Большое интервью главного тренера нижнекамцев.
Сезон-2025/26 для нижнекамского «Нефтехимика» стал прорывным после трех лет без плей-офф. Команда под руководством Игоря Гришина финишировала седьмой в Восточной конференции, а в первом раунде уступила «Авангарду» со счетом 1-4, навязав серьезную борьбу.
В интервью «СЭ» главный тренер «Нефтехимика» подвел итоги прошедшего чемпионата, раскрыл детали трансферов, рассказал о своей тренерской карьере и пути в КХЛ.
Ниже нас по результативности был ЦСКА. Это немного успокаивало
— Остались довольны итоговым местом в регулярном чемпионате или хотелось забраться повыше?
— Если учитывать, что большую часть регулярного чемпионата мы шли в середине восьмерки и только в самой концовке упали на седьмое место, когда нас обошел «Трактор», то хотелось оказаться повыше. Но в целом не сильно принципиально, с какого места выходить в плей-офф.
— В концовке регулярки у «Нефтехимика» были серийные поражения и тяжело давались голы.
— Такие отрезки у нас были на протяжении всего регулярного чемпионата, когда мы мало забивали и проигрывали. Зато потом голы начинали идти, и у нас появлялись победные серии. В таком ключе прошел практически весь чемпионат. Да, действительно, в конце сезона вновь тяжело стали даваться голы, и серия поражений затянулась. Конечно, нам это не нравилось, поэтому мы делали специальные тренировки.
Вообще наш тренерский штаб прибегал к такой практике не только в «Нефтехимике», но и в других командах. Во время тренировок делали больше бросковых упражнений и создавали различные голевые ситуации.
— В этот раз эта мера пошла на пользу?
— Да, это принесло свои плоды. Не знаю, как именно, но такие вещи помогают наладить результативность. Если видим, что не удается реализовывать моменты в играх, то на тренировках делаем специальные упражнения.
— Интересное наблюдение: на «Западе» в первой восьмерке нет ни одной команды с отрицательной разницей заброшенных и пропущенных шайб. На «Востоке» их две — «Нефтехимик» и «Сибирь». У вас есть этому объяснение?
— Мы в целом по результативности были девятыми с конца в лиге. Единственное — ниже нас оказался в том числе ЦСКА. Это немного успокаивало. Меня и тренерский штаб, конечно, не очень устраивает такое положение дел. Вроде бы заняли неплохое место, а баланс шайб отрицательный.
— Согласитесь с тем, что после успешного отрезка Ярослава Озолина в январе у вас так и не было явного первого номера?
— Естественно, в сезон мы заходили с пониманием, что Филипп Долганов — первый номер. Он подтверждал этот статус по ходу регулярки, поэтому у Ярослава толком и не было возможности себя проявить. В тех матчах, в которых он выходил, мы проигрывали. А дальше, как говорится, нет худа без добра. Филипп получил травму, и на этом отрезке Ярослав проявил себя с лучшей стороны. После этого и он, и команда почувствовали уверенность, удалось выдать хорошую победную серию. И уже в концовке сезона оба вратаря рассматривались как кандидаты на статус стартового.
— Есть канадская хоккейная пословица: «Если у вас есть два стартовых вратаря, то у вас нет стартового вратаря».
— Соглашусь. Это верное утверждение. В любом вратарском тандеме все-таки есть первый номер, на которого тренерский штаб рассчитывает больше. Поэтому, хоть Ярослав и подтянулся к Филиппу, Долганов пока остается первым вратарем. Но в начале нового сезона посмотрим, кто проявит себя лучше.
— Хотелось бы узнать про обмен Юртайкина в «Амур». С какой целью был совершен этот трансфер? Все-таки он очень неплохо выглядел в «Нефтехимике».
— В этом сезоне у Данила была хорошая результативная серия, когда он набрал много очков. Но это происходило в большей степени за счет игры в большинстве. Перед дедлайном у нас как раз был отрезок с проблемами в реализации. Поэтому решили, что нужен хоккеист, который не только умеет раздавать передачи, но и обладает хорошим броском. Искали подходящие варианты.
На самом деле не хотели менять Данила, но подумали, что Матвей Заседа обладает более хлестким броском. У нас были игроки, которые здорово могут раздавать, а вот завершителей не хватало. Поэтому все-таки решились на обмен.
Первую игру плей-офф против «Авангарда» должны были забирать
— Как оцените серию с «Авангардом» уже не по горячим следам? Со стороны казалось, что «Нефтехимик» очень достойно проявил себя в плей-офф.
— Согласен с тем, что содержание матчей было неплохим. Первая игра, в которой мы уступили, вообще стала одной из лучших с нашей стороны в серии. Наверное, нас недооценил «Авангард», поэтому позволял многое. Мы создавали большое количество голевых моментов, пользовались атаками с ходу с численным преимуществом. Поэтому ту игру должны были забирать. Но, к сожалению, сказалось отсутствие забивных форвардов. Одного Андрея Белозерова оказалось недостаточно. После этого матча было заметно, что «Авангард» перестроился и перестал позволять нам то, что удавалось в первой встрече.
Однако во втором матче нам удалось переломить ход серии. Хотя именно тогда «Авангард» выглядел предпочтительнее. Даже в овертайме преимущество было на их стороне, но это не помешало нам победить. Наверное, первая домашняя игра стала ключевой. Матч проходил достаточно ровно. В начале третьего периода мы повели в счете, но тогда не хватило опыта и везения, чтобы довести дело до победы, когда Окулов забросил с отрицательного угла. Уже перед четвертой встречей было видно, что парни вышли не в лучшем эмоциональном состоянии.
На пятый матч удалось настроить команду. Мы были близки к тому, чтобы вернуть серию в Нижнекамск. Но удаление на вбрасывании в овертайме нас подвело. Перед каждым матчем с «Авангардом» отмечали, что нельзя давать омичам много большинства. Хотя опять-таки решающий гол тоже был забит после обидного рикошета. Поэтому здесь многое сложилось не в нашу пользу. Но в целом были близки к тому, чтобы продлить серию.
— Согласитесь, что «Нефтехимик» доставил много проблем «Авангарду» прежде всего за счет единоборств и борьбы? Показалось, что у вашей команды было больше желания.
— Наверное, да. Мы изначально на это и настраивались. Прекрасно понимали, что по общему уровню игроков «Авангард» нас превосходит, поэтому нужно было что-то противопоставить. Если где-то недоставало индивидуального мастерства, то должны были брать жесткостью, наглостью и агрессивностью. Также показать, что соперник нам нестрашен.
— В трех матчах серии ваша команда нанесла больше силовых приемов, чем омичи, хотя они по итогам регулярки входили в тройку лучших по этому компоненту. Делали акцент на этом?
— На самом деле к этому не пришлось специально призывать игроков. На протяжении всего сезона так складывалось, что мы хорошо проводили силовые приемы. Как можно играть в хоккей и при этом не наносить хиты? Объясняли ребятам, что раз мы агрессивно идем в давление, то не должны позволять сопернику спокойно уходить из-под нас. Для отбора шайбы нужно применять силовые приемы. И так получилось, что в команде много молодых ребят, которые хотят себя проявить.
Надеюсь, с нашей стороны не было грубости и непозволительной жесткости. Да, Игумнов получил травму после одного из столкновений. Но это был обычный силовой прием. К сожалению, такое случается. Установки выходить и целенаправленно бить «Авангард» не было.
— В этой серии ваша команда продемонстрировала отличную реализацию большинства. И это против одной из лучших команд лиги по меньшинству. За счет чего?
— Трудно ответить на этот вопрос, учитывая, что по ходу всей регулярки наша игра в большинстве шла волнами. В начале сезона действовали очень хорошо, потом были провалы. Голы в большинстве переставали идти, поэтому постоянно меняли сочетания и искали разные варианты. Так продолжалось до конца регулярного чемпионата. Почему вдруг стали здорово реализовывать большинство именно с «Авангардом»? Честно, не могу сказать.
Не считаю Федотова сбитым летчиком
— Удивлены, что «Авангард» прошел ЦСКА за пять матчей?
— Я был на четвертом матче этой серии в Москве. Многие спрашивали меня, как закончится игра. Был уверен, что армейцы не проиграют серию 0-4. На самом деле думал, что в этом противостоянии будет семь матчей. Считаю, что вратарский фактор во многом повлиял на итоговый результат серии.
— В серии с «Авангардом» вы показали хоккеистам мотивационный ролик перед одной из игр. Такое же проделывали, когда работали в ВХЛ в петербургском «Динамо». Раскроете содержание видео?
— Год назад мы проигрывали в серии 0-3 в ВХЛ. Мой сын, который тоже работает в хоккее, в Казахстане, посоветовал мне фильм про чемпионскую «Флориду». Накануне четвертой игры с «Бураном» я внимательно посмотрел это видео и сам сделал нарезки из серии против «Эдмонтона», когда они уступали 0-3 «Флориде», но выходили на каждый матч биться, а затем сравняли счет в противостоянии. Некоторые моменты из этого фильма мы, когда работали в петербургском «Динамо», показали перед четвертым матчем с «Бураном».
Ребята, кстати, очень внимательно его смотрели. Мы сделали фильм минут на десять и вывели его на большой экран в гостинице. Потом видеотренер рассказывал, что некоторые игроки даже просили скинуть им это видео. И в серии с «Авангардом» тоже решили показать ролик, правда, с небольшими изменениями. Если судить по игре в пятом матче с омичами, то просмотр тоже как-то помог. Парни не опустили руки и провели хороший по содержанию матч.
— Вы дважды приложили руку к монтажу мотивационного видео? Насколько же обширна тренерская деятельность!
— Да, действительно, все так. После игр ребята уходят отдыхать и восстанавливаться, а тренеры продолжают работать. У каждого своя задача. Кто-то отсматривает матчи, находит ошибки, а я взял на себя такую роль. Тем более что ранее у меня уже был положительный опыт, связанный с мотивационным видео. Через запись экрана на телефоне вырезал моменты из фильма, затем эти куски сбрасывал видеотренеру, и он уже собирал полноценное кино на десять минут. Да, приходится заниматься и такими вещами.
Иногда тренеру нужно прибегать к нестандартным ходам, чтобы переломить ход событий. Как-то мне рассказывали игроки, которые выступали за московское «Динамо» еще в девяностые, что перед одним важным матчем тренер не стал разбирать предыдущую игру, а включил отрывок из фильма «Рокки 4», где главный герой дрался с Иваном Драго. Такие вещи действительно могут сработать.
— Каковы ваши впечатления от работы с Никитой Артамоновым? О нем сложилось мнение, что он снизил к себе требования и обленился.
— Трудно однозначно сказать, почему он просел по уровню игры, если брать его яркий отрезок в «Торпедо». Мне кажется, в этом сезоне Никита был не в идеальном физическом состоянии. Ему не хватало легкости и свежести. Но мастерство и понимание игры у него точно никуда не делись. Не могу сказать, что он плохо тренируется. Да, по ходу сезона несколько раз мы делали ему замечания. Иногда было видно, что он выкладывается не на полную.
При этом у него практически в каждой игре есть голевые моменты. Но то мимо бросит, то вратарь выручит. Думаю, при реализации его подводила именно свежесть. Точнее, ее отсутствие. Не в лучших физических кондициях он провел этот сезон.
— Против «Торпедо» он выдавал лучшие матчи?
— Игры с «Торпедо» для него складывались блестяще. Он либо прерывал в матчах с нижегородцами свою безголевую серию, либо исправлялся за предыдущие неудачные встречи. Возможно, дело в дополнительной мотивации. Если это так, то Никите нужно работать в этом направлении.
— В дальнейшем вы бы хотели с ним еще поработать? Видите в нем потенциал?
— Видно, что парень обладает мастерством. Недаром же он задрафтован клубом НХЛ. Он точно способен еще расти. Брать его в аренду нам, наверное, уже не очень выгодно. Но если получится совершить полноценный трансфер, то почему бы и нет. Мы знаем его сильные стороны и понимаем, над чем ему еще предстоит поработать, чтобы выйти на тот уровень, который он демонстрировал два года назад. Будем разговаривать с «Торпедо» и обсуждать, как они видят будущее Артамонова.
— В «Нефтехимике» есть игроки, которые рассчитывали на реанимацию своей карьеры: Федотов, Жафяров, Артамонов. Какие впечатления от работы с ними?
— Приглашение в команду Дамира было моей инициативой. Я еще в прошлом сезоне созванивался с ним. Давно и хорошо его знаю. Также понимаю, что он игрок того уровня и плана команды, которой я руковожу. Наш тренерский штаб очень рад, что он перешел в «Нефтехимик» и ему удалось провести хороший сезон. В этом есть заслуга как самого Дамира, так и наша.
Макса Федотова я не считаю сбитым летчиком. Удивлен, что пресса так его оценивает. Он ведь еще совсем молодой. В моем понимании Макс не подходит под это определение. Было видно, что у него есть желание проявить себя в «Нефтехимике» и вернуться на тот уровень, который у него когда-то был. К сожалению, по ходу серии с «Авангардом» он получил повреждение, и для нашей команды это стало весомой потерей, особенно в плане созидания. Когда появилась возможность пригласить Федотова в «Нефтехимик», мы очень быстро среагировали и не упустили этот шанс.
— После окончания сезона уже известно, что клуб покинут Дергачев и Хафизуллин. «Нефтехимик» берет курс на омоложение состава?
— Мы не нацелены именно на омоложение. Скорее нас не устраивает количество шайб, которые мы забрасываем, и мы хотим сделать команду более результативной. По ходу регулярного чемпионата тоже искали усиление, но по разным причинам сделать этого не удалось. Сейчас, в межсезонье, планируем поработать в этом направлении.
У Дергачева и Хафизуллина после сезона закончились контракты, и руководство клуба не посчитало нужным продлевать соглашения. Конечно, хотелось бы найти молодых и мастеровитых игроков, но никто нам их просто так не отдаст. Просматриваем и хоккеистов из Северной Америки. Легионерские позиции у нас практически пустые, поэтому такой вариант тоже рассматриваем. Хотя брать легионера — это всегда в каком-то смысле кот в мешке. Если удастся подписать одного-двух качественных иностранцев, это уже будет здорово.
— Посмотрев выпуск рубрики «Подслушано за тренером» с вами, сложилось впечатление, что у вас особое отношение к Матвею Надворному. Так ли это?
— Да, я стараюсь много ему подсказывать и помогать, чтобы он повышал уровень мастерства. Матвей — молодой, агрессивный и по-спортивному злой парень. Плюс у него есть хорошие игровые качества. Но пока ему немного не хватает хоккейного образования, поэтому потенциал еще раскрыт не до конца. Хочется, чтобы ко всем своим сильным сторонам он добавил еще и мастерство, и понимание игры. Если с ним правильно работать, то в ближайшие сезоны он способен выйти на очень хороший уровень.
— Другой ваш молодой игрок, Григорий Селезнев, активно ведет соцсети. Как вы к этому относитесь и подписаны ли на его телеграм-канал?
— Честно говоря, не знал, что он его ведет. Поэтому, естественно, не подписан (смеется). Хотя, кажется, по ходу сезона коллеги что-то показывали из его публикаций, но я не придал этому особого значения.
Моя позиция простая: хоккеисты и тренеры утром приходят на работу. Значит, все должны выкладываться максимально — как на льду, так и вне льда. А то, чем они занимаются после работы, я оставляю на усмотрение самих людей. Главное, чтобы в нужный момент и игроки, и тренеры реализовывали себя и работали на максимум.
Профессиональные хоккеисты уже не дети, за которыми нужно постоянно следить и все запрещать. Если игрок приносит пользу команде, то пусть проводит свободное время как хочет, но в рамках допустимого.
Бег перекрывает любую тактику
— Ваше видение хоккея постоянно сравнивают с игровой моделью Козырева. Насколько это мнение правдиво?
— Оно ошибочное. Если честно, Андрею Леонидовичу я даже по-хорошему завидую. Потому что он уже достаточно долго работает в одной команде, и хоккеисты прекрасно понимают его требования. Мне очень нравится, во что играет «Северсталь». Некоторые вещи хотелось бы перенять у клуба из Череповца и добавить в «Нефтехимик» в следующем сезоне. Команда Козырева не боится играть с шайбой и отдавать рискованные передачи. При этом «Северсталь» уже допускает намного меньше ошибок, хотя сохраняет свои основные принципы.
Честно говоря, не знаю, почему многие нас так хвалят. Мы, конечно, стараемся максимально использовать сильные стороны игроков. Но пока еще не можем показывать такой же комбинационный хоккей, как «Северсталь».
— Также по ходу сезона вас часто сравнивали с Исаковым. «Торпедо» и «Нефтехимик» играют в похожий хоккей?
— Наверное, да. В каком-то плане наши команды похожи. Я, кстати, хорошо подружился с Алексеем Геннадьевичем во время Матча звезд КХЛ. Скорее всего, он видит хоккей примерно так же, как и я, а проблемы у наших команд во многом схожи.
— А как ваши команды играли в ВХЛ? Хоккей был похож на тот, что вы поставили в «Нефтехимике»?
— Основные идеи и принципы точно сохранились. Просто вырос уровень исполнительского мастерства как моих игроков, так и соперников. Сейчас «Нефтехимик» старается действовать в том же ключе, что и «Химик» под моим руководством. Всем своим командам я пытаюсь привить один и тот же стиль игры. Он подразумевает большой объем катания, постоянное движение хоккеистов и шайбы. Делаем акцент на правильных открываниях в атаке, чтобы создавать голевые моменты. Будем стараться и дальше играть в этом ключе, но при этом расти в качестве хоккея.
— Вы относите себя скорее к тренеру-тактику или к педагогу-психологу, который умеет настроить команду?
— Все в комплексе. Одной тактикой матчи не выигрываются. У нас в раздевалке висят разные лозунги. Один из них — фраза Хосепа Гвардиолы: «Мы должны бегать, как самая скромная команда в мире. Бег перекрывает любую тактику». Этот плакат висел и в моих предыдущих командах.
Тренерский путь и участие в проекте U18
— Вы стали тренером в довольно позднем возрасте. Чью систему взяли за основу? Откуда брали знания и упражнения?
— Ко всему пришел постепенно. Начал с тех упражнений, которые давал мне тренер, когда еще был игроком в системе ЦСКА. Когда начинал работать, обучал только начинающих хоккеистов. Тогда мне все это было очень интересно. Конечно, потом уже смотрел, как работают другие тренеры, читал прикладную литературу.
Но упражнения слепо не копировал. Если что-то нравилось, мог взять на вооружение. Постепенно дошел до того, что начал сам придумывать упражнения. Когда работал в школе «Динамо» с детьми, мы делали акцент на постановке правильного катания. Так как льда было мало, я совершенно случайно нашел выход из ситуации. Где-то увидел слайдер. Это такая пластина, на которой катаются. Переговорил с родителями, и мы купили пять слайдеров. На тот момент не видел, чтобы в хоккейных школах использовали этот тренажер, а я придумал ему хорошее применение. Люди иногда годами ищут инновации, а потом все решает кусок пластика. Спорт вообще любит такие сюжеты.
— С теплотой вспоминаете время работы с юниорами и детьми? Или рады, что долго там не задержались?
— Я рос постепенно вместе с командами, в которых работал. Все получилось поступательно. Так сложилось, что практически все свое время я тренировал один возраст, ребят 1998 года рождения, хотя и в разных школах. Дальше вместе с Прохоровым перешел в проект U18, который выступал в МХЛ. Когда он подошел к концу, мне предлагали вернуться к работе в спортшколе, но я отказался. Уже было неинтересно, хотелось остаться на уровне МХЛ. Тем более в то время я работал с ребятами, которые либо были кандидатами в сборную, либо уже туда входили.
После завершения проекта U18 у меня не было предложений из клубов МХЛ, поэтому пришлось вернуться в юниорский хоккей. Тогда работал в «Витязе» с командой 2004 года рождения. Им уже было по 13-14 лет, с этим возрастом мне тоже было интересно. С ними я провел три года с удовольствием. Потом перешел в «Толпар» в МХЛ, дальше уже ВХЛ и КХЛ.
— Можете подробнее рассказать про проект U18? Команда выступала в МХЛ, но из каких игроков она формировалась?
— У Виталия Владимировича Прохорова, олимпийского чемпиона 1992 года, появилась идея создать такую команду. Сначала ее сделали на базе школы «Витязь». Потом постепенно Прохоров собрал ребят из регионов. Тогда в эту команду приехали Миша Сергачев, Гера Рубцов, Миша Бердин, Макс Дорожко. Я на тот момент ушел из школы ЦСКА из-за родителей. Они главная беда детско-юношеского спорта. Вечная история: ребенок еще не научился нормально принимать шайбу, а вокруг уже пять будущих агентов НХЛ с трибуны.
И мне Прохоров предложил поработать в этом проекте. Мы знакомы с детства, еще в сборной Москвы пересекались, когда были игроками.
В то время многие молодые проспекты массово уезжали за океан. Федерация хоккея пыталась как-то с этим бороться. Тогда Прохоров предложил ФХР и КХЛ собрать команду по образцу американской программы развития хоккеистов. Идею одобрили, даже Виктор Васильевич Тихонов поддержал проект.
В США тогда было две команды — U17 и U18. В стране собирали лучших ребят, они жили в одном месте, вместе учились, тренировались и играли в одной юниорской лиге США. Через эти проекты проходили Оттинджер, Фокс, Мэттьюс и другие хоккеисты.
Аналогичный проект в России поддержали и финансировали МХЛ и ФХР. Каждая молодежная команда должна была отдать игрока в этот проект. Некоторые клубы делали это с удовольствием. Например, «Локомотив», потому что у них и так было две команды в МХЛ. Из Ярославля у нас было порядка шести-семи хоккеистов. Точно помню, что Гоша Иванов и Артур Каюмов играли за нас.
— Каких игроков отдавали клубы МХЛ? Тех, кто был интересен вам, или тех, кто не проходил в состав?
— Тех, кто был интересен нам. Всех, кто входил в состав национальной сборной своего возраста. Естественно, были клубы, которые были против всей этой истории. Та же «Магнитка». Нам тогда был интересен Игорь Швырев, который сейчас играет в «Сочи». Мы хотели его взять, но «Металлург» не отдал, аргументировав тем, что у них он будет развиваться лучше. Остальные клубы особо не сопротивлялись, да и лига обязала делиться хоккеистами.
Весь сезон мы жили и тренировались на базе в Новогорске, а также выступали в чемпионате МХЛ. Начали не очень, потому что ребята в проекте были заметно моложе среднего возраста лиги. Но к концу сезона забрались на вторую строчку в своей конференции. Правда, в первом раунде попали на «Красную Армию», куда спустили много игроков, включая Кошелева и Кузьменко, и они нас выбили. Но мы особо не расстраивались, потому что уже активно готовились к чемпионату мира U18.
— Но ведь вы туда не поехали?
— Через месяц должны были ехать. И в этот момент в крови у наших игроков нашли мельдоний. Вместо нашей команды поехала сборная 1999 года.
— Интересный проект намечался.
— Да, Прохоров хотел сделать такую же систему, как в Америке. Чтобы через год в Новогорске была уже не одна команда, а две — U17 и U18. У каждой свой тренерский штаб и состав. Планировали даже старшую команду заявить в ВХЛ, чтобы ребята еще лучше развивались, соперничая со взрослыми. Мы несколько раз играли товарищеские матчи с клубами ВХЛ и выглядели очень достойно. Как-то даже «Рязань» обыграли.
Но после скандала проект закрыли и развивать не стали. Возможно, еще и потому, что он был очень дорогостоящим.
— А кто и как обнаружил мельдоний в крови у хоккеистов?
— Наш тренерский штаб особо не следил за мировыми тенденциями. По идее врачи должны были это контролировать. Мы на базе в Новогорске часто пересекались со сборной по шорт-треку. И к ним внезапно нагрянула проверка, по итогам которой у двух спортсменов нашли мельдоний. Виталий Владимирович сразу вызвал наших врачей, и выяснилось, что мы с шорт-трекистами принимали схожие препараты.
За свой счет, не разглашая никакой информации, провели внутренний тест, и у большей части команды тоже обнаружили мельдоний. Приняли решение попробовать вывести его разными мочегонными препаратами и другими способами. Очень тяжело выводился. Хотя уже ближе к старту чемпионата мира, когда ВАДА выложило официальный документ с допустимой нормой мельдония в крови, вся наша команда проходила по этим критериям. Но решение уже приняли: к турниру готовилась сборная 1999 года.
Сейчас похожий проект есть в Белоруссии. Они через несколько лет создали такую систему по нашему примеру. Команда проекта играет во взрослом чемпионате страны. И у них выросло сильное поколение молодежи: Бориков, Мороз и другие. Все эти ребята прошли через проект и сейчас хорошо заходят в состав минского «Динамо».
— В одном из интервью вы упоминали, что читаете много книг по психологии. Что они вам дали?
— Не скажу, что очень люблю литературу по психологии. Просто знакомые периодически что-то рекомендуют. Не так чтобы я прямо был сильно погружен в это. К примеру, слова Гвардиолы тоже нашел в одной из книг. Иногда в литературе нахожу подтверждение своим мыслям или каким-то жизненным и спортивным ситуациям. Недавно прочитал книгу Гарри Каспарова. Она вроде про шахматы, но и оттуда кое-что выписал для себя, что можно применить в тренерской практике.
— Заметно, что вы стараетесь концентрироваться только на позитивном. Как пришли к этому?
— Сложно объяснить. Иногда происходящие вокруг вещи заставляют задуматься о том, что жизнь очень скоротечна и непредсказуема, а еще может в любой момент прерваться. Поэтому лучше прожить ее в позитивном ключе, чем в негативном. Потому что ты не знаешь, что может случиться завтра.
Все жизненные события, которые происходили со мной, привели к тому, что нужно просто радоваться жизни. И чтобы людям, которые тебя окружают, было комфортно рядом с тобой.
Пример для остальных. Клуб КХЛ с минимальным бюджетом показал красивый хоккей и дал бой фавориту
Как на равных биться с главным олигархом лиги? У клуба из рабочего городка Татарстана нашелся ответ
«Не все измеряется голами и передачами». Жафяров — о продлении контракта с «Нефтехимиком»
Этот клуб заранее записали в аутсайдеры, а он среди лидеров. В чем секрет «Нефтехимика»
Никита Нечаев, «Спорт-Экспресс»