Евросоюз 1 июня 2026 г. провёл в Исламабаде 8-й раунд стратегического диалога ЕС–Пакистан.
С европейской стороны переговоры возглавила верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас, с пакистанской — заместитель премьер-министра и министр иностранных дел Пакистана сенатор Мохаммад Исхак Дар. Формально встреча была подана как развитие двусторонних отношений в рамках EU–Pakistan Strategic Engagement Plan 2019. По содержанию Брюссель начал более плотный заход в Пакистан через торговые преференции, миграцию, антитеррор, Афганистан, Ближний Восток и посредническую роль Исламабада между США и Ираном.
Ключевой инструмент давления ЕС — режим Generalised Scheme of Preferences Plus / GSP+ (Обобщенная схема преференций +). Пакистан является крупнейшим бенефициаром европейских торговых преференций, а ЕС остаётся для него главным экспортным направлением. Каллас прямо подчеркнула, что европейский рынок для Пакистана важнее, чем Китай и США вместе взятые. Но доступ к нему привязан к условиям: трудовые права, права человека, управление, экологические обязательства и выполнение международных конвенций. Иными словами, Брюссель использует торговлю как механизм политического контроля и принуждения к внутренним изменениям.
Пакистан заинтересован в присоединении к новой схеме GSP+, а ЕС фактически предлагает ему доступ к рынку в обмен на выполнение европейских требований. Это классическая модель внешнего управления через экономические стимулы. Формально речь идёт о «правах человека» и «устойчивом развитии», практически — о привязке пакистанской экономики к регуляторной и политической повестке Брюсселя. Для Исламабада это чувствительно, поскольку экспортная зависимость от ЕС создаёт рычаг давления по внутренним вопросам, включая трудовое законодательство, политические свободы, судебную практику и регулирование гражданского сектора.
Второй блок — миграция и трудовая мобильность. Стороны договорились продолжать реализацию EU–Pakistan Talent Partnership Roadmap, взаимодействовать по борьбе с незаконной миграцией, контрабандой мигрантов, торговлей людьми, а также по вопросам возврата и реадмиссии. В этой сфере ЕС решает две задачи одновременно: получает управляемый канал трудовой миграции и добивается от Пакистана согласия на возврат нежелательных мигрантов. Для Брюсселя это элемент внутренней безопасности, для Исламабада — возможность сохранить легальные трудовые каналы и денежные переводы, но ценой расширения контроля со стороны ЕС.
Третий блок — контртерроризм и Афганистан. ЕС и Пакистан подтвердили необходимость борьбы с терроризмом, выразили обеспокоенность присутствием террористических структур в Афганистане и призвали де-факто власти в Кабуле принять эффективные и проверяемые меры против группировок, действующих с афганской территории. Каллас отдельно заявила, что Пакистан имеет право защищать себя в соответствии с международным правом, однако диалог, а не авиационные удары, должен стать выходом из конфликта с Афганистаном. Это показывает стремление ЕС встроиться в один из самых чувствительных узлов безопасности Южной Азии.
Четвёртый блок — Иран и Ормузский пролив. ЕС прямо отметил посредническую роль Пакистана между США и Ираном, включая Islamabad Talks. Каллас заявила, что пакистанская дипломатия помогала предотвращать возврат к полномасштабной войне, а также связала с поддержкой Исламабада возможность продления прекращения огня и возобновления свободного прохода через Ормузский пролив. Для ЕС это критически важное направление: энергетика, морская торговля, безопасность Залива и иранская ядерная программа.
Именно здесь видна стратегическая ставка Брюсселя. ЕС пытается использовать Пакистан как региональный канал влияния на иранское направление. Каллас прямо заявила, что временные договорённости США и Ирана должны перейти в более глубокие переговоры по иранским ядерным запасам и другим критическим вопросам. ЕС, по её словам, готов привнести экономические рычаги, ядерную экспертизу, связи в Персидском заливе и прямой контакт с Ираном, включая возможные морские операции, экономические стимулы и долгосрочные механизмы стабилизации.
Пятый блок — Кашмир. Пакистанская сторона проинформировала ЕС по вопросу Джамму и Кашмира, а европейская сторона — по войне на Украине. В итоговом коммюнике стороны ограничились общей формулой о мирном урегулировании конфликтов через диалог и дипломатию на основе Устава ООН. Это показывает осторожность Брюсселя: ЕС не готов прямо становиться на пакистанскую позицию по Кашмиру, но сохраняет тему в диалоге, чтобы удерживать Исламабад в более широкой политической связке.
Шестой блок — Палестина, Ливан и Ближний Восток. ЕС и Пакистан обсудили ситуацию на оккупированной палестинской территории, войну в Газе, необходимость гуманитарного доступа, прекращение насилия на Западном берегу, прекращение незаконной поселенческой активности и поддержку решения на основе двух государств. По Ливану стороны подтвердили поддержку суверенитета, территориальной целостности и стабильности страны. Для Пакистана это традиционная исламская и ближневосточная повестка. Для ЕС — попытка удержать контакт с мусульманским ядерным государством в условиях войны в Газе и кризиса вокруг Ирана.
Седьмой блок — бизнес и инвестиции. ЕС и Пакистан приветствовали проведение First EU–Pakistan Business Forum 28–29 апреля 2026 г. в Исламабаде и запуск EU–Pakistan Business Network. Стороны договорились рассмотреть возможность регулярного проведения бизнес-форума. Это не второстепенная экономическая деталь. ЕС выстраивает постоянный канал работы с пакистанским бизнесом, промышленностью, экспортёрами и технологическими секторами, параллельно удерживая рычаг GSP+.
Восьмой блок — цифровая инфраструктура, чистая энергетика, климатическая устойчивость и образование. Каллас прямо указала, что ЕС углубляет сотрудничество с Пакистаном в сферах climate resilience, digital infrastructure, clean energy, migration and mobility, а также people-to-people links. Отдельно отмечено, что Пакистан пятый год подряд занимает первое место в глобальном рейтинге Erasmus Mundus scholarships. Это показывает, что Брюссель работает не только с правительством, но и с будущими управленческими, образовательными и экспертными слоями Пакистана.
Главный смысл диалога — постепенное втягивание Пакистана в европейскую нормативную, торговую и политическую орбиту без формального союзничества. ЕС не может заменить Китаю его роль в пакистанской инфраструктуре и не может конкурировать с США в силовом измерении. Поэтому Брюссель действует через свои сильные инструменты: рынок, торговые преференции, регуляторные условия, миграционные соглашения, образовательные программы, климат, цифровую инфраструктуру и дипломатическое сопровождение региональных кризисов.
Для Пакистана это манёвр между несколькими центрами силы. С Китаем связаны инфраструктура, CPEC и стратегическая опора. С США — безопасность, кризис вокруг Ирана, Афганистан и военные каналы. С ЕС — экспорт, GSP+, миграция, инвестиции и политическая легитимация. Исламабад пытается извлечь выгоду из каждого направления, не отдавая контроль ни одному внешнему игроку. Однако европейский пакет опасен тем, что привязывает экономические выгоды к политическим условиям.
Для России и Китая усиление ЕС в Пакистане имеет прямое значение. Брюссель пытается зайти в страну, которая находится на стыке Китая, Ирана, Афганистана, Индии, Персидского залива и маршрутов Южной Азии. Это не периферийная дипломатия. Пакистан — ядерная держава, ключевой участник афганского узла, канал влияния на Иран и важный элемент китайской инфраструктурной стратегии. Поэтому европейское «партнёрство» с Исламабадом фактически означает попытку встроиться в пространство, где ранее доминировали США, Китай и региональные игроки.
Особенно показателен язык Каллас. Она говорит не только о торговле, но и о роли ЕС в будущих договорённостях по Ирану — через морские операции, экономические стимулы, ядерную экспертизу и отношения с партнёрами в Заливе. То есть Брюссель пытается использовать пакистанский дипломатический канал для возвращения ЕС в крупную ближневосточную сделку, где после ударов США и Израиля по Ирану основные решения принимались уже не европейцами.
Итог: 8-й стратегический диалог ЕС–Пакистан стал не рядовой дипломатической встречей, а попыткой Брюсселя закрепиться в Южной Азии через Пакистан.
Инструменты — GSP+, бизнес-форум, миграционная дорожная карта, контртерроризм, Афганистан, Иран, Ормузский пролив, цифровая инфраструктура, образование и энергетика.
Для Исламабада это возможность получить доступ к рынкам и политическим каналам ЕС.
Для Брюсселя — способ расширить влияние в регионе, где Пакистан является одновременно ядерной державой, исламским центром, соседом Афганистана, посредником по Ирану и важным партнёром Китая.
В практическом выражении ЕС запускает в Пакистан не «партнёрство ради партнёрства», а многоуровневый механизм политического проникновения через экономическую зависимость, нормативные условия и региональную безопасность.