Звонок раздался в воскресенье, около десяти утра. Я как раз допивала первый кофе и уговаривала младшую дочку надеть синие ночки, а не любимые зелёные, которые были в стирке. Знаете, наверное, как тяжело даются детям изменения в привычном режиме))
Я ответила на звонок и поспешно вышла в сени:
— Мария Андреевна, у меня кролики дохнут, — голос у женщины был ровный, без паники. Такое бывает, когда человек уже перешагнул через испуг и застрял на стадии тупой усталости. — Уже четверо. За три дня.
Я отставила кружку.
— Сколько всего?
— Тридцать. Начинали с сорока двух.
— И вы только сейчас звоните?
— Так я думала, сами пройдёт.
Само, в ветеринарии, практически ничего не проходит. А, хотя, только один раз - когда уже все. Спорить я не стала, а просила адрес, налила кофе в термос, крикнула мужу, что я уехала, и вышла из дома.
Мурашка крутилась у ног, просила есть. Я насыпала ей корма, она обиженно посмотрела — не тот вкус, что ли, — и отвернулась.
Ферма оказалась в пяти километрах от посёлка, в низине у ручья.
Крольчатник был в старой сарайке. Было сыро, над клетками стоят туман, а трава была накидана в разных местах сарайки практически по колено. Скорее всего, как скосили ее, так закидали по-быстрому до дождика внутрь, да на этом закончили. Клетки деревянные, старые, полы щелястые. Я такие не люблю — в щелях застревает корм, гниёт, и кролики всё это с удовольствием подъедают, могут заболеть.
Хозяйку звали Нина Петровна. Женщина под семьдесят дет, худая, все руки в трещинах, но держалась она во время разговора ровно.
— Показывайте, — сказала я.
Она провела меня к клеткам. Осталось двадцать шесть кроликов. Все они сидели, опустив головы вниз. Шерсть у них была тусклая, а животы ужасных размеров. Пока я ходила между клеток, то заметила, что у одного из них был понос зелёный жижей, а у другого — сухой, но с кровью.
Я спросила, чем кормит.
— Морковкой, капустой, картошкой варёной. Свеклу даю. Ещё хлеб размачиваю.
— Сено даёте?
— А зачем? Они ж овощи едят. Я вычитала, чтобы их мясо было сочным, то нужно кормить их корнеплодами. Шкура потом хорошая получается.
Я вздохнула.
Нина Петровна выложила на стол мёртвого кролика. Я вскрыла. Всех тонкостей описывать не буду. Скажу только то, что тонкий кишечник был вздут, как воздушный шарик, а внутри него копошились клубки глистов.
Я посмотрела на крольчатник. Антисанитария полная: поилки с тиной, кормушки немытые, на полу намокшие комки шерсти и корма.
Сказать Нине Петровне, что она сама во всём винована? Легко. Но толку не будет. Она тогда просто закроется и продолжит по-своему.
— У вас две проблемы, — сказала я. — Первая — глисты и кокцидии. Вторая — еда.
Когда я говорила, то Нина Петровна слушала, хмурилась, но не перебивала. Я объяснила: сено нужно обязательно, овощи использовать только как добавку, и никакой гнилой морковки на пол, потому что кролик обязательно ее съест.
— Нужны препараты от кокцидий, — сказала я. — И антигельминтик. Я назначу строго по схеме, не как попало. Ваша задача - это все скормить, проследить, чтобы каждый кролик получил лечение.
Нина Петровна кивнула. Достала из кармана завязанный в узел носовой платок, развязала, отсчитала деньги. Я даже смотреть не стала сколько — положила в карман. Было немного стыдно, что я взрослой женщине говорю такие простые вещи, да еще и за это денег беру.
На следующий день Нина Петровна не позвонила. Я подумала, что полегчало. На третий день тоже была тишина. На четвёртый я не выдержала, набрала сама.
— Сдох ещё один, — сказала она немного недовольно, словно после моего визита все должны пойти на поправку тут же. — Но остальные вроде бодрее.
— Лекарства даёте как я сказала?
— Да. Только тот, который в поилку, выплёвывают. Я его в кашу замешиваю.
Каша — это для Нины Петровны варёный картофель с отрубями. Препарат от кокцидий так давать нельзя, потому что он не усвоится, большая часть выйдет с помётом. Я объяснила, что надо разводить в воде и заливать через шприц без иглы в рот, по одному, каждого.
— Ой, это долго, — сказала она.
— Да, — сказала я. — Но по-другому никак.
На пятый день смерть остановилась. Осталось двадцать два кролика. Нина Петровна прислала фото. Кролики сидели в своих клеточках, но уже их ушки были торчком.
Я ответила: «Хорошо. Через две недели повторите антигельминтик. И клетки вымойте хлоркой, пока они гуляют».
Она написала: «Спасибо». Я убрала телефон.
Знаете, многие думают, что кролики — это просто. Клетка, морковка, вода — и всё. На самом деле у них очень нежный кишечник. Им нельзя всё подряд. Им нельзя сырую капусту из погреба, нельзя подгнившую свёклу, нельзя хлеб, нельзя траву после дождя. А сено можно и нужно.
Я сейчас читаю книжку по кормлению кроликов. Оказывается, что столько нюансов нужно учесть, много чего изучить. В планах — завести своих, когда освободится место в сарае.
Если у вас есть кролики — проверьте, чем вы их кормите. Если не уверены — напишите. Я иногда подсказываю, даже без приёма, если времени нет выезжать.
А у вас был случай, когда вы лечили животное сами, а потом оказалось, что дело вообще не в том? Расскажите, я почитаю.