Есть женщины, которые ждут мужчин из тюрьмы. Их называют ждулями — немного насмешливо, немного с жалостью. Они пишут письма, возят передачи, берут кредиты. Некоторые выходят замуж прямо в следственном изоляторе — в белом платье, через стекло, под конвоем.
Их осуждают. Предупреждают. Они всё равно ждут.
Но есть кое-что, о чём раньше не говорили вслух. Человек, который читал все эти письма с обеих сторон на протяжении двадцати лет, молчал. Но теперь она готова рассказать правду.
Тюремный цензор Наталья Угланова: 300 писем в день и миллионы чужих тайн
Тюремный цензор — профессия, о которой почти никто не знает. Приходит, проверяет письма, уходит. Ни имени, ни лица. Невидимка внутри системы ФСИН.
Наталья Угланова двадцать лет была именно таким человеком. Триста писем в день — сначала только бумажные конверты, потом добавились электронные сообщения. Письма от детей к отцам, от матерей к сыновьям, от жён к мужьям. И особая категория — от женщин, которых заключённые никогда не видели вживую.
Её узнавали по шагам. По запаху духов. «Наш цензор идёт» — передавалось по камерам раньше, чем она успевала дойти до нужной двери. «Вы наша ниточка, которая связывает этот мир с тем миром», — говорили ей заключённые.
Первое письмо, которое она прочла на новом месте работы, было от ребёнка. Корявый детский почерк: «Папа, мы тебя ждём дома, мы тебя любим». Рисунок — домик, солнце, три фигурки.
«Ком в горле застрял. Вот тогда я поняла, что работа будет тяжёлой эмоционально», — вспоминает Наталья в программе «Малахов».
Она не ошиблась.
Схема развода ждуль: как работает система изнутри
Письма от одного заключённого сразу нескольким женщинам Наталья Угланова научилась распознавать быстро. «Берёшь письмо — думаешь: я это уже читал. Одни и те же фразы, одни и те же слова. Начинаешь сортировать — и понимаешь: от одного человека идёт пять писем. Просто с разными именами».
Содержание всегда одинаковое: «Ты самая единственная, неповторимая. Без тебя жить не могу». Романтика, от которой кружится голова. Именно такая, которой не бывает в обычной жизни.
«Женщины любят ушами. А заключённые — психологи ещё те. Они знают, что нужно женщине», — говорит цензор Угланова.
Зачем? Ради передачки. Ради денег на счёт. Ради трёхдневного свидания, которое полагается только женатым. «Им не нужно было встречаться тет-а-тет. Нужна была посылка».
Бывший заключённый Иван — три высших образования, знание двух иностранных языков — объяснил механику в программе «Малахов» без прикрас. Сам он этим не занимался, но наблюдал ежедневно.
«Самодостаточная обеспеченная девушка не ответит на письмо с зоны. Ищут тех, у кого проблемы. Слабый характер. Что-то сломано внутри». Плюс внешность: многие в колониях следят за собой, ходят в спортзал. «Эстетически девушкам нравилось. А когда заходили финансы — это уже был обман».
Психолог добавляет термин: рентная установка. Письма работают как гипноз по всем каналам одновременно. Слово «моя» — телесное расслабление, ощущение защиты. «Прижаться к тебе» — детско-родительский инстинкт. «Ты самая светлая» — романтическая часть. «Он всегда может сказать: я бы делал, если бы был свободен. И девочки верят, потому что проверить невозможно».
Катя из «Стрелок»: белое платье в СИЗО и развод по повестке
В 2015 году солистка группы «Стрелки» Екатерина пришла в программу «Малахов» и защищала своего заключённого. Белое платье в СИЗО. Уверенность, что он лучший. «Вы ничего не понимаете».
В 2017 году она получила повестку в суд о расторжении брака. Он объявил о разводе сам — из заключения.
«Пять лет психоанализа», — говорит она сегодня спокойно. Жалеет ли? «Я бы поступила ровно так же. Это был классный опыт. У меня два прекрасных сына».
За этим ответом — не слабость. Честность. Сердце тогда сделало свой выбор, и он был настоящим. Просто финал оказался другим, чем в письмах.
Илона Тарасенкова: семь лет с гражданским мужем — и ушла к рецидивисту
Илона Тарасенкова из Ярославля пришла в студию программы «Малахов» с пачкой. Написанных Вовой — мужчиной, ради которого она выгнала из квартиры гражданского мужа Андрея.
История началась банально: скучный вечер, соцсети, незнакомое сообщение. Вова сидел в колонии в Угличе. К тому моменту он провёл за решёткой 19 лет из 36 прожитых. Статьи — грабёж, нападение с применением оружия, причинение тяжкого вреда здоровью.
Мама Илоны наняла адвоката, собрала досье. Пришла к дочери. «Если хочешь сломать свою жизнь — это твоя жизнь. Но у тебя двое детей».
Илона осталась при своём. Вова вышел. Ходил «выбивать долги», домой приходил только поспать. Подрался с мамой Илоны прямо в квартире. Сейчас снова в СИЗО — третий месяц.
«Когда человек в пять лет уходит из дома с братом-близнецом и едет в Москву побираться — он такую жизнь не выбирал», — объясняет она.
Александра Прикладова: долг 450 тысяч и новая жизнь
Александра из Санкт-Петербурга свою историю уже пережила. Познакомилась с заключённым после развода — в депрессии, одна. Он нашёл её в группе по татуировкам. Расписались на втором свидании.
Итог — 450 тысяч рублей долга. Контроль над соцсетями. Запрет выходить из дома.
«Я перестала получать тепло. Он начал меня контролировать», — говорит Саша спокойно.
Сегодня рядом с ней другой мужчина — тот, который помогал выбираться. Не угрожал и не контролировал. «Мы счастливы», — говорит он коротко.
Ангелина и Эмиль: 21 год за решёткой — и счастливый конец
Ангелина Григорян из Саратовской области познакомилась с Эмилем в кафе, где работала официанткой. Он зашёл в спортивном костюме, взял её за руку и сказал компании: «Эта девушка хорошая. Не трогать».
Эмиль — три срока. Суммарно 21 год за решёткой. Когда его закрыли в третий раз на девять лет, Ангелина не ушла. Приезжала каждые три месяца. Пережила пандемию — два года без свиданий. Замершую беременность.
До освобождения оставалось три месяца. Могла подождать и расписаться на воле. Отказалась: «Скучно. Нужны приключения». Расписались на зоне. На воле — венчание.
Сейчас дочке месяц. Папа Ангелины называет Эмиля лучшим зятем. Сам Эмиль говорит просто: «Она моё солнце. Пока она рядом — она меня от всего оберегает».
На вопрос в программе «Малахов», как женщинам понять, что мужчина серьёзный, он отвечает честно: «Совета не дам. Тут не умом думают — сердцем. А сердцу не прикажешь».
Что цензор Угланова видела в письмах — и как однажды спасла брак
За двадцать лет Наталья Угланова научилась отличать искренность от игры.
Однажды, за полгода до выхода на пенсию, через её руки прошла история, которую она до сих пор вспоминает с теплом. Молодой мужчина, обеспеченная семья — но в письмах между ним и женой постоянные упрёки. Пять писем в день, и в каждом напряжение.
Наталья знала жену в лицо — видела фотографию, узнала на свидании. Подошла. Поговорила — аккуратно, по-человечески. Жена прислушалась. Они остались вместе.
«Принимаю это на свой счёт — внесла лепту», — улыбается Угланова.
Была и другая история. Девушка познакомилась с молодым человеком по переписке, ждала несколько лет. «Они писали друг другу так, что по их письмам можно было снять фильм». Когда он вышел — расписались. Дети, дом, жизнь.
«Исключения бывают, — говорит психолог в программе «Малахов». — Просто их не так много».
Светлана Юдаева: три с половиной счастливых года — и снова сидит
Певица Светлана Юдаева приехала с гастролями в исправительную колонию. Один из заключённых влюбился. Забросал письмами. Она ответила. Потом — свадьба прямо в колонии.
«Это была самая лучшая свадьба из всех», — говорила она тогда.
Дождалась. Он вышел. Построил беседку с мангалом. Ездили на рыбалку. Три с половиной года — самых счастливых в жизни.
Потом снова сел. «Немножко похулиганил».
Готова ждать снова? «Если он мне цветы присылает — почему бы нет?»
Наталья Угланова вышла на пенсию. Больше не читает чужих писем. Но скучает — не по работе, а по историям. По ощущению, когда держишь в руках чужую судьбу.
«Письмо для человека за решёткой — это глоток воздуха, — говорит она. — Они оказывались как будто на воле. Чувствовали, что они нужны».
Ниточка между двумя мирами. Двадцать лет. Миллионы писем.
Полная версия программы «Малахов» о тюремных письмах и ждулях уже на платформе СМОТРИМ.