Людмила Райкова.
Глава 20.
Наверное, у всех по-разному, но у Мани неизвестность в отношении родных, или незавершённые во́время домашние дела, что-то вроде тяжёлых мешков с песком, подвешенных над головой. Раньше всё горело в руках. Разобрать на время отложенные в углу коробки с сезонной обувью или вещами, получалось буквально за пол часа. Снять и разобрать одни, поднять и упаковать другие, пропылесосить, помыть протереть. С возрастом, время ликвидации всяких недоделок растягивалось строго пропорционально прожитым годам. Теперь, за один день помыть сразу четыре окна, нереально. Совместить приготовление обеда, и прогулку с пылесосом по квартире или даже гостиной, невозможно.
Но судьба - дама толерантная. Часть подвешенных тяжёлых мешков, сбрасывает самостоятельно. Самый тяжёлый и большой – например, доставка в Россию уже полученной за квартиру в Латвии части денег.
Сергей позвонил и обрадовал:
- Мама выехала в Москву, будет в среду привезёт деньги.
Сколько, они даже не уточняли, сам факт того, что из Латвии контрабандным путём поступят деньги, уже чудо. Понедельник и вторник в доме, как в курятнике. В среду у Глеба дежурство. Отправлять Маню на родительскую квартиру, где жена Серёги с двумя дочерями живёт, тоже не вариант. Хватит, съездила в Питер – месяц хромала. Тут вроде никаких опасностей нет. Электричка, метро с одной пересадкой, 15 минутная прогулка до дома. Обратно также. Но, она и на ровном месте найдёт ямку, камень, бордюр, чтобы упасть, споткнуться, удариться. Да сумма, которую надо забрать немаленькая, почти семь тысяч евро.
Глеб договаривается, чтоб подержали посылку сутки – сразу после смены и поедет.
Решили, пока эти евро не преодолеют границу, не прибудут сначала на Юго-Западную, а потом и в городок, радоваться не будут. Последнее время странно получается – как будто кто-то подстерегает. Едва наметившиеся маленькие радости, и тут же попадает в них ложка дёгтя или ещё чего похуже.
Маня дозвонилась до Вадика, исчезнувшего из больницы. Убедилась, что по дороге сознание не потерял, лежит дома смирно, послушно принимает назначенные доктором таблетки. На перемещении пострадавшего настояла его девушка. Она издалека участвовала в разговоре. Мол всё в порядке, Вадик под её полным контролем и ответственностью. Беспокоиться не́ о чем. Маня хмыкает, что как раз это обстоятельство и вызывает большую тревогу. Ответственная женщина, своего любимого из больницы на ночь глядя не заберёт. Да так спешно, что Вадик даже позвонить не успел. Но голос издалека бодрый и веселый. Маня интересуется, по какому конкретно адресу ребёнок будет отлёживаться. На случай, если они соберутся навестить. Милый женский голос издалека диктует ответ:
- Как только соберётесь, сразу и пришлём!
Маня попрощалась, немного подумала и решила этот мешок, среди других нависших над головой дел и проблем, можно вычёркивать.
Как сказал Глеб, после бегства сына из больницы:
- «Баба с возу кобыле легче».
Осталось узнать, куда исчезла Ленка. Маня дома одна, за утро перемыла все кухонные шкафчики, постирала занавеску. Теперь слоняется по квартире, пытается смотреть на квартиру глазами бывшей невестки. Приблизительно, как сама Маня смотрела на родительский чеховский дом, в котором последние семь лет хозяйничала невестка. На диване в гостиной, скоро два месяца, как стоят семь коробок с вещами иранского Севы. Тут же гитара и системный блок от старого компьютера. Вокруг всех этих накоплений они конечно пылесосят, а переставлять хлопотно и тяжело. Сверху на стенке, так и не повешенная картина. Она большая, украшала стену над белым кожаным диваном в гостиной у родителей. Картины они с Глебом забрали все. Книги, только половину. Архивные документы и фотографии перевезли к Лёньке в коттедж. У него все стабильно, дети дошкольники, переезжать долго никуда не будут. Плюс в подвале целый рабочий кабинет. Книжные шкафы с полками, большой письменный стол с ящиком и компьютером. Тихо, всё под рукой, сиди и работай в своё удовольствие, если время есть. С работой дома у Лёньки не заладилось, в подвал не доходит вай-фай. Но это не главное препятствие – Лёньку новая жена быстро превратила в няньку. Маня считает, что за эту победу, Натка заслужила памятник. Глеб так и остался капушей. А Лёнька дома должен успевать и делать всё. Год назад присылает снимок – рука с чёрными пальцами. И комментарий: «Электричество, похоже не моя тема». Что случилось, как себя чувствуешь? Скорую вызывал? Зачем ты туда полез? Оказалось, розетка из стены вывалилась. Дернул за шнур, она и выпала. На полу куча мусора в стене дыра, за спиной разъярённая Натка. У неё на чистоте пунктик. Только не надо думать, что невестка с утра до вечера слоняется по квартире с тряпками и щётками. Пылесос да. А раз в две недели, глубокий клиринг. Стоит двадцать пять тысяч. Об этом надо помнить постоянно. Клиринг был три дня назад, а тут Лёнька выдрал со всей дури розетку из стены, кругом бардак, пыль и мусор. На Лёньку кричать нельзя категорически, он патологически не способен ответить. Ни за что не пошлёт по эротическому адресу, не станет оправдываться и спорить. Предпочитает по-тихому свалить. Так Ленка, считай и выжила любимого мужа, сначала из квартиры, потом уже из чеховского родительского дома. От Натки бежать некуда – родителей уже нет, Глеб далеко. Можно сдёрнуть в чеховский дом, но с утра детей надо в сад везти. Это его прямая и необсуждаемая обязанность. А дело было ночью, мальчишек спать уложили, Лёнька решил отдохнуть, завалился с планшетом на диван, подключил зарядку, а потом случайно дёрнул. Обычно она отсоединяется от аппарата, а на сей раз решила, с другой стороны. Розетки в коттеджах принято ставить почти на полу. Эта за диваном, Глеб бы подключил к ней переноску и сунул её между подушками на диване. Чтобы мебель не двигать. Лёнька тоже пробовал, но Натка устроила скандал – провода в диване, это бардак. Маня поражается, как легко Лёнька поддаётся дрессировке. Даже пи́сать, железная Натка приучила его сидя, чтобы брызги по унитазу не распылялись. Теперь Лёнька не жалуется на домашний геноцид. Глеб, пытаясь заставить брата выскользнуть из-под каблука, кричал:
- И ссышь, как баба!
Разговор прервала Натка, что и в каких формулировках она говорила, Лёньке неизвестно, но брат на целый месяц пропал с радаров. До этого самого случая, с почерневшими пальцами. Выпавшую розетку поставить обратно пытался. Тряхануло хорошо, на первом этаже пропал свет. И вот пальцы.
Когда у Мани с Глебом рухнули планы, хотели уехать на пару месяцев на Гоа, и только потом в Латвию. А после похорон и перед отъездом, объединенные бедой решили пожить вместе. Коттедж большой, сад просто огромный. Натке рожать второго, первому ещё и трёх лет нет. Уговорили Маню с Глебом остаться пока в коттедже. Этот опыт они даже анализировать не в силах. Рады, что выжили, вырвались, и теперь душа протестует заехать туда даже в гости на часок. Без специальной психологической подготовки это невозможно. Но Лёнька ничего, детей любит, жену считает специфической. Ну и дай ему Бог.
Только Маня и по сей день, как вспомнит очередной фрагмент совместной жизни, так вздрагивает. Пожарит блинчики, целая стопка уже на столе, старший уплетает за обе щёки, Глеб подхватывает прямо со сковородки, чередуются с Лёнькой. А Натка является с перекошенным лицом и сразу паника – плита и всё вокруг - ужас, кругом набрызгано. Маня улыбается – сейчас позавтракаем и безобразие ликвидируем. Невестка за стол не садится, хватается за губку. Обжигается о горячую решётку. Хватается за спину – девочка на сносях. Лёнька еду бросает, бережно перемещает жену на диван, смазывает ей палец, успокаивает. Маня надраивает плиту и от души, хотя и молча, матерится. Аппетит пропал. И что интересно, репертуар доведения окружающих до белого каления у Натки обширный. Никогда один и тот же номер не повторяет. То в семь утра, строго под дверью твоей спальни, сигнал тревоги подаёт пылесос. То… Ну в общем талантливая и креативная вредина.
Маня смотрит на картину и вспоминает, когда именно они привезли её и ещё шесть других из родительской галереи в городок? Сразу в эту или ещё в первую из четырёх, в которых они успели пожить. Скорее всего в эту, когда окончательно поняли, ни в какую Любимую Латвию они возвращаться не будут. Наверное, наполовину, любовь состоит из привычек. А они на своём хуторе успели так врасти корнями, что и помыслить не могли о переменах. Долго, почти три года, они с Глебом собирались домой, даже когда СВО началось думали, что это скоро закончится и… Многие так думали.
И вот они живут здесь, родных в гости не приглашают, сами к ним не едут. И тут, прямо неделя открытых дверей – сначала чеховская соседка Марина, явочным порядком, потом Вадик, которого Глеб и на порог не пустил. И Ленка явилась не запылилась.
На фоне скандала из-за дома, наверняка не просто так обыскивала и осматривала квартиру. Копила материал, чтобы потом мыть Мане с Глебом кости. Мол, как собаки на сене – дом пустой, живут в «Тмутаракани». От жадности устроили из квартиры склад ненужных вещей. Куча коробок, клубки пыли. Обычно у них всё на местах и чисто, но откуда Ленке знать, что, Маня месяц лечила ногу, и всего вторую неделю ходит без костылей и палочки. А чтобы оставила надежду на спокойную размеренную жизнь, в которой она постепенно всё упорядочит и в доме, на даче судьбинушка подкинула это убийство. И как следствие, всё остальное. Нескончаемый поток гостей, авария Вадика.
Маня вздыхает над коробками, устала уже шастая по лестнице вниз вверх. Снять занавеску, замочить, окно помыть, постирать повесить. Раз шесть вниз вверх. Устала. Надо бы остановить домашние подвиги. Но глаза прямо вцепились в эти коробки, и пыль на них Маня без всяких очков видит. Тащит пылесос, собирает пыль сверху, потом решила освободить место за креслом, перенести туда Сёмин Гардероб, сложить стопкой и накрыть старой шторой. Снял, вышел на улицу потряс, и дело с концом. Зато диван можно пропылесосить. Стол протереть, до полочки можно будет добраться.
Маня двигает, переносит, выстраивает. Четвёртая падает и рассыпается. Маня вспоминает, эта последняя, которую относили на почту. В неё она положила свою куртку и ноутбук. Потому и вскрыли дома. Надо хотя бы скотчем заклеить. Чтобы потом, когда Сева явится, уже готовые и переслать ему. Маня ищет скотч, потом занавеску. Потом долго ищет место для гитары. Гудит пылесосом, и только выключила, слышит за окном своё имя.
Опа! Это невеста новобранца, Татьяна. Хотя нет, с субботы законная жена. Маня машет рукой, мчится в подъезд дверь открывать. Домофон у них так и не работает. Невестка с высокой причёской, всегда так ходит, чтобы низкий рост компенсировать. При полном макияже, но в домашних тапочках. След в след топает за Маней. Та извиняется, мол пока Глеб на дежурстве, она тут по хозяйству отдыхает. Но на кухне уже закончила, туда и провожает новобрачную. Маня уже и подарок в шкафу приготовила, упаковка расшитых кухонных полотенец. Просит, поосиди пока. Мол руки помою, да лицо сполосну. Татьяна послушно усаживается, Маня сначала в ванную, потом за подарком. Несёт протягивает.
- Поздравляю! От души! Рада за вас!
- Спасибо, а с чем? - Татьяна рассматривает подарок, через упаковку водит пальцем по вышивке.
- С законным браком, конечно! – Маня лыбится. Татьяна вздыхает.
- Рано ещё. Мигарь героически напился, я отказалась за пьяного замуж выходить.
Маня смотрит на соседку, на свой подарок некстати и думает, жить с пьяным нормально, а штамп в паспорт поставить не захотела.
- Насовсем отказалась?
- Холостым на фронт не выпущу. В военкомате, время на женитьбу до среды дали.
- Ну тогда ладно, а то подарок без цветов по такому поводу неправильно. Ты хоть позвони, когда поедете. А может Глеб и отвезёт, у Мигаря ведь машина на приколе.
Соседка пришла не за подарком, просит в долг пару пачек сигарет. Боится жениха из дому выпускать, чтобы не напился по дороге. Когда она рядом, он держится. А в рабочие дни жены, обязательно напивается. Она по случаю несостоявшейся свадьбы оформила отпуск за свой счёт. Всего на неделю. И всё надо успеть – жениться, проводить мужа на фронт. И сейчас задерживаться не будет, нельзя одного оставлять.
Маня провожает соседку, старается обнадёжить – вот попадёт на передовую, о водке и думать забудет. Татьяна безнадежно машет рукой:
- Свинья грязь найдёт.
Дома Маня споткнулась через пылесос и почувствовала, что упорядочивать больше ничего не в силах. Пьющие мужики в её стране, настоящая беда. В семье у них к такой категории любителей, относился дядя Юра. Судьба тяжёлая, перед войной ребёнком отправили на каникулы к родственникам под Ленинград. Немцы заняли деревню, семья конечно голодала, но не так. Только двоюродный дед, Юрика не возлюбил. Заставлял городского паренька убирать из-под коров навоз, копать грядки. Непривычный к тяжёлому труду девятилетний мальчишка отлынивал, хитрил, но дед воспитывал паренька розгами, вымоченными в воде. Дядя Юра рассказывал Мане, что, когда дед умер и по традиции гроб с его телом стоял в горнице, он мальчишка не испугался покойника. Принёс из сарая розги и стегал ими покойника пока сам не упал от усталости. После войны, когда вернулся в Питер, попал в плохую компанию. Тогда преступников не жаловали, дали дяде Юре десять лет. Бабуля, раз в полгода отправлялась на месяц в далекую Кондопогу, обшивала жён начальства колонии и боролась за брата как могла. Блокада выкосила родню почти под корень. Трезвым дядя Юра бывал редко. Но пьяным не буянил, разговорами и воспоминаниями доставал, это да. А потом находил укромное место и впадал в мертвецкий сон. В соседней коммунальной квартире, тоже жили три пьяницы. А потом, даже среди одноклассников, пьянка выкосила пять ребят. Маня считала их покойниками. Делала вид что не узнаёт. Она отгораживалась от пьющих как могла, и только здесь в городке, Глеб учил её разговаривать и общаться с подвыпившим Мигарём и своим одноклассником Колькой. Маня поражалась, как их терпят жёны. И радовалась, что Глеб не такой. Правда свекровь рассказывала, что в молодости на службе, Глеб гусарил так, что дым стоял коромыслом. Но от вредной привычки она его отмолила. Всевышний услышал молитвы и послал Глебу острый панкреатит. 10 дней между жизнью и смертью стали временем осмысления. При выписке, врач дал установку – решишь съесть шашлык, сначала закажи скорую. А рюмку водки нальёшь – звони в похоронную команду!
Мигарь рано остался без родителей, он ещё училище военное не закончил, как мамы не стало. А отца парень и не знал. Бравый, статный, красивый и весёлый лётчик был избалован дамским полом. Когда ушёл на пенсию, пустился во все тяжкие. Но даже в серьёзном подпитии оставался добрым. Уговорил Глеба свозить его в магазин, самому за руль нельзя – выпил. Закупился, первую бутылку открыл прямо в машине. Едут, а Мигарь командует: «Стоп». В кустах его подопечные щенки, специально килограмм сарделек для них купил. Такой вот черно-белый персонаж. Маня надеется, что обстановка на СВО переломит вредную привычку. Победит природная доброта и отзывчивость. И вернётся Мигарь нормальным человеком. Соседки на скамеечке уверены – не вернётся вообще. Танька его не зря сначала в ЗАГС, а потом на фронт отправляет. Она первых двух мужей на пятый год похоронила. А Мигарь уже полтора срока с ней отмотал. Не расписывался ни в какую, мол у жены чёрная метка. Но сплетницы, они на то и сплетницы, чтобы судачить. Хорошего ни о ком не скажут.
Маня прихватывает забытый в гостиной телефон, укладывается, включает новости и просматривает сообщения. Опа! Пропущенный звонок от Ленки. Никуда она не пропала! Маня перезванивает, слышит – абонент не абонент. Отправляет сообщение, мол пропустила звонок. Пусть сама перезвонит. Потом добавляет – Вадик из больницы исчез. Улеглась ждать.