Взглянув со стороны, кто угодно скажет, что у меня идеальная жизнь. Своя двухкомнатная квартира в хорошем районе, две машины в подземном паркинге, сын-отличник, который вот-вот поступит в престижный вуз. Но за этой глянцевой картинкой, за фасадом успешной жизни прячется моя тайная война. Война с собственным телом и разумом.
Это началось пять лет назад. Обычное обследование, на которое я пошла скорее для галочки, обернулось приговором. Рак молочной железы. Слово «онко» звучит как выстрел. Операция была тяжелой. Я потеряла грудь. Затем — каскад химии, облысение, тошнота и адская усталость. А после — еще один удар: чтобы снизить риск рецидива из-за гормонального фона, врачи удалили мне яичники. В тридцать восемь лет. Я стала старухой за один день.
Вслед за этим нагрянул ранний климакс. Приливы жара, от которых можно было сойти с ума, сухость кожи и... полная тишина там, внизу. Либидо просто выключили рубильником. Я перестала быть женщиной в том смысле, который вкладывала в это слово всю жизнь. Я стала набором шрамов и медицинских диагнозов.
Но мой муж... Мой Слава. Он не отворачивался. Никогда. Он брил мне голову, когда волосы начали выпадать клочьями, держал тазик во время рвоты и гладил по руке ночами, когда я не могла уснуть от страха. Он — моя скала. И именно поэтому мне так невыносимо больно.
За два последних года я набрала десять килограммов. Раньше мой вес был шестьдесят килограммов. Сорок восьмой размер. Я была тонкой, звонкой, воздушной. Мужчины оборачивались на улице. Я обожала свое отражение в зеркале. А сейчас... Сейчас я смотрю на себя и вижу бесформенную тушу. Жировые складки на спине, живот, который не втягивается, как ни старайся.
Милая, ты прекрасна, — говорит Слава вечером, обнимая меня со спины.
Я стою у зеркала в одном белье. Вернее, в том, что от него осталось — утягивающие трусы и плотный лифчик с протезом.
Не ври мне! — я сбрасываю его руки. — Я отвратительна. Я жирная корова! Посмотри на мои бедра! Я не могу влезть ни в одни свои джинсы!
Я забросила фитнес. Раньше я бежала в зал как на праздник. Три раза в неделю железки и кардио. Плавание — моя страсть. Вода смывала всё напряжение. Сейчас я не хожу туда. Мне стыдно раздеваться перед другими женщинами. Стыдно показывать свое изуродованное тело.
Я пробовала вернуться. Купила абонемент. Пришла в зал. Встала на весы — плюс два кило за неделю без видимых причин.
Это климакс, — сухо констатировала тренер, когда я разрыдалась прямо в раздевалке. — Метаболизм убит гормональной терапией. Вес будет стоять мертвым грузом.
Каждый мой день проходит на нервах. Я срываюсь на Славу по пустякам.
Ты опять не закрыл тюбик с пастой! Сколько можно говорить?! — кричу я утром.
Он вздыхает, молча закрывает тюбик и уходит на работу. Я срываюсь на сына:
Почему ты не помыл посуду? У тебя завтра экзамен по физике, а ты занимаешься ерундой!
Сын смотрит на меня с жалостью и молча идет к раковине. Моя обыденность превратилась в черный кошмар. Я просыпаюсь уставшей и злой. Я больше не улыбаюсь просто так. Слава продолжает любить меня такой, какая я есть. Ему совершенно неважно, что у меня нет груди или что я поправилась. Он говорит, что любит мои глаза и мой смех. Но я всё чаще отталкиваю его.
Иди ко мне, — шепчет он ночью, пытаясь привлечь меня к себе.
Нет! — я отодвигаюсь на край кровати, натягивая одеяло до подбородка. — Не трогай меня! Я не хочу! Я чувствую себя куском мяса!
Ты моя жена. Я хочу просто обнять тебя.
А я не хочу, чтобы меня обнимали! Оставь меня в покое!
Он отворачивается к стене. Я слышу его тихий вздох и чувствую себя последней дрянью на свете. Но я не могу пересилить себя. Прикосновения кажутся мне чужими, неприятными. Моё тело предало меня во всем: оно болело, оно стало уродливым, оно перестало хотеть любви.
... Прошло уже больше пяти лет с того дня, как мне поставили диагноз. Пять лет ада и ремиссии. Но я всё ещё не умею жить полноценно. Я существую. Однажды вечером Слава пришел домой раньше обычного. В руках у него был огромный пакет из дорогого магазина белья.
Что это? — настороженно спросила я.
Раздевайся до пояса и иди сюда, — его голос был непривычно твердым.
Ты издеваешься? Я похожа на тюленя!
Ира. Иди сюда.
В его тоне было что-то такое, что заставило меня подчиниться. Я поплелась в спальню, обхватив себя руками.
Повернись к зеркалу.
Я встала перед зеркалом боком, втянув живот так сильно, что стало больно дышать.
Смотри на меня, а не на себя, — приказал он.
Я подняла глаза на его отражение. Слава подошел сзади и начал медленно расстегивать пуговицы на моей домашней рубашке. Я дернулась:
Не надо...
Тш-ш-ш... Стой смирно.
Он снял с меня рубашку и бросил её на пол. Я стояла перед ним в одном бюстгальтере-пуле и дрожала от холода или стыда — сама не знаю от чего. Он достал из пакета что-то шелестящее и легкое. Это был комплект белья невероятной красоты: кружевной лифчик нежного кремового цвета с глубоким декольте и трусики с высокой талией.
Примерь это для меня.
Оно же на девочку-подростка! Оно мне мал...
Примерь.
Я взяла комплект трясущимися руками и скрылась в ванной. Надев его, я посмотрела в зеркало над раковиной и замерла. Кружево было мягким как облако. Лифчик сидел идеально благодаря широкому поясу под грудью — он скрывал шрамы от операции. Трусики с высокой талией утягивали бока. Я вышла из ванной неуверенной походкой. Слава стоял там же, где я его оставила. Он медленно повернулся ко мне... и замер. В его глазах не было ни жалости, ни брезгливости — только чистое восхищение.
Господи... Ира... Какая же ты красивая...
Он подошел ко мне вплотную. Его руки легли мне на талию — ту самую талию, которую я ненавидела за лишние сантиметры — но сейчас она казалась тонкой.
Ты посмотри на себя... Ты моя королева...
Он наклонился и поцеловал меня в шею — это было так нежно, так бережно... И вдруг что-то внутри меня сломалось. Плотина прорвалась. Вся боль этих пяти лет, вся ненависть к себе хлынула наружу бурным потоком слез. Я уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась так громко и отчаянно, как никогда в жизни.
Я ненавижу себя... Ненавижу это тело... Я жирная... Я уродина... Почему ты со мной? Ты мог найти молодую... здоровую...
Слава молча гладил меня по спине, давая мне выплакаться до дна.Когда рыдания стихли до тихих всхлипов, он взял моё лицо в свои ладони и заставил посмотреть ему в глаза.
Послушай меня внимательно. Ты думаешь, я женился на твоей фигуре? Или на твоих волосах? Нет. Я женился на тебе. На твоем уме, на твоей силе духа. Ты выжила там, где другие ломаются сразу. Ты прошла через ад химиотерапии, ты сражалась как тигрица за свою жизнь пять лет назад... И сейчас ты продолжаешь сражаться каждый день со своей депрессией ради нас всех.
Он вытер мои слезы большим пальцем:
Ты думаешь, десять килограммов веса могут перечеркнуть мою любовь? Глупая моя девочка... Для меня ты всегда будешь той самой девчонкой с сияющими глазами из университета... И сейчас они у тебя всё так же сияют где-то там глубоко внутри этой брони из боли. Просто позволь мне их увидеть снова...
В тот вечер мы впервые за долгое время были близки по-настоящему — без страха моего тела перед прикосновениями, без чувства долга с его стороны. Просто два любящих человека под одним одеялом.
Я больше не хочу существовать в черном кошмаре депрессии, и теперь у меня есть союзник в этой войне. Мой муж показал мне зеркало с другой стороны: не то кривое зеркало ненависти к себе, а то настоящее зеркало любви другого человека к тебе настоящей.
Путь обратно к себе будет долгим. Психотерапевт уже ждет звонка завтра утром. Вес никуда не денется завтра утром тоже - гормоны есть гормоны. Но впервые за пять лет я поняла главное: чтобы снова ощутить радость жизни и быть счастливой по-настоящему, нужно перестать воевать со своим отражением и позволить кому-то другому любить тебя вопреки всему тому ужасу, через который ты прошла ради права просто дышать этим воздухом еще один день.
Еще истории:
«Она лапает тебя при мне и щиплет, как пятилетнего!». Свекровь странно ведет себя с моим мужем
— Никита вернулся, я отменяю свадьбу. Извини, Егор. — Зря отменила. Я уже женат и очень счастлив
Осталась пара недель до родов, а супруг испарился из моей жизни. И причина странная