Мне 21. Советский Союз я знаю по маминым рассказам: очереди, талоны на колбасу, пионерские лагеря и обязательная зарядка по радио. Для меня это что-то из чёрно-белых фотографий и маминых фраз «вот раньше было…». В общем, музей, а не жизнь.
Поэтому когда я прилетела в Сиань на курсы китайского, я ждала древних стен, чайных церемоний и бесконечных пельменей. Я не ждала, что буду жить в хрущёвке и каждое утро смотреть на пионеров.
Квартира из прошлого
Я сняла квартиру в спальном районе. Фотографии выглядели прилично, но реальность оказалась смешнее. Маленькая кухня — развернуться негде. Газовая плита, раковина, тумбочка. Холодильник урчит так, будто вот-вот взлетит.
Но главный сюрприз — ванная. Совмещённый санузел. Унитаз и душ в одной комнате. А душ — это просто лейка на шланге, прикрученная к стене. Без поддона, без шторки, без кабинки. Моюсь — вода заливает весь пол, тапки уплывают, я прыгаю на одной ноге, матерясь по-русски. Китайские соседи, наверное, думают, что я танцую ритуальный танец.
Я написала маме: «Мама, у меня душ дружит с унитазом». Мама ответила: «Поздравляю, ты в хрущёвке. У нас такая же была до девяностых».
И это была не шутка. В 1950–60-х СССР строил панельные пятиэтажки — те самые хрущёвки — и передал технологию Китаю. Здесь они называются «даньюаньфан». Те же маленькие кухни, совмещённые санузлы, отсутствие лифта. И моя лейка над унитазом — не жадность арендодателя, а историческое наследие.
Пионеры под моим окном
Утром в понедельник я вышла на балкон с кружкой кофе. Напротив — школа. И вдруг оттуда под музыку выходят дети. Колоннами, строевым шагом. В форме, правда в Китае это больше как спортивная одежда. Треники и футболка. Но зато они были с красными галстуками на груди. Знаменосец с флагом. Учитель с микрофоном. Никто не смеётся, не ковыряется в телефоне.
Я замерла с открытым ртом. Потому что точно такие же фотографии я видела у мамы в альбоме: 1985 год, 1 сентября, пионерская линейка. Те же галстуки, те же шеренги.
Маме потом написала: «Тут дети в пионеров играют каждый день». Мама сначала не поверила, переспросила три раза. А потом прислала свою школьную фото и подписала: «Близнецы». И правда — отличить невозможно, если не знать, где Сиань, а где Саратов.
Потом я прочитала, что в Китае с 1949 года существует Союз молодых пионеров — скопированный с советского. В СССР пионерия исчезла в 1991-м. В Китае она жива до сих пор и каждое утро марширует под моими окнами. Мама сказала: «Вот видишь, не всё надо было ломать».
Флаги, которые просто висят
Идёшь по улице — везде красные флаги. На столбах, на автобусах, на балконах, даже над мусорными баками. В СССР флаги и лозунги тоже висели постоянно — просто элемент городской среды. В Китае это осталось. Не пафосно, не громко. Просто висят себе.
Через неделю я перестала их замечать. Как москвич перестаёт замечать кремлёвские звёзды. Мама сказала: «А у нас бы сейчас так — многие бы обалдели сначала, а потом привыкли бы. Человек ко всему привыкает».
Очередь — святое
И последнее, что добило меня окончательно. В институтской столовой. Я пришла в обед, а там… очередь. Настоящая, живая очередь за едой. Никто не толкается, не лезет без очереди. Люди терпеливо ждут, когда подойдёт их черёд к раздатчице с огромным черпаком.
Я встала в хвост и вдруг почувствовала что-то очень знакомое. Мама рассказывала, что в СССР очереди были нормой жизни. За колбасой, за обувью, за мебелью. Это объединяло. Люди знакомились, обсуждали новости, жаловались на жизнь. В китайской столовой было то же самое — только обсуждали не дефицит, а оценки и погоду.
Я получила свою порцию риса с овощами, села за стол и написала маме: «Я стою в очереди. И меня это не бесит». Мама ответила: «Потому что это порядок. У нас его больше нет, а у них есть». Хотя у нас очереди и сейчас бывают, но понимаю, что это уже не те, как в СССР за колбасой. Видела в фильмах.
Что я вынесла
Сижу в своей сианьской хрущёвке. За окном — пионеры маршируют, флаги колышутся на ветру, лейка над унитазом капает по-своему. Я пью растворимый кофе (другого здесь нет) и думаю.
Не надо возвращать СССР. Очереди за туалетной бумагой и дефицит — это перебор. Хотя наверно не мне судить, я тогда и не жила. Но маленькая кухня, душ без шторки, живые очереди и дети с галстуками — в этом есть какой-то странный уют что ли, или просто интерес, то что я не видела ранее. Порядок, который успокаивает. Предсказуемость, которая не напрягает.
Мама права: не всё из того прошлого было плохо. Кое-что можно было и оставить. Китайцы вот оставили. И ничего, живут хорошо.
Наверное, когда вернусь в домой, я буду скучать по этой лейке над унитазом. И по пионерам под окном. И даже по очереди в столовой. Потому что всё это оказалось не таким уж страшным. А очень даже родным.
Странно, да?