Есть одна вещь, о которой в профессии психолога почти не говорят вслух.
Не на конференциях. Не в профессиональных чатах. Не в учебниках по терапии.
Её не называют - потому что называть как-то неловко. Как будто признать это, значит расписаться в чём-то постыдном.
Я говорю о профессиональном одиночестве психолога.
Не в смысле «нет людей рядом». В совершенно конкретном смысле: случилось что-то важное — а нести это некуда.
Это не про слабость. Это про устройство профессии.
Представьте: только что закончилась сессия.
- Что-то в ней было сложным.
- Клиент сказал что-то, что задело.
- Или вы почувствовали странное раздражение к клиенту — и не понимаете откуда оно.
- Или возникла гипотеза — живая, возможно ключевая для всей работы — но она ещё не оформилась в слова.
- Через десять минут — следующий клиент.
Позвонить некому.
Не потому что нет близких или коллег. А потому что этот материал — конфиденциальный, профессиональный, внутренний.
- Нельзя обсудить с подругой.
- Нельзя написать в рабочий чат.
- Нельзя даже вслух проговорить то, что только что произошло.
Вы один на один с тем, что только что случилось в кабинете.
_________________________________________________________________________
Я работаю клиническим психологом и супервизором для психологов больше десяти лет. Долго думала, что это моя личная проблема - недостаточно выстроенная система поддержки.
Потом начала вести индивидуальную супервизию для других специалистов. И обнаружила: это говорят все.
- Опытные терапевты с двадцатилетней практикой.
- Те, кто только начинает.
Формулировки разные, суть одна:
"Мне некуда с этим пойти прямо сейчас."
Что копится между сессиями?
Между клиентами - и между редкими встречами с супервизором - у психолога накапливается огромное количество живого профессионального материала.
Гипотезы о том, что происходит с клиентом.
Наблюдения о динамике терапии -
- что изменилось,
- что застряло,
- что повторяется по кругу.
Контрперенос — ощущения которые возникли во время работы: раздражение, тревога, желание всё исправить, бессилие.
И вопрос: что с этим делать, куда это нести.
Слепые зоны терапевта - то, что вы пока не видите в своей работе, но что влияет на неё каждую сессию.
Всё это - материал высокой профессиональной ценности.
Именно из него вырастает клиническое мышление.
Именно в нём скрыты подсказки о том, что на самом деле происходит в терапевтических отношениях.
Но чаще всего он просто исчезает.
- Следующая сессия.
- Потом ещё одна.
- Гипотеза растворяется.
- Наблюдение стирается.
Через неделю уже не вспомнить что именно чувствовалось - только что «было что-то важное».
Почему это и есть начало выгорания?
Принято думать, что профессиональное выгорание психолога - это про слишком много клиентов и слишком мало отдыха.
Но. в моей практике супервизора, я вижу другое.
Выгорание психолога, очень часто, начинается не с усталости.
- Оно начинается с накопленного напряжения которому некуда выйти.
- С гипотез которые не были проработаны.
- С контрперноса который не был замечен вовремя.
- С ощущения что работаешь много — а куда растёшь, непонятно.
Мы помогаем людям осмысливать их опыт.
И при этом живём в профессии, где наш собственный профессиональный опыт часто не осмысляется.
Накапливается усталость. Не накапливается мудрость.
Почему об этом молчат
Здесь несколько слоёв.
Первый — стыд. Как не выгореть психологу — этот вопрос каждый задаёт себе молча. Потому что вслух это звучит как признание слабости. Хотя именно способность замечать собственные состояния и есть профессиональная зрелость.
Второй — нормализация. «Все так работают». «Такова профессия». «На то и супервизия для психологов». Когда что-то воспринимается как норма - перестаёшь замечать, что это проблема.
Третий - нет языка. Мы хорошо умеем говорить о состояниях клиентов. Значительно хуже умеем говорить о своих профессиональных состояниях - не как люди, а именно как специалисты.
- Что значит «я застрял в этом случае»?
- Что значит «мне нужен второй взгляд прямо сейчас»?
Этому почти не учат. Об этом почти не говорят.
Что можно сделать?
Зачем психологу супервизия - этот вопрос обычно задают в самом начале карьеры. Потом перестают задавать. Принимают как данность что супервизия раз в месяц - это нормально.
Но между ежемесячными встречами с супервизором - тридцать дней практики.
- Десятки сессий.
- Сотни моментов когда что-то важное возникает и исчезает.
Первый шаг, мне кажется, простой: назвать это вслух.
Да, я работаю в условиях профессионального одиночества.
Это не мой личный недостаток.
Это структурная особенность нашей профессии — и она стоит мне определённую цену.
Второй шаг - начать создавать пространство для профессионального мышления не только на супервизии. Прямо в тот момент когда что-то случилось и требует осмысления.
Между сессиями - происходит не меньше, чем во время них.
«Мне некуда с этим пойти прямо сейчас.»
Мне кажется, важно хотя бы начать говорить об этом.
А у вас есть куда нести это между сессиями?
Напишите в комментариях - мне правда интересно.
Юлия Ионова — клинический психолог, супервизор.
Канал «Между сессиями» — о внутренней жизни психолога в практике.