Этот замечательный портрет, запечатлевший семейную привязанность, бросил вызов устоявшимся представлениям об аристократии.
На протяжении своей жизни Мари-Элизабет-Луизы Виже-Лебрён (1755–1842) написала множество автопортретов, в том числе созданный в 1789 году «Автопортрет с дочерью Жюли» (в античном стиле).
На этой камерной картине художница изображена сидящей на скамье. Её дочь Жюли стоит рядом. Мать и дочь нежно обнимают друг друга.
Эту работу от других автопортретов отличает выбор наряда.
Здесь художница предстает в платье с открытым плечом, напоминающем древнегреческий хитон — одеяние, вышедшее из употребления ещё в античную эпоху.
Почему же художница решила облачиться именно так?
Что именно на ней надето?
В то время как на других автопортретах Виже-Лебрён изображена в модных, но скромных платьях (см., например, её автопортрет 1790 года), этот наряд обнажает одно плечо и верхнюю часть груди.
Хотя в своих мемуарах Виже-Лебрен писала, что часто
носила белые платья из муслина или тонкого льна
, на данном автопортрете на ней надето не обычное платье, а одеяние, искусно сформированное из отреза белой ткани, перекинутого через одно плечо и обернутого вокруг тела.
Ткань удерживается на месте красным шарфом, дважды обернутым вокруг торса и закрепленным под грудью.
Ноги художницы прикрыты драпировкой из зеленого шелка, а её неприпудренные волосы перевязаны красной лентой.
Мастерство художницы в изображении тканей здесь очевидно, однако выбор этого наряда несет в себе и иной, скрытый смысл.
Почему она решила облачиться именно так для своего автопортрета?
Будучи женщиной-художницей во Франции XVIII века, Элизабет Виже-Лебрён приходилось прилагать гораздо больше усилий для того, чтобы утвердиться в профессии, нежели мужчине с аналогичным уровнем мастерства — тем более что женщинам был закрыт доступ к занятиям по рисованию с обнаженной натуры.
В то время профессиональной деятельностью художников во Франции управляла Королевская академия живописи и скульптуры (Academie Royale de Peinture et de Sculpture); согласно её правилам, лишь члены Академии имели право публично выставлять свои работы в официальных салонах.
Хотя поначалу Виже-Лебрен было отказано в членстве, в 1783 году король Франции распорядился сделать для неё исключение, и художница стала одной из немногих женщин, удостоенных звания академика.
Автопортрет для художника — это своего рода "визитная карточка", которая не только демонстрирует мастерство в передаче внешнего сходства, но и может быть призвана донести определенные идеи о личности автора и его внутреннем мире.
Композиционное решение автопортрета Элизабет Виже-Лебрен 1789 года, на котором она изображена вместе с дочерью, перекликается с работами художника эпохи Возрождения Рафаэля Санти (1483–1520) — мастера, пользовавшегося огромным почитанием во Франции XVIII столетия.
Поза, которую Виже-Лебрён принимает вместе с дочерью, образует треугольную композицию, напоминающую изображение Мадонны с Младенцем на картине Рафаэля «Малая Мадонна Каупера».
На полотне Рафаэля ручки Младенца Иисуса также обнимают шею его матери, а в цветовой гамме картины преобладают красные, синие и зеленые оттенки.
Кроме того, то, как драпировка ниспадает на колени в работе Лебрён, также, по-видимому, подражает стилю Рафаэля.
Помимо отсылки к творчеству Рафаэля, драпированное одеяние, выбранное Виже-Лебрён, придает образу вневременной характер, возвращая зрителя к эпохе античной классики.
Хотя в 1780-х годах женщины — в том числе сама художница и её клиентки — носили более неформальные и легкие платья с длинными рукавами, наряд, в котором Виже-Лебрён предстает на этом конкретном автопортрете, разительно отличается от популярного в то время платья-рубашки (chemise a la reine).
Одежда, изображенная на художнице в этой работе, обнажает одно плечо и тем самым весьма напоминает хитон — античное платье без рукавов, скроенное из драпированной ткани и плотно облегающее фигуру.
Множество примеров подобных хитонов можно встретить в древнегреческой скульптуре — в частности, на мраморной статуе Афродиты из коллекции Метрополитен-музея.
Создавая посредством выбора одежды визуальную связь с классической эпохой (Древней Грецией и Римом), Элизабет Виже-Лебрён, возможно, стремилась сослаться на легендарные фигуры того времени.
Согласно греческому мифу, пересказанному Плинием Старшим, коринфская дева Дибутада создала первый рисунок, обведя на стене тень своего возлюбленного; эта история, в которой происхождение искусства рисования связывалось со стремлением сохранить память, была хорошо известна художникам XVIII века.
Выбирая для своего образа одежду, ассоциирующуюся с той эпохой, Элизабет Виже-Лебрен как бы заявляет, что и она не менее достойна того, чтобы её помнили.
Или же, возможно, она хотела, чтобы зритель провел параллель между ней и прославленным живописцем Апеллесом с острова Кос (IV век до н. э.), которого Плиний Старший считал превосходящим всех остальных художников своего времени.
Как бы то ни было, облачаясь в наряд, отсылающий к античности, художница предлагает зрителям поставить её творчество в один ряд с произведениями легендарных мастеров прошлого.