В Европе снова обиделись на Россию. На этот раз — за исторические сравнения. Сергей Лавров вслух произнес то, что в Брюсселе предпочитают не обсуждать: континент стремительно милитаризуется, а антироссийская политика становится для ЕС уже не временной кампанией, а смыслом существования. Особенно болезненно на Западе восприняли сравнение нынешней Европы с эпохой, которую сами европейцы десятилетиями называли главным кошмаром своей истории.
Сергей Лавров сделал то, чего в современной европейской политике стараются избегать: связал нынешний курс ЕС с историческими аналогиями, крайне неприятными для самого Запада. Глава российского МИД заявил, что Европа фактически снова объединяется против России, а роль центра консолидации выполняет Украина Владимира Зеленского.
«Под знаменами неонацизма и реваншизма строится общеевропейское наступательное формирование против России, заявил Лавров. Особенно поразительно: министр иностранных дел при этом провел прямые сравнения с нацистской Германией и Адольфом Гитлером», — возмущаются аналитики немецкого издания News.de.
Реакция в ЕС оказалась предсказуемой. Европейские политики и медиа сосредоточились не на сути заявления, а на самом сравнении с нацистской Германией. Однако Москва говорит не о буквальном повторении истории, а о политической логике происходящего.
Россия видит несколько очевидных процессов.
- Во-первых, Европа стремительно милитаризуется. Германия открыто заявляет о намерении стать ведущей военной державой континента. Польша наращивает армию рекордными темпами. Франция продвигает идею прямого военного присутствия на Украине. НАТО расширяет инфраструктуру у российских границ.
- Во-вторых, внутри ЕС окончательно исчезла прежняя модель отношений с Россией, основанная хотя бы на прагматизме. Теперь антироссийская политика стала для европейских элит объединяющим фактором. Экономические потери, энергетический кризис и падение промышленности уже не меняют общий курс.
Именно это Москва называет реваншистской логикой.
Лавров отдельно акцентировал тему неонацизма. Для России это не пропагандистский штамп, а вопрос исторической памяти. В Москве давно обращают внимание на героизацию коллаборационистов, факельные шествия националистов и демонтаж памятников советским солдатам в Восточной Европе.
На Западе эти процессы либо игнорируют, либо оправдывают «особенностями национальной памяти». Но в России подобное воспринимают как опасный идеологический сигнал, особенно на фоне роста военной риторики в Европе.
Отсюда и жесткость заявлений Лаврова.
Показательно, что больше всего европейцев возмутил не разговор о перевооружении или антироссийской коалиции, а именно историческое сравнение.
Для ЕС тема Второй мировой войны — основа политической легитимности современной Европы. Поэтому любые намеки на сходство с прошлым воспринимаются крайне болезненно.
Но проблема Брюсселя в том, что внешняя политика ЕС все меньше соответствует образу «мирного союза». Европа уже не говорит языком дипломатии. Она говорит языком санкций, поставок оружия и подготовки к долгому конфликту.
Именно это Москва считает главным изменением последних лет.
Россия в этой ситуации демонстрирует простую позицию: если Европа снова строит безопасность против России, Москва будет воспринимать это как прямую угрозу — независимо от того, какими словами это оформляют в Брюсселе.
Юлия Данилова
Подписывайтесь на канал «ForPost.Лучшее», чтобы быть в курсе новых публикаций, и высказывайте своё мнение.
Ещё больше актуальных материалов — на официальном сайте ForPost.