Владимир Мотыль НЕ хотел снимать «Белое солнце пустыни». Вот что он записал в своём дневнике 8 октября 1967 года:
"Я берусь за Ежова только потому, что нет выхода в лично-денежных делах, не на что строить Рае жильё. Но я КЛЯНУСЬ, что после этого фильма ничто меня не заставит взяться за поделку в духе „Детей Памира“, „Жени, Женечки“ или „Гарема“ Ежова. КЛЯНУСЬ!"
"Гарем" — такое название имел сценарий лауреата Ленинской премии Валентина Ежова и Рустама Ибрагимбекова, который вылился в истерн «Белое солнце пустыни».
Согласно дневниковой записи от 6 ноября, вот кого режиссёр планировал на роли:
АКТЁРЫ
- Сухов — Ульянов? Фролов?
- Саид («фокусник») — Мишулин
- Верещагин — Папанов, А. Ильин
- Телеграфист (Музейный работник) — О. Даль
- Петруха — Губенко? Юденич?
- Абдулла — Коберидзе? Магомед?
- Жанна (Джамиля) — Умпелева
- Гюльчайтай — ?
Интересные мысли. В списке нет даже Георгия Юматова, которого позднее представляли основным кандидатом на роль солдата Сухова. Как известно, накануне отъезда в киноэкспедицию артист был сильно избит в пьяной драке.
Удивительно упоминание Олега Даля. После «Жени, Женечки, „Катюши“» Мотыль пообещал себе никогда не связываться с этим алкоголиком. Видимо, отходчив был режиссёр. Но в итоге из всего списка в кинокартину попал только Спартак Мишулин.
16 ноября
Редактор сообщила, что в Комитете подписаны все бумаги о включении «Пустыни» в план.
Съёмки начаты. Но занятно, что Владимир Мотыль успевал следить и за кинопроцессом в стране. В те дни своё грандиозное шествие по миру начал блокбастер Сергея Бондарчука «Война и мир». Я не могу пройти мимо записи в дневнике от 19 февраля 1968 года. Она даёт представление об отношениях между кинорежиссерами внутри:
"Как же низко пал ММКФ, присудив главный приз Бондарчуку за его кошмарную телегу, сбитую по мотивам Толстого. Но там хоть был титанический труд (одних солдат сколько, а уж пиротехники — мать честная!)"
Бондарчуку ещё достанется от Мотыля. Но вернёмся к его кинокартине.
Название фильма «Белое солнце пустыни» придумано замминистра кинематографии СССР Баскаковым, а не женой кинорежиссёра, как предполагал актёр Лев Прыгунов.
Я не буду придерживаться хронологии съёмок фильма. Они подробно рассказаны исследователями кинокартины. Расскажу интересные моменты, которые исследователи обходят стороной. Вот дневниковая запись от 10 сентября:
"Артист Кузнецов (режиссёру Мотылю в ночь с 9 на 10 сентября, по случаю крепкой выпивки, с откровениями в трезвые уши режиссёра): “Я не уважаю тебя. Мне не нравится, как ты мыслишь... Ты мне надоел до чертиков, (многозначительным тоном) на этой картине мы не поймали своего осетра. Мне не нравится, как ты работаешь...
— Я: Ты презирал меня и моё искусство до прихода на эту картину... или презрение появилось в результате нашей совместной работы?
— Кузнецов: Это не имеет значения.
— Я: Имеет. Если я презираю человека, я предпочитаю не ходить к нему, тем более для совместного творчества. У тебя был выбор между Манасаровой (Кузнецов был приглашён в её чеховскую картину) и мною.
— Кузнецов: Ты плохой человек. Ты х... человек. Ты не пьёшь (?) и не куришь... Ты сидишь в запрете и занимаешься химией... Я бы с тобой в разведку не пошёл”.
Вы поняли - это говорит интеллигентнейший актер Кузнецов, исполнитель роли солдата Сухова. Говорят, в неофициальной обстановке он славился своими неприличными частушками. Поэтому его охотно приглашал в гости поэт Роберт Рождественский. Но я продолжу цитату:
"Вот такой разговор. Если бы не ненависть ко мне Валерки Лебедева (Саидбек) и не презрение Олега Даля, который считал меня безнадёжно бездарным режиссёром и в пьяном виде говорил мне о своей ненависти ко мне, о полном неверии в картину, о том, что я не мужчина, так как вокруг меня нет б..., и я никого не имею в группе, и прочий вздор, — если бы не всё это, я впал бы в отчаяние после такой исповеди".
На мой взгляд, эти актёрские откровения подтверждают два скрываемых от кинозрителя факта:
1) Извечный конфликт между режиссёром и актёром. Он по умолчанию заложен в киносъёмочном процессе.
2) Девушки и спиртное — вот одна из целей актёрской профессии. Продюсер Марк Рудинштейн честно признал, что заложил эти два порока в основу своего «Кинотавра». Отсюда успех и живучесть его кинофестиваля. (Закрылся в 2022 году).
19 октября, письмо Мотыля — Подаруевой:
"Оператор Розовский оказался холодным ремесленником. Авторы сценария исчезли: один в Риме, другой в Париже. Появятся они лишь в финале, чтобы в случае неудачи сказать, что сценарий испорчен. При удаче — “мы пахали”.
Оператор Эдуард Розовский (1926–2011) для сохранности киноплёнки должен был хранить её в холодильнике. Но он был рыбак. Каждое утро приносил отборных осетров и загружал их в холодильник. Конечно, вынимал плёнку на жару. После проявки выявился брак. Кто-то сообщил причину Мотылю, и он впал в бешенство. Что естественно.
22 октября, из письма Владимира Мотыля:
"Сейчас стало очевидно, что оператор у меня — дерьмо. Снимать он не умеет. Он только деляга и производственник за счёт творчества. Он обокрал картину, и очень здорово. Если удастся, я с ним расстанусь сейчас же, во время первого просмотра материала на студии. Снято 1200 метров (из 2700), и очень много изобразительных потерь... Изображение тусклое, без настроения, нет глаз у актёров, нет эмоциональной отдачи камеры, словом — труба. Хоть плачь".
Вы удивитесь, но после приёма кинофильма в Госкино Владимир Мотыль простит Розовского. Вернее, забудет всё, что написал. Отходчивость — редкое качество у творческой интеллигенции.
Отснятый материал на Каспийском море Мотыль показывает сценарно-редакционной коллегии. Работа не понравилась.
Вот некоторые реплики:
Л. Гуревич: "Картина делается не по канонам. Пошла интересно. Не вестерн, но интересная картина".
В. Дьяченко: "Это не вестерн. Гармонии вещи я не ощущаю. Ритм замедленный. Сухов неприятен, неприятна небритая физиономия..."
А. Шмуглякова (редактор фильма): "В Сухове нет юмора и обаяния. Сейчас он играет лучше, чем в начале съёмок... Кузнецов играет часто... не в жанре, в нём нет суперменной игры, изящества. Это очень вредит картине".
Руководитель Экспериментального творческого объединения, где снимался фильм, Георгий Чухрай пишет Мотылю личное письмо. Цитирую:
"Сухов абсолютно бесхарактерен. В нём отсутствуют качества, которые могли бы сделать Вашу картину оригинальной, отличной от известных западных образцов... Зритель в первую очередь должен любить Сухова. А за что его любить? В вашем материале ... нет даже намёка на это. И это вызывает у меня самое большое опасение".
2 марта, письмо Мотыля — Подаруевой:
"Судят и рядят невежды предвзято, по недомонтированному материалу... Так как денег с самого начала было дано кошмарно мало, они почти на исходе, сроки тоже кончаются. Надо дать деньги и новые сроки. Но для этого, чтобы я не запрашивал много, меня изо всех сил убеждают, что я снял дерьмо... Успех в прокате несомненно обеспечен в силу замечательности интриги сценария".
Мотают нервы свои же, деятели кинопроизводства. Не чиновники. Обратите на это внимание.
3 мая:
"Снова (окончательно) предал Карасик. На три моих вопля о помощи не шевельнул пальцем. Улыбался. И берёг своё высокое имя от возможной тени".
По всей видимости, Мотыль начал обращаться за поддержкой к коллегам, к тем, у кого были хорошие или дружеские отношения в сценарно-редакционной коллегии. Кинорежиссёр Юлий Карасик, снявший «Дикую собаку Динго» и «Шестое июля», — один из них.
9 мая:
"Марианна Владимировна Качалова.
Если когда-нибудь Бог позволит мне, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Вы почувствовали глубину моего к Вам презрения.
Над Пястовым и Хабуром, Филипповым и Соколовым, которые стремились меня уничтожить... возвышалась жрица Зла — мадам Качалова.
Я клянусь не забыть этого по гроб моей жизни..."
Сказать по правде, эти проклятия, а иначе не назвать прочитанное, сравнимы с пассажами Андрея Тарковского в его дневниках. В дальнейшем у Мотыля таких выпадов в адрес мэтров советского кинематографа будет ещё больше. Я сделаю отдельную статью по этим нелицеприятным характеристикам. Читатель будет сильно удивлён закулисьем «Мосфильма».
Марианна Качалова — начальник главной сценарной коллегии «Мосфильма». Пользовалась безусловным доверием у директора «Мосфильма» Сурина.
Фактически картину спас сценарист Анатолий Спицын. Пользуясь фронтовой дружбой с заместителем министра Владимиром Баскаковым, он устроил для него закрытый просмотр, предварительно убрав сцены истерики жены Верещагина и рыдающих над телом Абдуллы жён.
Баскакова всё устроило. Он отправил своего друга на досъёмку материала в Байрам-Али (Туркмения) консультантом по межнациональным вопросам. Спицын справился.
Из письма Мотыля:
"Посмотрел министр Романов и выражал восторги. Дело в том, что мой фильм видел кто-то из правительства на даче, и фильм понравился... Я уже веду переговоры о новых работах. Это либо “Обломов”, либо “Русские женщины” (жёны декабристов), либо приключенческий фильм о русском следователе, приехавшем в США в помощь борьбе с гангстерами, либо, наконец, экранизация пьесы “Бесприданница” Островского. Либо что-то пятое".
Сегодня уже известно, что этим «кто-то» был Леонид Ильич Брежнев и члены его семьи.
Пока всё. Но продолжение следует.
Другие части Дневников: