Московский чудак с царским размахом
Судьба этого человека напоминает сюжет приключенческого романа, и иногда трудно определить, что в его биографии вымысел, а что достоверная информация. Николай Васильевич Игумнов был фигурой незаурядной. К концу XIX века этот ярославский купец первой гильдии владел золотыми приисками в Сибири и был совладельцем гигантской «Ярославской Большой мануфактуры». Человек с «решительным, твёрдым характером» и «большим здравым смыслом», он привык жить с большим размахом.
По распространённой легенде, в 1901 году он устроил в своём роскошном московском особняке на Якиманке бал и, желая поразить гостей, рассыпал по полу новенькие золотые монеты с портретом императора Николая II. Нашлись недоброжелатели, и в полицию улетел донос — мол, гости «попирают ногами лик самодержца». Реакция властей была молниеносной: особняк конфисковали, а самого Игумнова выслали в Абхазию. Однако историки ставят под сомнение достоверность этой истории — возможно, переезд был связан не с наказанием, но с предпринимательскими планами купца.
Так началась новая глава в жизни нашего героя, превратившая опального богача в великого труженика.
Укрощение «малярийного рая»
В начале XX века абхазское село Алахадзы, куда сослали Игумнова, мало походило на будущий курорт. Это была безлюдная, болотистая местность, настоящее царство малярийных комаров и ядовитых змей. Но там, где другой опустил бы руки, Игумнов увидел потенциал.
В 1901 году он выкупил у местного князя Александра Инал-Ипа 600 десятин земли (примерно 655 гектаров). С присущим ему размахом он начал грандиозные работы по осушению болот и поднятию целины. Его подход был поистине новаторским и сочетал в себе инженерную мысль и глубокое понимание природы. Главным секретом осушения стала ставка на биологическую мелиорацию. Игумнов высадил сотни эвкалиптов (по разным данным более 800) и сотни болотных кипарисов — деревьев-гигантов, известных как «природные насосы». Эти породы обладают уникальной способностью вытягивать из почвы огромные объёмы воды, эффективно осушая территорию. В местной памяти именно эти посадки связывают с осушением и борьбой с малярией, что позволило сделать земли пригодными для сельского хозяйства.
Многоукладное хозяйство
Хозяйство Игумнова отличалось редкой многоукладностью и продуманностью. На осушенных землях он организовал племенное животноводство, выписав из родного Ярославля породистых коров. Животные не только прижились в причерноморском климате, но и обеспечивали хозяйство навозом — ценным удобрением для новых посадок.
Параллельно он развивал и другие направления, проявив себя как талантливый организатор:
• Рыболовство. Основал рыбный промысел на реке Бзыбь, привлёк к работе 150 рыбаков.
• Производство. Построил на побережье первый в этих местах рыбоконсервный завод, обеспечив работой и жильём множество людей.
• Удобрения. Внедрил замкнутый цикл производства, используя навоз с животноводческих ферм в качестве натурального удобрения для почвы.
Садоводство как дело жизни
Но главной страстью Игумнова стало садоводство. Именно он одним из первых разглядел в климате Абхазии идеальные условия для субтропических культур, которые прежде здесь не росли массово. Чтобы превратить скудную землю в плодородную, он организовал доставку баржами чернозёма с Кубани. А посадочный материал закупал в Турции, лично отбирая лучшие сорта.
Игумнов стал пионером в выращивании культур, которые сегодня кажутся нам привычными. Он заложил первые крупные плантации мандаринов, которые позже прославили Абхазию на всю страну, именно его сады стали основой для поставок мандаринов в центральные регионы России. Николай Васильевич был также одним из первых, кто начал культивировать в Абхазии фейхоа.
Позднее Игумнов экспериментировал с выращиванием теплолюбивых плодовых в теплицах, среди которых были киви и манго, наладил производство ценных эфирных масел.
После революции 1917 года Игумнов не покинул Россию, как многие другие предприниматели. Отправив семью за границу, он сам остался в Абхазии, чтобы не бросать дело всей жизни. По некоторым данным, он добровольно передал свои владения новым властям и продолжил работать там же в качестве агронома. Угодья были национализированы и превращены в «Цитрусовый совхоз имени Третьего Интернационала».
Это было сложное время: в условиях новой экономической политики Игумнову приходилось адаптироваться к изменявшимся реалиям. Тем не менее он остался рядом со своими садами, передавая опыт молодым специалистам. В 1924 году Николай Васильевич Игумнов скончался в том самом селе Алахадзы, которое когда-то приняло его как ссыльного, а проводило как создателя новой жизни для целого края. Позже на его могиле установили надгробный камень с портретом и надписью: «Светлая память о вас навсегда останется в наших сердцах. От благодарных потомков».
Его дело продолжили ученики, и к 1940-м годам мандарины с его плантаций уже красовались на ВДНХ в Москве, став символом успеха субтропического земледелия в Абхазии.