Монако — это не трасса. Это аномалия. В то время как остальной мир «Формулы-1» эволюционировал в стерильные автодромы с гигантскими зонами безопасности, Монако осталось динозавром. Узким, опасным и абсурдно дорогим.
Здесь почти невозможно обгонять, здесь тесно даже дышать, и каждый год в паддоке шепчутся, что современные болиды размером с кита уже физически не помещаются в эти повороты. И именно за это мы его любим.
1929 год: Сигареты и афера с ралли
Своим рождением Гран-при Монако обязан не столько любви к скорости, сколько тщеславию и сигаретному бизнесу. Энтони Нохес, зажиточный житель княжества и сын табачного промышленника, хотел вступить в элитный международный автомобильный клуб (AIACR, предшественник FIA). Но в Монако не было своей крупной гонки, а без неё Нохеса не принимали.
Тогда он придумал невозможное: провести гонку прямо по улицам крошечного княжества, прилепившегося к скале. Его друг, принц Луи II, дал добро. Маршрут был безумным даже по меркам 20-х годов: трамвайные пути, булыжник, резкие перепады высот и узкие карнизы над морем.
Первый Гран-при 1929 года выиграл Уильям Гровер-Уильямс на зеленом Bugatti Type 35B. Средняя скорость составляла около 80 км/ч. Сейчас это кажется прогулкой, но тогда пилоты в кожаных шлемах буквально балансировали на грани падения в море. Интересно, что Нохес не был пустым мечтателем: он лично нарисовал схему трассы, и с тех пор её конфигурация изменилась лишь в деталях. Концепция ада на асфальте осталась нетронутой.
Успех первого Гран-при ошеломил всех. Княжество мгновенно превратилось в центр притяжения европейского высшего света. Короли, аристократы, промышленники — все хотели видеть, как безумцы на ревущих механизмах штурмуют улицы Монте-Карло. К концу 1930-х годов Гран-при Монако уже прочно ассоциировался с гламуром, опасностью и элитарностью.
1950-е: Вступление в Формулу 1
В 1950 году Гран-при Монако вошёл в календарь только что созданного чемпионата мира Формулы 1. И сразу подтвердил репутацию опасной гонки. В первом же повороте, «Табак», произошёл массовый завал: морская вода выплеснулась на асфальт, одну из машин развернуло, и в неё влетели ещё восемь болидов. К счастью, обошлось без смертельных исходов, но зрелище девяти искорёженных машин на набережной стало мрачным прологом к эпохе.
В 1955 году Альберто Аскари, легендарный чемпион на Lancia, по невыясненной причине потерял управление в повороте «Шикана» (тогда — быстрый левый изгиб у моря), пробил ограждение и рухнул в воду гавани вместе с машиной. Его вытащили водолазы, Аскари отделался переломом носа и шоком, но через четыре дня погиб на тестах в Монце — словно проклятие Монако настигло его с отсрочкой.
В том же десятилетии трасса начала меняться, но не в сторону безопасности, а в сторону зрелищности. Въезд в туннель был расширен, поворот «Газометр» (позже ставший «Лёвс», а ныне «Фэрмонт») оформился как полноценная шпилька. Но концепция осталась прежней: каменные стены, ноль зон безопасности, чистое мастерство.
1960-е: Эпоха Грэма Хилла и первые реконструкции
Шестидесятые — время «Мистера Монако», Грэма Хилла. Он выиграл здесь пять раз (1963, 1964, 1965, 1968, 1969) и доказал, что на этой трассе важнее не чистая скорость, а методичность, терпение и умение атаковать ровно в те моменты, когда соперник допускает ошибку. Хилл знал каждый булыжник, каждый изгиб брусчатки.
В 1963 году в календарь внесли важное изменение: стартовую решётку перенесли с прямой перед Sainte Dévote на участок сразу за поворотом «Газометр», ближе к морю. Позже её вернут на привычное место, но этот эксперимент навсегда остался в памяти старожилов.
Трагедии продолжались. В 1967 году Лоренцо Бандини перевернулся и сгорел в повороте «Шикана». Его смерть потрясла мир автоспорта и стала катализатором движения за безопасность. После этого трассу слегка модифицировали, замедлили подход к шикане, но радикальных перемен не случилось. Монако оставалось собой.
1970-е: Узники скорости и появление «Лёвс»
Семидесятые прошли под знаком растущего напряжения между зрелищностью и безопасностью. Болиды становились быстрее, трасса — опаснее. В 1973 году ввели новую конфигурацию: шикану у моря перестроили, чтобы снизить скорость перед выходом на набережную. В 1976 году поворот «Лёвс» (Loews Hairpin), названный в честь отеля Loews, приобрёл свою культовую форму — самую медленную шпильку в календаре. Ника Веббера из отеля Loews даже обвиняли в том, что он пролоббировал расширение поворота, чтобы создать лучший обзор для своих постояльцев.
В 1979 году произошёл ещё один знаковый эпизод: Джоди Шектер и Клей Регаццони синхронно вылетели в «Мирабо», и фотография двух застрявших «Феррари» обошла первые полосы. Трасса снова показала, что не прощает даже чемпионам.
1980-е: Эра Сенны
Восьмидесятые открылись попыткой бойкота. В 1982 году Ассоциация гонщиков GPDA всерьёз обсуждала, стоит ли проводить Гран-при на трассе, которая не соответствует нормам безопасности. Компромисс нашёлся: количество машин на старте ограничили двадцатью, чтобы уменьшить плотность в первом повороте.
Именно в это десятилетие случился момент, который определил мифологию Монако на поколения вперёд. Дождь 1984 года и феерия Сенны на слабом Toleman. Остановленная гонка, украденная победа. А затем — 1988 год, квалификационный круг Сенны, который сам он описывал как транс, как выход из тела. Полторы секунды преимущества над Простом на трёхкилометровом круге. Этот круг до сих пор считается эталоном, платоновским идеалом пилотажа, которого больше никто не достигал.
Но даже Сенна не был застрахован от Монако. В 1988 году, лидируя с огромным отрывом, он допустил микроскопическую ошибку в «Портир» и врезался в барьер. Айртон вышел из машины, молча снял шлем и ушёл в свою квартиру, не сказав ни слова прессе. Трасса, которую он обожал, нанесла ему одно из самых болезненных поражений в карьере.
1990-е: Перестройка и «гонка трёх выживших»
Девяностые начались с крупнейшей реконструкции в истории трассы. К 1991 году полностью перестроили зону пит-лейн и стартовой прямой, срезали часть подъёма, изменили конфигурацию «Святого Девота». Рядом с трассой наконец-то появились полноценные медицинские центры и пресс-центр.
Но безопасность — понятие относительное. В 1994 году, через две недели после гибели Сенны в Имоле, в Монако произошла авария Карла Вендлингера: его Sauber влетел в стену в «Нувель Шикан», пилот получил тяжёлые травмы и впал в кому. Казалось, трасса вот-вот потеряет место в календаре. Но выстояла.
А 1996 год подарил абсурднейшую гонку в истории Монако. Дождь, вылеты, красные флаги. Из двадцати двух стартовавших до финиша добрались три болида. Оливье Панис на слабом Ligier одержал сенсационную победу. Эта гонка стала символом того, что Монако — лотерея, где выигрывает не самый быстрый, а самый живучий.
История трассы слишком богата, чтобы уместить ее в одной статье. В следующий раз мы расскажем про историю начиная с нулевых до наших дней. Подписывайтесь чтобы ничего не пропустить.