолютно чистая! Я сам проверил.
Выходит — акробатика? Только на невероятных перегрузках и лобовых ударах о землю! Нет, это что-то не очень понятное...»
Уполномоченный районного отдела милиции опросил лесорубов: в ночь с 27 на 28 апреля никто из жителей ближайшего поселка ничего не видел и не слышал.
Вопросы без ответов
Далее события разворачивались не менее интересно.
Оказалось, что в Ленинграде, насчитывающем более 40 вузов, около 200 научных учреждений и организаций и почти 20 000 ученых, не к кому обратиться по вопросу странного явления: никто не интересуется «ямами».
Выдвинув метеоритную гипотезу происхождения загадочной ямы, Демидов обратился к профессору Ленинградского университета Всеволоду Шаронову, который отклонил гипотезу о метеорите. Яма слишком велика — метеорит, сделавший ее, не мог остаться незамеченным.
«Не выдерживали критики и гипотезы относительно летательных аппаратов, — вспоминал Демидов. — Были у нас разговоры насчет неопознанных спутников.
Но теперь я знаю, что обломки ракеты-носителя космического корабля, в котором летал американский космонавт Джон Гленн, были подобраны в Южной Африке на территории длиной 850 и шириной 100 километров. Все-таки подобраны!
Что же касается идеи об аппарате, упавшем и вновь взлетевшем, то опытные инженеры сильно сомневались в возможности существования устройств, способных выдержать такой колоссальный удар о мерзлый грунт и не растерять всех своих деталей до последнего винтика».
И далее: «В Ленинградском университете нам убедительно доказали, что яма наша ничего общего не имеет с карстовыми явлениями, а доктор наук, специалист по механике грунта, окончательно похоронил идею оползня.
Сгорела и гипотеза о молнии. На кафедре высоких энергий Политехнического института весьма скептически отнеслись к утверждениям, что тут поработала линейная или шаровая небесная красавица...»
Образцы исследовались в Лаборатории тонкого химического анализа при кафедре аналитической химии Ленинградского технологического института.
Сохранилось удивительное заключение: «Определенные в растаявшем льду элементы не дают возможности объяснить зеленую его окраску, на которую указывали участники экспедиции».
Ученым это неинтересно
Анализ пустотелых зерен химики не проводили, так как это, с их точки зрения, не представляло интереса. Но Демидов упросил проверить и зерна.
Оказалось, что они столь же загадочны, как и сама яма.
Под микроскопом зерна сверкали металлическим блеском. Были очень стойкими. Их частицы не разрушались ни в концентрированной серной кислоте, ни в ее смеси с плавиковой кислотой.
«Позже я выяснил, что зерна подобной формы могут возникать при высокотемпературных процессах. При сварке, например. Да, могут возникать. Ведь химический состав наших зерен не дает основания предполагать, что они — природного образования. Не встречаются в природе такие сложные конгломераты и в подобной компоновке. То, из чего они возникли, создано искусственно!»
Искусственно! Представляете, как это должно быть интересно для ученых?
Вы, наверное, думаете, что химики занялись изучением данных? Что к работе подключились ученые из других институтов? Из Пулковской обсерватории, сотрудники которой сообщили о происшествии в Комитет по метеоритам Академии наук СССР? Что все вместе они выезжали на место? Рассматривали возможные гипотезы?
Ничего подобного. Об этом с горечью пишет Демидов:
«И все-таки об этой истории постепенно забыли, поскольку выяснилось, что ничего опасного для людей это явление не представляет. По-настоящему заинтересовать ученых мне так и не удалось.
Но я иногда достаю из письменного стола фотографии, записи, акты и протоколы. Перебираю на ладони черненькие шарики. Повторяю заключение: «Эти зерна неорганического происхождения и, по-видимому, не являются природным образованием».
Больше того, когда рассказ Демидова опубликовал журнал «Знание — сила», его предварила редакционная врезка: «Читателю может прийти в голову мысль о «неопознанном летающем предмете» — так называемых «летающих тарелках». Но это предположение, конечно же, неверно. Нет нужды прибегать к гипотезе «НЛО» для объяснения непривычных явлений...»
В этой врезке расставлены все точки над i. Советская наука в принципе не допускала возможности присутствия на Земле инопланетных пришельцев. А потому не следует искать «секретные исследовательские лаборатории», в которых якобы всесторонне изучались НЛО.
Даже столь невероятная загадка, как яма на Корб-озере, не вызвала заметного оживления в академических кругах.
Ученые придерживались и продолжают придерживаться «презумпции естественности» — когда любое явление сначала пытаются объяснить через действие известных нам законов природы.
Антон Кадман