Театр осуществляется не на сцене, а в душе зрителя.
В поэзии Серебряного века развивалась концепция мира как театрального действа. Лирический герой осознаёт свою жизнь как «игру» на сцене.
М. Волошин сформулировал театроведческий девиз: «В театре надо уметь внимательно спать» в статье «Театр как сновидение», опубликованной в московском театральном журнале «Маски» в 1912-1913, № 5. Театр как синтетический вид искусства привлекал особое внимание Волошина-художника и театрального критика. Его театральная эстетика оказалась той питательной творческой средой, из которой выкристаллизовался ряд значимых теоретических положений. К ним относятся, прежде всего, концепция художественного творчества как сна наяву, его интуитивного характера, символической природы искусства, приоритета в нем игрового начала, художественного произведения как единого организма.
Волошин был убежден, что актер, поэт и зритель – это осязаемые маски тех трех основных элементов, которые образуют каждое произведение искусства.
Художественное произведение начинает существовать, как живая и действующая воля, не с того момента, когда оно создано, а с того, – когда оно понято и принято.
Такое восприятие театра в эпоху Серебряного века не случайно. Рождаются новые формы, новые сценические высказывания великих новаторов сцены Станиславского, Немировича-Данченко, Мейерхольда, Крученого, Корша.
Театр как синтез трёх стихий. По мнению Волошина, театр – это слияние трёх отдельных стихий: стихии актёра, стихии поэта и стихии зрителя – в едином мгновении. Эти три элемента соответствуют трём ключевым моментам, необходимым для бытия художественного произведения: моменту жизненного переживания, моменту творческого осуществления и моменту понимания.
Волошин опубликовал значительное количество статей о театре – как русском, так и французском. Среди его работ – разбор таких значимых постановок, как «Борис Годунов», «Горе от ума», «Братья Карамазовы».
Впервые в русском театральном мире важная роль отводится зрителю. Волошин подчёркивал, что театр осуществляется не на сцене, а в душе публики. Главным творцом и художником в театре является зритель: без его восторга замысел поэта и воплощение актёра не могут получить осуществления. Зритель должен полностью погрузиться в спектакль, чтобы действие вывело его из личной «скорлупы» и позволило раствориться в ином мире.
В сборнике критических работ Волошина «Лики творчества» (1914 год) есть раздел «Лица и маски», посвящённый французскому театру. В нём автор анализирует основные течения, роль драматургов и публики, новые течения в драматургии.
Одна из ключевых мыслей Волошина: русский человек «органически не может понять, что совсем не стыдно обнажать своё тело на сцене, но непреодолимо стыдно обнажать свою душу». В то же время русская манера игры на сцене, до последнего обнажения духа, французскому зрителю показалась бы только варварским бесстыдством.
По мнению Волошина, основная задача театра – являть воочию «сновидения» современников и очищать их моральное существо посредством вымысла от избытка стихийной действенности. Театр служит делу утверждения общественности и гражданственности не через проповедь идеалов, а через выявление порочных инстинктов, противоречащих требованиям закона данного исторического момента.
Максимилиан Волошин сочетал в себе достоинства талантливого литератора и оригинального мыслителя философско-эстетического склада. Как человек культуры, он был знатоком искусства прошлого, впитал в себя новейшие художественно-эстетические тенденции, во многом предвосхитил будущее развитие художественной жизни. Его эстетические идеи глубоко повлияли на современников и оказались востребованы новыми поколениями как отечественных, так и западных теоретиков и практиков искусства.
Правда, на Запад они пришли сложным путем, преимущественно в опосредованной, почти «анонимной» форме, через представителей «Мира искусства», «Русских сезонов», классический русский авангард, культуру Серебряного века в целом, воспринявшую многие из предложенных Волошиным эстетических принципов. Следы такого воздействия ощутимы и сегодня, особенно в сфере художественных рефлексий о природе современного театра, кинематографа, искусства танца.
Не принимал М. Волошин молодого искусства кино. Отрицательная оценка синема многими символистами представляется закономерной, ведь они стремились перенести читателя и зрителя за пределы осязаемого мира или воплотить метафизическое в вещественном мире. Кино же заведомо показывает действительность в чрезвычайно редуцированном виде, при этом оно проецирует изображение на плоский экран, лишая его объема и привычной фактуры (не говоря уже о цвете и звуке – применительно к раннему кино). Можно сказать, что если символисты стремились к присутствию изображаемого, то кино представляло противоположный полюс отсутствия – причем отсутствия не только изображаемого, но даже и самого образа в общепринятом тогда значении этого слова.
Элементов искусства будущего следует искать не в утончениях старого искусства, – старое должно раньше умереть, чтобы принести плод, – будущее искусство может возникнуть только из нового варварства. Таким варварством в области театра является кинематограф.
По мнению поэта, в кино зритель окончательно разделён с актёром – перед ним только «световая тень действующего человека, безгласная, но одухотворённая нечеловеческой быстротой движений». При этом кино остаётся «видением о действии», то есть сохраняет черты театра.
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед, доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ