Представьте, я - скаковой конь, а меня - в оглобли. Так тяжело это давалось... - вспоминает отец Николай свой непростой путь к Вере.
У него за плечами - война, служба в спецназе. Две контузии, после которых сильно пострадало зрение, так что теперь он практически не снимает темные очки: без них плохо видит, а от яркого света болят глаза.
Та война уже давно отгремела, но он так и не покинул поле битвы. Теперь его сражение — за каждую душу, которую ещё можно вырвать из тьмы. Судьба его удивительна и словно начертана свыше: с самого рождения он шёл к тому, чтобы стать сначала гвардии майором ВДВ Николаем Кравченко — героем, спасавшим товарищей под огнём, — а затем отцом Николаем, чьи молитвы за прихожан не прекращаются ни днём, ни ночью. Сегодня отец Николай не мыслит себя вне этого пути и понимает: именно здесь его истинное призвание.
Человек приходит с войны, он видит жизнь по-другому. Он её видит
просто. Просто. Отсекаются полутона... - объясняет отец Николай. -
Мальчишки, которые возвращаются с войны, они приходят резко
повзрослевшими. У них взрослое восприятие... Одноклассники еще
романтические, о чём-то думают в светлых розовых тонах, а ты - жизнью
отточенный...
А ведь он даже не задумывался о том, чтобы стать служителем Веры. Хотел быть, как все. Хотя толком не понимал, как это...
Николай родился на Чукотке в многодетной семье военного лётчика — он был одним из семерых детей. Отец — русский казак, мать — тунгуска. Семья жила скромно: достатка особого не было, но и крайней нужды тоже. Охота в тех краях считалась не забавой, а насущной необходимостью — она обеспечивала семью едой.
Уже в три года Коля стал настоящим охотником: отец подарил ему мелкокалиберную винтовку, обучил стрельбе и начал брать с собой на промысел. Патроны в тех местах ценились на вес золота — каждый выстрел нужно было оправдать добычей. Ещё до школы отец преподал Николаю важный урок: выстрел без результата — непозволительная роскошь.
Стрелять надо так, чтобы попасть с первого раза... Я помню, вышли, отец дает мне ружье, - вспоминал отец Николай. - ...И турухтаны - кулики такие обнаглевшие, небольшие... Я стрельнул, попал. А он перевернулся и
побежал... У бати реакция была простая: дай ружьё! Я отдал, а он мне: чего стоишь? Беги! Догоняй! И я побежал...
Чукотка - край суровый. Под стать ей шло и детство Николая, которое простым не назовешь. Школьные годы провел мальчишка в интернате, где закалялся характер будущего воина.
Интернат - это принудительное общежитие, где царила настоящая
дедовщина, - рассказывал отец Николай. - Вновь прибывшие - самые
бесправные. И первые месяцы - самые тяжелые. Если у тебя нет
родственников рядом, то будет очень сложно... Малышей "плющили" еще как! Но в этом и ковалось понятие, что ты учишься выживать. Уметь из любой ситуации выходить достойно...
Но вспоминая юные годы отец Николай только усмехается и говорит:
Нормально было... Это один из процессов воспитания.
Парню с Чукотки всегда хотелось служить на флоте. Но в военкомате рассудили иначе: куда направить юношу с хорошими физическими данными и отличным умением стрелять и ориентироваться на местности? Конечно в ВДВ!
Служить отправился в 1983 году в 21-ю ставропольскую бригаду ВДВ. Сначала был Ташкент, где под палящим солнцем новобранцев натаскивали на боевую работу, а затем - Афганистан.
Он так и остался в армии после Афгана, получил офицерское звание, пережил развал Союза, прошел многие горячие точки. Но чертой, разделившей жизнь на "до" и "после", оказалась Чечня, где Николай Кравченко стал знаменитым Чукчей-снайпером.
Моей целью были снайперы с той стороны и командный состав
противника, - рассказывал отец Николай без всякой бравады. - Если обнаруживал у «духов» рацию - выводил из строя и рацию, и её обладателя. Обнаруживал пулемёт - уничтожал и оружие, и стрелка...
Говорят, на войне атеистов не бывает. Но о Боге десантник Кравченко как-то не задумывался раньше. Пока не пришла пора.
Я - выпавший из Советского Союза, где было запрещено само понятие Веры...
Совершенно случайно попал перед командировкой на Кавказ в Троице-Сергиеву Лавру: надо было передать посылку семинаристу. И Провидение свело его со старцем архимандритом Кириллом (Павловым), ветераном Великой Отечественной войны, участником Сталинградской битвы.
Два солдата не могли не найти общего языка. И получил Николай Кравченко в тот день благословение на ратные дела. Со спокойной душой отправился в Чечню.
В декабре 1994 года группа спецназа из 8 человек и 30 необстрелянных срочников держали оборону в здании республиканского университета.
Когда через сутки, стало ясно, что подмоги не будет, а патроны на исходе, у многих появилось чувство обреченности, - вспоминал отец Николай. - И тогда я взмолился, верно, первый раз в жизни: "Господи, сделай так, чтобы мы вырвались живыми из этого ада! Если останусь жив - построю Тебе храм!"
Под яростный клич «Аллаху акбар!» боевики обрушились на университет. В этот миг, когда судьба казалась предрешённой, один из вчерашних школьников совершил отчаянный шаг: кинулся в окно, во весь голос возгласив: «Христос воскресе!».
Словно подхваченные единым духом, десантники без колебаний последовали за ним. В жестокой схватке они проложили себе путь через охваченную боем улицу, разорвав кольцо окружения. И чудо свершилось — все остались целы и невредимы.
В 1996 году Николай Кравченко получил тяжелое ранение. Долго и сложно восстанавливался, а перед очередной командировкой решил посетить Лавру, увидеться со старцем Кириллом, исповедаться.
А отец Кирилл напомнил ему про обещание возвести Храм и предложил
остаться в Лавре: хватит, отвоевался! Но Кравченко возразил, что он -
единственный снайпер в бригаде и не может подвести своих.
...Я воспринял это в штыки, какой из снайпера священник? - говорил отец Николай. - Но потом вспомнился тот грозненский эпизод. Ведь зачем-то Господь оставил нас в живых, а я обещал Богу построить храм и доселе не исполнил... Вспомнил и еще один момент. У меня друг погиб. И вот за два дня до операции в Гудермесе он мне приснился...
Старец спорить не стал. Пообещал молиться и отпустил с миром.
Но в этот раз повоевать Чукча-снайпер не успел. Подорвался на мине, не доехав до части. Должен был погибнуть - 4 минуты его сердце не билось - но выжил. Видно, была на то Божья воля.
И когда гвардии майор Николай Кравченко вышел из госпиталя, у него уже не осталось никаких сомнений в правильности избранного пути. Первым, к кому он направился, стал старец Кирилл.
Поначалу Николай Кравченко служил звонарем на большой колокольне Лавры, а в 1999 году принял духовный сан. Но война не отпустила его.
Уже на следующий год он вновь отправился на Кавказ, но не Чукчей-снайпером, а как иерей Николай. И в первую же поездку окрестил около 100 бойцов. Потому что на войне атеистов не бывает.
А сегодня отец Николай вновь там, где гремят взрывы и идет сражение. За судьбы, за Веру. Рядом с бойцами.
Как-то в одном из подразделений под Волновахой подходит ко мне уже немолодой офицер-десантник и спрашивает: "Мне сказали, что приехал батюшка такой прикольный, позывной Чукча. Не знаете, где он?" А я такой - в камуфляже, священнических отличий на мне нет. "Знаю, - отвечаю, - это я. Только я раньше был помоложе", - рассказывает отец Николай. - Смотрю, он аж подпрыгнул от неожиданности. Мы с этим офицером в Чечне служили в одном полку. Проговорили, конечно, потом пару часов кряду, вспоминали былое, сравнивали войны…
Спасибо за прочтение.
Подписывайтесь на наш канал
Ставьте лайки и комментируйте - нас увидит больше читателей!