"Прекрасно быть скромным, но не следует быть равнодушным.
Истинное мужество обнаруживается во время бедствия. Каждый
отец семейства должен быть хозяином у себя дома, а не в доме
соседа. Великие горести оказываются всегда плодом
необузданного корыстолюбия".
= Вольтер =
- Мама, смотри, солдаты! – воскликнул восторженно сидевший впереди пацан, прильнув к окну.
Игнат посмотрел в окно. По тротуару шли трое солдат в парадной форме, видно были в увольнении. Пацан, смотря на них, вывернул голову. Когда автобус проехал, он повернулся к матери и стал что-то говорить ей шёпотом. Мать, кивала, улыбаясь.
- Солдаты! – память услужливо кинула его в прошлое.
Хромой почтальон Егор, приковылял к ним на своей деревянной ноге перед полуднем. Что вызвало у мужиков интерес. Не часто Егор баловал таким посещением работяг. Если только не было какого-то важного сообщения в газете. Поэтому, сейчас, оставив косы, мужики потянулись к остановившемуся на краю луга почтальону. А тот уже расстёгивал свою большую сумку. В мире было неспокойно, совсем недавно наши войска вошли на территории западных областей Украины и Белоруссии, закончилась финская война. В воздухе витало напряжение неизвестности.
- Чем порадуешь, Егор? – буркнул сердито, подойдя бригадир.
- Повестки пришли вот, - вынув пачку повесток, Егор стал читать фамилии. Мужики молча забирали их. Когда назвали его фамилию, Игнат вздрогнул, но услышав имя старшего сына, растерялся. Тот сам забрал повестку, обрадовавшись чему-то.
Мужики стали расходиться молча. Игнат, постояв, тоже направился к оставленной на ряду косе.
- А что ты хотел? – задал тут же себе вопрос. – Сын вырос, пора служить. Все служат теперь.
Все служат! – Сердце защемило. Ему тоже досталось послужить и посмотреть войну. И можно сказать, повезло. Повезло, что вернулся живой, не покалеченный. А сколько таких, деревенских парней, не вернулось? Его, как самого крепкого из их команды новобранцев, направили в числе десяти таких же в артиллерию. Там поставили подносить к пушке снаряды. Так и таскал их два года, когда удавалось стрелять. А стрелять удавалось мало. Снарядов не хватало. Офицеры ругались и пили водку. Солдаты тоже ругались и давили вшей. Игнат живых врагов так ни разу и не видел. Пару раз только досталось закапывать убитых. Впечатления они на него не произвели никакого. Люди, как люди. Всё такое же, как и у них. Этот вопрос и задал его дружок Тимоха очередному агитатору, появившемуся в их дивизионе в тот день. Агитатор уцепился за этот вопрос, говоря, что надо воевать с богатыми, а не с такими же как они бедняками в окопах, напротив. Мол, они такие же как и мы, бесправные.
- А почему они тогда не уходят бить своих богатеев? – спросил Тимоха настырно.
- Так же, как и вы не понимают своего положения, - ответил агитатор. – Вы, почему тут ещё?
- Так присягу ж принимали, - растерялся Тимоха. – Как уйти?
- Вот и они под присягой сидят в своих окопах. – Указал агитатор в сторону врага.
- И что делать? – спросил Тимоха.
- Мириться надо с солдатами и гнать в шею буржуев. Они наши общие враги.
Агитатора арестовали появившиеся жандармы. Кто-то выдал. А среди солдат начались разговоры, мол, действительно, за что воюем, братцы? А вскоре по ночам некоторые стали пропадать. Игнат не сбежал, по примеру товарищей, дождался официального увольнения.
Фронт сыпался, офицеры с трудом удерживали подразделения. И чтобы избежать полного краха, стали потихоньку увольнять. Игнат вернулся домой в числе счастливчиков. Пьянствовать, на радостях, как другие не стал, не так воспитан. Стал помогать матери восстанавливать пошатнувшееся за войну хозяйство. Тем более, что младший брат, сбежал с проходящими мимо их хутора моряками. Откуда у них взялись моряки, мать так и не смогла объяснить. Запомнила лишь, что были те в чёрных бушлатах и кепках с лентами.
Дел было много, поэтому Игнат как-то не очень знал, что происходит вокруг. Да и не хотел знать. А вокруг бурлило. Прибежавший с деревни дружок сообщил, блестя радостно глазами, что новая власть разрешила крестьянам разобрать помещичью землю. И что мужики вчера землю разделили. Митроха стал рассказывать кому где, что досталось.
- А тебе что досталось? – усмехнулся Игнат. Он уже понял, что самые лакомые куски общинной земли забрали себе кабатчик и его прихлебатели. Митроха, сразу сникнув, буркнул что-то и ушёл.
- И что изменилось? – посмотрел ему в спину Игнат. – Как были бедняками бедняки, а куркулями
куркули, так ими и остались, выходит. Название только поменялось.
Но поменялось не только название. Поменялась сама жизнь. Появились банды. В них были те, кто считал себя обиженным новой жизнью и те, кто не хотел горбатиться на поле, а жить припеваючи грабежами. Старая власть-то разбежалась, а новая сил ещё не набрала, чтобы за порядком следить как положено. Банды правда, больше паслись возле города и городков, а также железной дороги, грабя составы. К ним на хутор, тоже раз наехала одна такая, после удачного ограбления поезда. И видно атаман был в хорошем настроении после удачного налёта, их не тронули. Да и что было брать у них, худую корову с пятком кур? А вот Игнат не оплошал. Когда разбойнички, перепившись, дрыхли на сене в сарае, он стащил у них винтовку с запасом патрон к ней и надёжно спрятал. Утром шайке пришлось спешно удирать. Прискакал из деревни осведомитель, предупредил, что приехал отряд чекистов. Винтовка осталась у Игната. Матери он про неё тоже не сказал. Не сказал и явившемуся в полдень Митрохе. Тот, поглазев, как Игнат колет дрова, сообщил, что приезжал комиссар из волости.
- Предложил создать в деревне колхоз, представляешь? – вскинул руки Митроха.
- И что? Создавайте, что мешает?
- Да ты знаешь, что такое колхоз? – опять всплеснул руками Митроха. – Это всё общее. Скотина, утварь, птица и бабы!
- А бабы тут при чём? – сдержал насмешку Игнат.
- Так общие же будут, при чём? – возмутился Митроха. – Вот у тебя нет бабы, тебе хорошо. А у кого есть, что делать? Чужому дядя давать на ночь?
- Не мели чепуху, - отмахнулся Игнат. – Кому нужна чужая баба? И кто тебе это сказал?
- Так Яков сказал, - почесал затылок Митроха. – А Яков грамотный, он придумывать не будет.
- Провокатор твой Яков, - усмехнулся Игнат. – Ему не выгодно, чтобы беднота объединилась, вот и дурит головы таким как ты. Ты б вот, отдал свою жену, будь она у тебя, соседу?
- Нет, - мотнул головой Митроха.
- Вот. Яков на это и рассчитывает. Ты понял?
- Не понял. Ему какой от этого резон?
- Простой. Ты подерёшься с соседом, сосед с другим и колхоза не будет. А Яков опять будет обдирать вас всех скопом и по одному. Понял?
Понял Митроха или нет, но ушёл он задумавшись. Но были те, кто не понял. И в стране началась Гражданская война. Деревня опять опустела, молодых мужиков забрали в армию. Забрали и Игната в очередную мобилизацию. И попал он опять в артиллерию. На Южный фронт, против Деникина. Лютая была война. Все против всех бились, а спроси за что, толком не многие могли объяснить. Дурили головы крестьянам агитаторы с обоих сторон круто. Но, постепенно правда стала вырисовываться. И посыпались белые фронты. Побежали мужики, кто домой, кто к красным. Война для Игната закончилась перед Перекопом. Дальше не получилось. Раненым он попал в госпиталь. Отлежал там два месяца, комиссовали домой. Вернулся Игнат на свой хутор и за голову схватился. Спалили бандиты двор. Едва уцелела сараюшка. В ней мать и ютилась. Подумав, подались они в деревню. К тётке. Жила та одна и приютила. Игнат пошёл в колхоз, а куда было идти голытьбе ещё? Приняли, но попытали за кого воевал и что думаешь о нынешней политике власти? Узнав, что воевал в Красной армии, подобрели. Наступила мирная жизнь. Но пришла новая беда. Тиф прогулялся по губернии. Появились беженцы с запада. Убегали от немцев, голода и тифа. Мать привела девушку с пацаном и больной матерью. Та вскоре умерла, не поднялась. Девчонку мать оставила с пацаном у них, приласкала. Игнат присмотрелся. Ладная девчонка, работящая и женился. Через год появился Володя. Тот, что ушёл в сорок первом, первым в армии. Успел написать одно только письмо. Мол, привезли на границу, под Брестом. И пропал. Хорошо, жениться не успел перед армией, робкий с девками был.
О войне Игнат узнал от прибежавшего в поле Сергея. Мужики, спохватившись, ломанулись к сельсовету. Там уже собралась почитай вся деревня. Стояли у столба с репродуктором и слушали тяжёлую весть. Бабы не стесняясь голосили. Мужики, хмуро крутили самокрутки. Опять разор, опять беда. Они-то лучше всех знали, что такое война. Через неделю приехали за мужиками.
Игната не взяли. Председатель, потом сказал, что из-за детей. Действительно, на кого было оставлять восьмерых мальцов.
- За вас Володька повоюет, - отмахнулся от него председатель.
А Володька молчал. Жена втихоря плакала за печкой. Детишки ходили хмурые. Понимали, война. А война, не смотря на бодрые песни о непобедимости Красной Армии, приближалась и приближалась быстро. Колхозники успели убрать хороший в том году урожай. Частично даже вывести на заготпункты. Остальное председатель раздал, велев прятать. И не зря. Немцы появились с первыми заморозками. Игнат уже знал про сына, что он у них. Месяцем раньше его вызвали в сельсовет. Не выспавшийся чекист, сообщил ему о том, что часть, где воевал с первых дней Владимир попала в окружение и никто из личного состава пока не вышел к свои.
- В общем, смотрите Игнат Кузьмич, - уставил чекист на Игната тяжёлый взгляд. – Если сын вдруг явится домой, немедленно приведите его в военкомат. Вы поняли меня?
- Да понял я, понял, - кивнул Игнат. А у самого сердце зашлось так, что еле вздохнул. Что такое
немецкий плен он знал ещё по первой германской. Вернулись из него некоторые мужики из
соседней деревни. Все больные и калеками. Хорошего не рассказывали.
Немцы сразу поставили своего старосту. Вызвался им быть появившийся неизвестно откуда сын сбежавшего в двадцатом, кабатчика Якова. Теперь это был матёрый, здоровый мужик с золотой фиксой. Подобрав себе в помощники трёх деревенских пьяниц, староста вручил им винтовки и сделал своими телохранителями. Они действительно добросовестно были всё время рядом. Вместе шастали по деревне, отбирая продукты и самогонку, угрожая любому лютой расправой, если будут сопротивляться. Властвовали они, правда не долго. Через месяц нашли их в амбаре отравленными самогонкой. Приехавший немецкий офицер долго стращал согнанных к сельсовету колхозников. Под конец велел выбрать старосту самим. Женщины, пошушукавшись, попросили бывшего председателя, вновь стать защитником деревни. Тот почему-то так и не эвакуировался, видно по возрасту. Остался в деревне жить. Офицер, осмотрев вышедшего к нему мужика, кивнул, согласившись. Деревенских распустили, а избранный староста остался. Что ему втолковывал почти час офицер, Василич, конечно не сказал. Но ходил с той поры по деревне мрачный. Бабы, видя такое его настроение, не совались с вопросами. Грабежи в деревне прекратились. Да и полицейских поначалу не было. Некому было грабить. Потом появились. Опять свои. Но вели они себя тихо. В конце недели приехали с подводой из волости пять полицаев. Василич собрав баб, сообщил, что немцы требуют продукты. Старший из полицаев пригрозил, что уклоняющихся ему велено наказать. И ухмыляясь, он погрозил винтовкой.
- А мы где их возьмём, последнее отдавать? – выкрикнул старик Егорыч. – Самим сдохнуть?
- Кто сколько может, но нужно что-то собрать, - отвернулся староста, выругавшись про себя.
- Иначе меня первого к стенке поставят.
Ругаясь, стали собирать. Полицаи ждали в сельсовете, упиваясь самогонкой. Собрали подводу, и староста отправил её сразу в волость с прибывшими полицаями, не позволив тем самим пошарить по деревне. А утром приехали на машине уже сами немцы. Согнали деревенских к сельсовету, окружив толпу солдатами с оружием. Вышел из сельсовета староста с офицером и сообщил, что собранные деревней продукты забрали партизаны, убив сопровождающих подводу полицаев.
Бабы попробовали голосить, но под грозным окриком офицера смолкли.
- Если вы не будите подчиняться приказам немецкой власти, вы станете её врагами! – потряс офицер указательным пальцем, глядя на баб. – А по законам военного времени, все наши враги подлежат расстрелу! Запомните, мы церемониться не станем с врагами!
Солдаты обыскали деревню, найденное увезли. Бабы всхлипывая, разошлись.
- Нам повезло, - дёрнул головой староста, на вопрос Игната, что будет дальше. – Они за своих люто расправляются. В Хацуне вон всю деревню с жителями вместе сожгли, представляешь?
- За что же? – ахнули Игнат и стоявший рядом Егорыч.
- Там наши солдаты из окружения наткнулись на ихний патруль. В перестрелке убили троих вроде. Приехали каратели и за убитых деревню сожгли. Жителей загнали в амбар и тоже.
- И детей? – опять ахнул Егорыч.
- Всех, я ж ясно сказал, - зыркнул на него злыми глазами староста.
- Матерь Божья, это как же так можно? – запричитал Егорыч уходя.
- Может в лес уйти всем? – тихо спросил Игнат, глядя пытливо на старосту.
- И что ты там зимой найдёшь? Та жа смерть, только от мороза и голода. Сидим тихо пока.
Деревня затаилась. Вечерами кое-где мерцали ещё в окнах горящие лучины, но все старались лечь рано спать. Керосина не было, сидеть в темноте смысла тоже. В одну из таких ночей в окно избы тихо постучали. Игнат, накинув на плечи полушубок, вышел в сенцы. Открыв дверь увидел тёмную фигуру. Кто, не узнал.
- Игнат Кузьмич? – спросила фигура голосом чекиста, что сообщил ему о сыне. Игнат кивнул.
- Разговор есть, впустишь?
- Там дети, лучше в сарай, - предложил Игнат, почувствовав, что разговор будет не простой.
Они прошли в сарай. Игнат попытался зажечь лучину, чекист остановил.
- Не надо света. – Помолчав, спросил: - как при немцах живётся?
- Как тараканам у бедняка, - усмехнулся дед, - Жрать нечего, того и гляди придавят.
- Понятно. Нашим помочь хочешь?
- В партизаны зовёте? – опять усмехнулся Игнат. – А семья как же?
- Не в партизаны, ты на своём месте можешь не мало сделать. А как семью уберечь, думай уж сам.
- Всем помогай, а как семью уберечь, сам думай, - думал Игнат, вернувшись от встречи в избу. До полуночи ворочался, думая над словами чекиста. Тот предложил ему быть связным городского
подполья с партизанским отрядом, действовавшим в Белобережском урочище.
Через три дня, как и говорил чекист, в деревню явились волостные полицейские и забрали Игната со старшим сыном Сергеем и двух стариков, возить в город лес. Немцы тоже замерзали в домах. Но заготавливать дрова им было некому, поэтому мобилизовали остатки местных мужиков.
Игнату дали лошадь с санями, и он с сыном стали возить брёвна из леса в город. Возили одни, без сопровождения полицаев. Немцы пригрозили расправой над семьями, если что будет не так или возницы попытаются удрать к партизанам. В лесу тоже заготавливали дрова местные и пригнанные из ближайшего концлагеря военнопленные красноармейцы. Игнат старался общаться со всеми по минимуму, чтобы не привлекать внимания наблюдавших за заготовкой полицаев и немцев. Молча приезжал, забирал из кучи брёвна и молча увозил в город. Ночевали возчики при кочегарке в сарае. Там стояла железная печка, которую топил для них кочегар. Старик Матвей, тоже не лез с разговорами к мужикам. Молча принимал брёвна, указывая куда сгружать. Под его началом было десяток военнопленных, что распиливали брёвна на готовые дрова. Уже другие, городские возчики развозили готовые дрова по городу в немецкие учреждения. Задача Игната на первый взгляд была простая. В сделанном в санях тайнике он вывозил в лес добытые у немцев подпольщиками батареи для рации, медикаменты, взрывчатку, оружие и боеприпасы. Обратно иногда забирал напечатанные в отряде листовки с сообщениями с фронта. Листовки Игнат оставлял в углу двора, пряча их в стоявшую там пустой собачью конуру. А содержимое тайника, в лесу прятал в дупло по дороге. Обычно это делал Сергей, в то время, пока сам Игнат поправлял якобы сбившуюся сбрую на лошади, отвлекая внимание полицаев. Кто клал в тайники посылки и кто забирал из будки листовки, Игнат не знал и не старался узнать. Чекист сразу предупредил его об этом, назвав это конспирацией. Так продолжалось до тёплых дней. Как только снег растаял, перевозка дров закончилась. Но теперь немцы велели возить брёвна на сооружаемые ими вокруг города позиции. Игнат велел Сергею запоминать расположение блиндажей и окопов и вечером они вместе переносили что запомнили на лист бумаги, рисуя постепенно строящуюся оборону.
В одну из майских ночей к Игнату опять наведался чекист. Увидев рисунки Игната, долго рассматривал их, уточняя что нарисовано, потом одобрил деятельность.
- Смотри, немцы обычно расстреливают тех, кто строит у них военные объекты, - предупредил чекист. - Максимум в июне уходи из деревни. – Уходя, он забрал рисунки, велел продолжать работать в этом направлении. Новое задание он не дал.
Слова чекиста, о расстреле, засели в голове Игната.
- Уходи, - ругался он про себя. – Куда и как?
Куда и как, мысль подсказала на утро. Сначала Игнат хотел вернуться на свой заброшенный хутор, но потом, рассудив, что хутор на виду, передумал. Сказавшись больным, Игнат взял сыновей, лопаты, пилу с топором и направился в Заячье урочище. Выбрав место поглуше, стали копать землянку. Пока Игнат копал, сыновья нарезали брёвен для крыши. К вечеру часть перекрыли. Переночевав на месте, с утра продолжили копать и пилить. К вечеру закончили землянку полностью. Замаскировав сооружение, вернулись домой. Игнат два раза сказал сыновьям, что теперь им делать. А делать нужно было многое. Переносить по ночам вещи в новое жилище так, чтобы никто не заметил. Помогать матери засаживать огород. Немцы не запрещали это делать, даже наоборот, поощряли. Бывшие колхозные поля засевались под их присмотром. Так, как Игнат работал на сооружении линии обороны, полицаи его семью особо не трогали. На общие работы ходила одна лишь Анна. Ребятам приходилась самим управляться с домашним огородом. Живности к тому времени никакой в деревне уже не осталось. Лето прошло относительно спокойно. Деревня, оставалась в стороне от больших движений воинских частей, те в основном двигались дальним большаком и в деревню заглядывали крайне редко из-за удалённости. Да и брать в ней уже было нечего. Всё что можно, утащили полицаи и сами немцы. Продукты, что удавалось кое-как вырастить, бабы сразу прятали в тайных ямах за огородами в овраге. Полицаи, хоть и вели себя нагло, шарить по оврагам опасались. После того, как трое подорвались на поставленной стариком Матвеем растяжки из гранаты. Бывший сапёр первой Мировой, додумался даже соорудить указатели на немецком. Мол заминировано и расставил эти таблички вдоль оврага в урочище. Полицаи не поверили и поплатились оторванными конечностями. После этого туда соваться боялись. Немцы тоже не лезли, им было не до разминирования. Красная Армия начала обратный отсчёт их войне.
Едва выпал первый снег, Игнат, сказав соседям, что увозит семью в город, увёл её в урочище.
Продуктов заготовили за лето, и Игнат рассчитывал перезимовать в безопасности и не ошибся. По весне деревенских собрав в толпу, погнали на запад. Игнат с сыновьями наблюдали эту картину с
опушки леса. Деревню же заняла немецкая часть. Солдаты расселились по домам.
- Пап, что теперь будет? – спросил Сергей, глядя как немцы по-хозяйски расхаживают по деревне.
- Фронт приближается, гонят фрицев, вот что будет.
Отправив сыновей собирать грибы и ягоды, Игнат остался наблюдать. К ночи он уже знал, полный расклад расположившейся в деревни части. Где встали офицеры, где разместился штаб и куда сгружали с машин боеприпасы. Вот этот колхозный амбар Игнат и решил сжечь ночью, пока немцы не освоились окончательно и не наладили охрану. Чтобы горело надёжно, Игнат решил сделать несколько сюрпризов на подходе к амбару. Едва стемнело, он подобрался к амбару и легко снял часового. Открыв амбар, вошёл внутрь. Обыскав сложенные ящики, нашёл с гранатами. Вытащил несколько в канаву за амбаром. Потом из одного разложил гранаты по проулку и у дверей ближайших домов. Там солдаты уже где спали, где пьянствовали ещё. Скинув с чердака амбара оставшееся сено, на ящики поджёг их. Напихав гранат за пазуху, отполз в проулок, спрятавшись в палисаднике крайнего дома. Пожар первым заметили часовые у сельсовета. Там расположился штаб части. И подняли тревогу. Первыми на гранаты нарвались солдаты, выскакивающие из хат возле амбара. Те стали рваться под ногами выбегающих, заставив остальных занять оборону в самих избах. Видно подумали, что на деревню напали партизаны.
Не разобравшись, солдаты стали палить в темноту ночи из разбитых окон по бегущим по проулку товарищам. Игнат, добавил паники, кинув по ним несколько гранат. Бой разгорелся. Рядом с Игнатом засвистели пули и осколки. Боясь быть раненым, он отполз за избу и через огород выбрался к оврагу. Добравшись до опушки леса, залёг там, глядя на разгорающееся в деревне зарево. И тут начали рваться снаряды в амбаре. Над головой опять засвистели осколки. Пришлось прятаться. Канонада продолжалась почти до полуночи. Игнат вернулся в землянку.
- Наши наступают? – встретили его вопросом разбуженные грохотом взрывов сыновья.
- Нет пока. У немцев что-то случилось. Спите.
Утром, Игнат выбрался на опушку. Над деревней ещё курился дымок сгоревших амбара и крайних домой. Там бродили немцы, гася остатки ночного пожара. Понаблюдав, Игнат усмехнулся. Теперь по деревне и днём ходили парные патрули. А на обоих окраинах появились
на дороге заставы. Немцы спешно сооружали из насыпанной в мешки земли брустверы для пулемётов. До вечера Игнат занимался своими делами, а вечером, прихватив припасённые гранаты, направился на опушку леса.
- Чёрт бы вас побрал, - выругался он, увидев, как немцы заканчивают сооружение колючей изгороди со стороны леса. – Партизан всё же боитесь.
План нападения на пулемёты, о чём задумал утром Игнат, пришлось отложить. Незаметно преодолеть в темноте заграждение было нереально. Пришлось возвращаться ни с чем. Зато выспался. Утром вернувшись, Игнат стал наблюдать. И нашёл пару вариантов, как незаметно подобраться к пулемётам. А те остались дежурить и на ночь. Уже к другому сараю немцы стали завозить боеприпасы. Но сжечь его было невозможно из-за усиленной охраны. А вот убрать пулемёт было возможно. И Игнат, едва стемнело, пополз к пулемёту. Подобравшись на расстояние броска гранаты, он приготовился. Но тут появилась новая смена, пришлось подождать, пока сменившиеся не уйдут. Прибывшие, разместились за мешками, переговариваясь, закурили.
- Не повезло вам братцы, - Игнат метнул первую гранату. Взрывом развалило мешки и выкинуло пулемётчика с помощником. Пулемёт, завалившись, остался на месте. Соблазнившись, Игнат метнулся к нему. Схватив, побежал прочь. А по улице уже бежали немцы. Но ещё не стреляли.
Добежав до оврага, Игнат залёг, выставив пулемёт на деревню. Осмотрев его, выругался. Затвор заклинило. Видно от взрыва. Пришлось уходить без боя.
Пулемёт он в землянке отремонтировал. Потом с ним выходил пару раз на большак, обстреливал проходящие мимо пехотные колоны. Но, патронов было мало и пулемёт пришлось закопать в овраге. Последний выход Игнат сделал, взяв оставшиеся гранаты. Добравшись засветло до большака, он залёг в начале оврага и стал ждать подходящую жертву. Вскоре появился обоз. Игнат вгляделся. Немцы гнали по дороге жителей какой-то деревни. Они ими прикрывались от налётов нашей авиации. Бросать гранату Игнат не стал, а вот проходившего мимо солдата с автоматом перехватил, скатившись с ним в овраг. В сумраке это другие не заметили. Но заметили идущие возле телег пацаны. Несколько метнулись в овраг. Прикончив фрица, Игнат вернулся к дороге и достал ещё одного охранника, разжившись вторым автоматом. Едва колона прошла, к нему вернулись сбежавшие пацаны.
- Дяденька, вы партизан? – спросил один. – Нас возьмите к себе.
Раздумывая, что делать с пацанами, Игнат остался ждать другую колону. Те лежали рядом.
- Стрелять кто умеет? – показал он ребятам трофейные автоматы. Те замотали головами, что нет.
- Тогда вот что, идёте этим оврагом до конца и ждёте меня там. Я тут ещё повоюю немного и тогда решу, что с вами дальше делать. Понятно?
- Понятно, - Игнат заметил, что пацаны явно разочаровались в нём. Но от решения не подставлять их под пули не отказался. Отослав ребят, сам остался в засаде.
Новая колона, на этот раз из машин и солдат появилась перед полуночью и двигалась в сторону фронта. Впереди колоны рычал танк. Игнат хотел подорвать сразу его гранатой, но приглядевшись, отказался. Такую махину одной гранатой было не взять. Поэтому, пропустив танк, он метнул гранату в кузов следовавшего за ним грузовика. И едва успел скатиться в овраг. В грузовике оказались боеприпасы. Рвануло так, что вздрогнула земля. Игнат сломя голову кинулся прочь. Вокруг свистели осколки. Возвращаться и проверять, что осталось на дороге, он уже не решился. К своему удивлению, ребят в конце оврага не нашёл.
- Ну и куда вас унесло? – огляделся он, слушая ночь. Подождав с час, ушёл. Куда делись ребята, он так и не узнал. Через день, уже днём осмотрев овраг, нашёл следы, уходящие на запад.
- Своих пошли догонять, что ли? – подумал, почесав затылок. Но проверять было некогда.
Фронт приближался. Его звуки были уже хорошо слышны. По большаку теперь шли непрерывно отступающие немецкие колоны. Мешать им было смертельно опасно. И Игнат, скрепя сердце оставив свои засады. Хватало других забот. Его деревню немцы оставили без боя. Фронт прошёл мимо. Уходя, сожгли все дома. Наведавшись в деревню, Игнат побродил среди пепелищ и вернулся в урочище.
- Надо как-то строиться, - завела жена разговор, выслушав сообщение о деревне. – Не тут же прятаться всё время теперь.
- Надо, кто против. Но до зимы вряд ли что успеем.
С утра Игнат с сыновьями стали готовить брёвна на новый дом. Готовить готовили, а чем таскать их, не знали. Попробовали таскать на себе. Но притащив первое бревно, Игнат, поморщился. Такими темпами, они до весны таскать будут. Возвращаясь, они встретили группу красноармейцев. Те расположились на краю деревни на привал. Остановили их
- Местные? – спросил, оглядывая Игната старшина. – Как же жить теперь будите-то?
- С Божьей помощью, - буркнул сердито Игнат. – Ты что хотел?
- Да ничего, просто спросил, - смутился старшина. – Садитесь с нами, пообедаем.
Игнат отказываться не стал, глянув на сыновей. Вот тогда-то они и узнали вкус второго фронта, так назвали бойцы тушёнку, которой угостили Игната с ребятами. Пообедав, бойцы пошли дальше, подарив им три банки второго фронта. Их Игнат отнёс Анне. Та три дня добавляла тушёнку в их варево. Помощь пришла откуда не ожидали.
Однажды утром, притащив очередное бревно, Игнат услышал рычание машины. Прислушавшись, велел ребятам спрятаться. Рычал явно танк и танк чужой. Игнат подумал, что немцы прорвали фронт и теперь танки рвутся вновь к городу, обходными дорогами. Благо осень стояла сухая и лесные, и луговые дороги были сухими ещё. Спрятавшись, Игнат смотрел на дорогу, думая, как незаметно вывести детей из сгоревшей деревни. А то, что фрицы расправятся с ними, увидав, сомнений у него не было. Но вот рычание приблизилось и в конце улицы действительно появился танк. Был он правда странный. Без башни и почему-то один. Танк остановился, въехав в деревню. Из открытого люка механика вылез мужик в грязном комбинезоне. Присев на броню, он закурил, разглядывая пожарища.
- Пап, по-моему, это дядька Фёдор, - прошептал вдруг Сергей. – Тракторист наш, помнишь?
- Действительно Фёдор, - с трудом узнал земляка Игнат. Велев ребятам оставаться пока на месте, он один вышел к танку. Фёдор, увидев появившегося Игната напрягся. Но тоже узнал. Спрыгнув с танка, он пошёл навстречу. Поздоровавшись, обнялись.
- Ты куда на этом чуде едешь? – кивнул Игнат на танк.
- Так в колхоз, - засмеялся Фёдор. – Меня по ранению списали. А этого по дороге подобрал. Ребята помогли привести в рабочее состояние и вот, будем поля пахать пока.
Но до полей, полутанк Фёдора помог натаскать из леса брёвен. К зиме успели поставить две избы. Фёдору и Игнату. Фёдор всё ждал, что угнанная семья вернётся и дождался. Жители вернулись с первым снегом. Оказалось, что немцы угнали их аж в Польшу. И только благодаря Советской армии, они смогли вернуться обратно. Всю зиму Фёдор таскал из леса брёвна. Игнат с сыновьями заготавливали их. А два старика уже на месте рубили срубы. К весне поставили ещё четыре избы. Весной Фёдор стал пахать. Кое-как отсеялись на ближних полях. Все не осилили пока. Народу было мало, да и семян не хватило. Вернувшийся председатель ездил в район за
семенами, но там тоже не смогли помочь.
Над головой зашипел динамик. Игнат, услышав свою остановку, поднялся. Выйдя, он направился на вокзал. Купив билеты, посмотрел на висевшие на стене часы. Время ещё было, и он зашёл в буфет. Взяв стакан чаю и пирожок, отошёл к столу.
Фронт укатил на запад, и жизнь в деревне стала постепенно налаживаться. Появились несколько комиссованных по ранению мужиков. Всей деревней восстанавливали постепенно сгоревшие дома. Благо лес был рядом и выручал трактор Фёдора. Весть о Победе услышали по восстановленному на столбе репродуктору. В конце того года появился Володя. Исхудавший, в чём только душа держалась, явился он домой под вечер. Мать, заохав стала его кормить. Почти месяц Володя восстанавливал силы, не отходя далеко от избы. Потом стал потихоньку помогать по хозяйству. На настойчивые вопросы братьев, где был, отмахивался. Отцу сказал лишь, что был в лагере в Польше. Мать, с приходом Володи воспряла. Такая война прошла мимо их семьи. Все живы и здоровы. И зря раньше времени радовалась. В то утро трое детей, Сергей, Иван и Паня отправились в лес на заготовку брёвен по разнарядке председателя колхоза в составе большой группы молодёжи. Уехали далеко. Делянку для их деревни выделил район. А вечером Сергея и Ивана привезли на машине не живыми. С ними ещё троих соседских ребят. Паню увезли, как сообщил старший группы, в город, в больницу. Мать, увидев сыновей, охнув, опустилась на землю. Её успели подхватить стоявшие рядом Шура и Николай. С той поры она стала плохо ходить. Смерть детей забрала видно силы из ног.
По словам старшего, ребята нарвались на немецкие мины, оставленные фрицами в лесу против партизан. Мины были спрятаны в завале из деревьев. Его и хотели растащить ребята. Взорвалось сразу несколько мин. Пятеро погибли на месте, трое были ранены.
На утро Игнат увидел свой чуб и удивился. Был он почему-то белым. Но жизнь продолжалась. Дети подрастали, и стали разлетаться из родного гнезда. Страна активно залечивала послевоенные раны. Восстанавливала деревни, города, производства. И однажды Игнат с удивлением осознал, что с ним в деревне осталась одна Паня. Остальные перебрались в город, тот рос предприятиями и требовал новых работников. Это и радовало, и было грустно. Но время не спрашивало его согласия, оно бежало вперёд, по своим планам. Скрашивали его только появившиеся внуки. Это радовало Игната. Род продолжался.
Пока Игнат чаёвничал, подошло время его автобуса. Забравшись в салон, он поздоровался со знакомыми. Присел у окна, глядя на суету на платформе.
- Внуков навещал? – отвлёк присевший рядом Фёдор. – Я вон тоже гостинцев деревенских отвёз.
Стёпка в институт поступил, представляешь? – похвалился Фёдор. – Инженером будет.
- Так и машины сегодня не чета твоему танку, - усмехнулся Игнат. – Навещаешь?
- Зашёл, поздоровался, - лицо Фёдора стало суровым. – Стоит, указывает стволом на запад.
Его полутанк забрали в пятидесятом в город Карачев и водрузили на постамент в городском парке, добавив башню. Бывая в городе, деревенские навещали свой танк, клали цветы. Рассказывали о нём внукам. Так что танк с каждым годом обрастал новыми легендами и рассказами. Молодёжь ахала, слушая. Старики посмеивались, а встречаясь, поминали танк добрым словом. Очень он им помог в те годы разрухи и восстановления родной деревни. Да и поговорить возле него было о чём при встрече. Танк всегда слушал молча, глядя дулом орудия на запад, словно предупреждал, помните люди о том, что было.
