Инвестор с борщом и дырявым бюджетом
– Мам, ты не понимаешь. Это не трата. Это инвестиция в мой личностный бренд.
Мой двадцатилетний отпрыск, Денис, стоял посреди кухни в трусах с принтом из Рика и Морти. На его голове гнездился творческий беспорядок, заботливо уложенный гелем за тысячу рублей. Моим гелем. В правой руке он держал надкушенный бутерброд с докторской колбасой, а левой активно жестикулировал, пытаясь донести до моего ограниченного женского ума масштаб своих амбиций.
Я стояла у плиты. Помешивала борщ. Обычный земной борщ с говядиной, который никак не вписывался в концепцию личностного бренда Дениса.
– Инвестиция, – задумчиво повторила я, постучав деревянной лопаткой по краю кастрюли. – Звучит солидно. И сколько на этот раз требует твой бренд?
– Сорок тысяч, – не моргнув глазом, выдал будущий миллионер. – Это курс Артура Космоса по раскрытию финансовой чакры и монетизации воздуха. Мам, там вип-тариф с обратной связью от кураторов! Если я зайду сейчас, то уже через месяц сделаю иксы!
– Иксы, – я попробовала слово на вкус. – Это что-то из алгебры за седьмой класс? Ты ее, помнится, сдал на слабую тройку.
Денис закатил глаза. Тяжело вздохнул. Так вздыхают непризнанные гении, когда им приходится общаться с челядью.
– Мам, ну какой седьмой класс? Иксы – это умножение капитала! Я умножу вложенное в пять, нет, в десять раз! Мне просто нужен стартовый питч.
– Стартовый питч. Понятно.
Я отвернулась к раковине и принялась мыть разделочную доску. Внутри меня не было ни гнева, ни обиды. Только глухая, звенящая усталость и острое желание взять эту самую доску и легонько приложить ее к затылку моего инвестора. Для стимуляции кровообращения.
Денису было двадцать. За последние два года он успел побывать: крипто-трейдером (минус мамин ноутбук, который он заложил в ломбард), дропшиппером (полный балкон китайских чехлов для телефонов, которые не подошли ни к одной известной модели), и независимым продюсером Reels (тут мы отделались легким испугом и покупкой кольцевой лампы, которая теперь служит мне подсветкой для рассады).
– Мам, ну ты чего молчишь? – Денис подошел ближе, заглядывая в кастрюлю. – О, борщ. Со сметаной?
– Со сметаной, – кивнула я.
– Супер. Ну так что с переводом? Кинешь на Сбер? Или лучше криптой на кошелек?
Я вытерла руки вафельным полотенцем. Аккуратно расправила складочки. Посмотрела на сына. В его взгляде читалась абсолютная, железобетонная уверенность в том, что сейчас мать достанет телефон, нажмет пару кнопок, и его жизнь снова заиграет яркими красками вип-тарифа.
– Денечка, – я улыбнулась. Максимально тепло. Максимально ласково. Так улыбаются удавы перед завтраком. – Я тут подумала. Ты абсолютно прав.
– Да? – он даже жевать перестал. Кусок колбасы предательски повис на губе.
– Конечно. Хватит мыслить мелко. Какие-то сорок тысяч... Это же курам на смех. Настоящие бизнесмены так дела не ведут.
Денис проглотил колбасу. В его глазах зажегся огонек жадности.
– А как ведут?
– Настоящие бизнесмены привлекают венчурный капитал через официальные фонды. С этого дня, сынок, я больше не твоя мама.
– В смысле? – он попятился, инстинктивно прикрывая Рика и Морти на стратегически важном месте.
– В смысле финансовом, разумеется. С этого момента я – председатель совета директоров инвестиционного фонда «Мать-Инвест». И я готова рассмотреть твою заявку на финансирование.
– Мам, ты чего, перегрелась у плиты? – Денис нервно хихикнул. – Давай без приколов. Мне надо оплатить до полуночи, иначе скидка сгорит.
– Никаких приколов, уважаемый соискатель, – я сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок и достала из шкафчика стопку бумаги формата А4. – Вот бланки. Завтра к девяти ноль-ноль жду у себя в кабинете... то есть на кухне, с подробным бизнес-планом.
– Каким планом?
– По форме. Цели, задачи, анализ целевой аудитории, SWOT-анализ рисков, график окупаемости и таблица KPI.
– Мам! – он повысил голос. – Какой SWOT-анализ?! Это курс по чакрам!
– Если чакры не поддаются SWOT-анализу, значит, это высокорисковый актив, – отрезала я. – Фонд такие не финансирует. До свидания, молодой человек. Оставьте резюме у секретаря.
Секретарем у нас работал кот Барсик, который в этот момент громко зевнул и продемонстрировал Денису розовую пасть.
– Да пошла ты со своими шуточками! – психанул сын. Бросил недоеденный бутерброд на стол и ушел в свою комнату. Дверь хлопнула так, что с люстры упала стеклянная висюлька.
Я спокойно подняла бутерброд, отдала колбасу Барсику, а хлеб выкинула.
Прикормка рыбок закончилась. Начиналась большая рыбалка.
Бизнес-план на покупку туалетной бумаги
Утро началось с грохота. Денис искал чистые носки. Обычно этот процесс сопровождался моими подсказками в стиле «посмотри в третьем ящике», но сегодня председатель совета директоров пила кофе в полной тишине, листая ленту новостей.
В девять пятнадцать на кухню ввалился взъерошенный соискатель инвестиций. На нем были мятые джинсы и худи с надписью «Toxic». Очень символично.
– Доброе утро, – буркнул он, направляясь к холодильнику.
Открыл дверцу. Постоял минут пять, изучая ассортимент. Ассортимент состоял из кастрюли вчерашнего борща, куска сыра, десятка яиц и банки маринованных огурцов. Той самой колбасы, которую он так любил, не было.
– А где ветчина? – нахмурился Денис. – И йогурты где?
– Оптимизация бюджета фонда, – не отрываясь от телефона, сообщила я. – Перешли на режим жесткой экономии в связи с нецелевыми расходами в прошлом квартале.
– Какими расходами?
– Ну как же. Покупка профессионального микрофона для подкаста, который вышел ровно один раз, и оплата премиум-аккаунта в Тиндере. Это создало дыру в балансе.
Денис захлопнул холодильник.
– Мам. Хватит издеваться. Дай косарь. Мне на такси и кофе. Я с пацанами встречаюсь на Патриках, будем обсуждать стартап.
Я медленно отложила телефон. Сделала небольшой глоток черного кофе. Посмотрела на него поверх очков, которые специально надела для этого случая, хотя зрение у меня было идеальное. Очки придавали мне вид строгой училки или налогового инспектора.
– Косарь? – переспросила я.
– Ну тысячу рублей. Мам, не тупи.
– Заявка на операционные расходы. Отлично, – я пододвинула к нему один из тех самых бланков А4, которые распечатала вечером. Сверху лежал синий маркер. – Заполняй.
Денис уставился на бумажку.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Читаем пункт первый: «Обоснование необходимости транспортных расходов». Пиши. Почему поездка на Патриаршие пруды не может быть осуществлена посредством муниципального транспорта, то бишь метрополитена имени Ленина? Стоимость поездки – пятьдесят семь рублей против твоих шестисот за такси. Экономия налицо.
– В метро душно! И там маргиналы! – возмутился он. – Я в худи за пятнашку, какое метро?!
– Так и запишем, я радостно кивнула. – «Отказ от использования общественного транспорта обусловлен нежной душевной организацией соискателя и боязнью испачкать худи». Пункт второй: «Кофе».
Я указала пальцем на следующую строчку.
– Зачем тебе покупать кофе на Патриках за четыреста рублей, если у нас стоит банка отличного растворимого «Нескафе»? Вон, чайник еще горячий.
– Растворимый? Мам, это пыль с дорог! Я пью только флэт-уайт на альтернативном молоке!
– Флэт-уайт. Альтернативное молоко. Прекрасно. А скажи мне, партнер, какова прогнозируемая прибыль от этой встречи на Патриках?
Денис завис.
– В смысле? Мы будем брейнштормить!
– Брейншторм – процесс непредсказуемый. А фонду нужны гарантии. Если я выделяю тысячу рублей на твой флэт-уайт, какую долю от будущего стартапа получает «Мать-Инвест»?
– Никакую! Это мои идеи!
– Тогда фонд отказывает в финансировании, я развела руками. – Нет доли – нет флэт-уайта. Ничего личного, просто бизнес. Пей воду из-под фильтра. Она бесплатная.
Денис покраснел. На его скулах заходили желваки. Двадцать лет этот мальчик рос в тепличных условиях. Я покупала ему всё по первому требованию. Сначала лего, потом приставки, потом брендовые кроссовки. Я работала на двух работах, тащила всё на себе после развода с его отцом, лишь бы «ребеночек ни в чем не нуждался». Ребеночек вырос, оброс щетиной и уверенностью, что мир, а в частности его мать, должен ему по факту рождения.
– Ты... ты просто токсичная! – выплюнул он главное ругательство своего поколения. – Абьюзерша! Ты подавляешь мою сепарацию!
– Ошибаешься, дорогой. Я ее всячески стимулирую. Метро в десяти минутах ходьбы. Тройка лежит в коридоре на тумбочке. Там как раз осталось рублей сто. На туда-обратно хватит. Удачного брейншторма.
Я мило улыбнулась и уткнулась обратно в телефон.
Денис постоял еще минуту, тяжело дыша. Схватил со стола яблоко, с хрустом откусил кусок и, не сказав больше ни слова, вылетел в коридор. Вскоре хлопнула входная дверь.
Я сняла очки, потерла переносицу. Первый раунд остался за мной. Но я знала: это только начало. Скоро он подключит тяжелую артиллерию.
Аудит с накачанными губами
Тяжелая артиллерия прибыла в пятницу вечером. Звали ее Милана.
Милана была из той породы девиц, которые выглядят так, словно их собирали на конвейере фабрики идеальных женщин для рэперов. Губы, занимающие треть лица, нарощенные ресницы, создающие аэродинамическое сопротивление при моргании, и ногти такой длины, что ими можно было вскрывать консервные банки.
Денис привел ее на ужин. Это был тактический ход. Он рассчитывал, что при «невесте» я не стану устраивать цирк с бизнес-планами и покорно выдам ему денег, чтобы не казаться жадной свекрухой. Наивный мальчик.
– Здравствуйте, Марина Евгеньевна, – пропела Милана, снимая в коридоре кроссовки на огромной платформе. – Ой, а чем это пахнет?
– Добрый вечер, Милана. Пахнет гречкой с сосисками, – радушно сообщила я, вытирая руки полотенцем. – Проходите, гости дорогие.
Лицо Миланы слегка дрогнуло. Гречка с сосисками явно не входила в ее райдер. Денис нервно кашлянул.
– Мам, мы вообще-то думали роллы заказать... Или пиццу. Из нормального места.
– Замечательная идея! – я всплеснула руками. – Поддерживаю обеими руками. Какой у вас бюджет на вечер?
Денис замялся.
– Ну... мы думали, ты угощаешь. В честь знакомства.
– Ах, я угощаю! Как мило. Но видите ли, молодые люди, совет директоров фонда «Мать-Инвест» не утвердил развлекательные расходы на эту неделю. Все средства заморожены на депозитах. Так что сегодня в меню исключительно антикризисная гречка. Но если вы хотите заказать роллы за свой счет – я с удовольствием составлю вам компанию. Буду «Филадельфию».
Милана непонимающе переводила взгляд с меня на Дениса.
– Деник, а что за фонд? Ты же говорил, у тебя свой крипто-пул?
Я с трудом сдержала смешок. Крипто-пул. Господи, где он берет эти слова?
– Да мама прикалывается, Денис зло зыркнул на меня. – У нее кризис среднего возраста. Пошли на кухню.
Мы уселись за стол. Я торжественно водрузила в центр стола сковородку с гречкой и три тарелки. Милана смотрела на сосиски так, словно это были зажаренные марсиане.
– Милана, а вы чем занимаетесь? – светски поинтересовалась я, накладывая себе щедрую порцию.
– Я? Я развиваюсь духовно, – девушка похлопала ресницами, создавая легкий сквозняк на кухне. – Прохожу наставничество. Изучаю вибрации денег. Знаете, если правильно настроить поток, то вселенная сама дает тебе всё, что ты хочешь. Главное – правильно манифестировать.
– Манифестировать, – я серьезно кивнула. – Это очень важно. А как технически происходит процесс? Вы сидите на диване, манифестируете, а потом в окно залетает пачка тысячных купюр?
Милана надула и без того надутые губы.
– Вы утрируете. Деньги приходят через мужчин. Мужчина – это проводник энергии. Вот Деник – он мощный проводник. Мы с ним планируем на следующей неделе полететь в Дубай на ретрит. Там будут собираться все топы.
Я подавилась сосиской. Денис под столом пнул меня по ноге.
– В Дубай? – я промокнула губы салфеткой. На ретрит. Потрясающе. И сколько стоит сие мероприятие?
– Триста тысяч на двоих, – легкомысленно бросила Милана, ковыряя вилкой гречку. – Это вообще копейки за такой уровень нетворкинга. Деник сказал, что решит этот вопрос сегодня. Да, котик?
Она положила свою унизанную кольцами руку на рукав худи Дениса. Денис побледнел. Он смотрел на меня взглядом загнанного в угол суслика.
Я медленно отложила вилку. Сложила руки домиком, упершись подбородком в пальцы.
– Триста тысяч. Инвестиции в нетворкинг и вибрации, я говорила очень тихо, но в кухне воцарилась мертвая тишина. Даже кот перестал вылизываться на подоконнике. – Денис. Партнер. А почему ты не подал заявку на столь крупный транш заранее?
– Мам... не начинай при ней... – прошипел он одними губами.
– Что не начинать? – я лучезарно улыбнулась Милане. – Милочка, видите ли, Денис забыл упомянуть одну маленькую деталь. Его «проводник энергии» временно отсоединен от розетки.
– В смысле? – Милана перестала жевать.
– В прямом. Все счета Дениса обслуживаются моим банком. И на данный момент его кредитный лимит составляет ровно ноль рублей ноль копеек. До тех пор, пока он не предоставит четкий бизнес-план по возврату инвестиций.
Лицо Миланы начало медленно меняться. Духовные вибрации покидали ее тело со скоростью света, уступая место суровой реальности.
– Деник? – она повернулась к нему. Голос стал резким, без всяких мелодичных переливов. – Это че за приколы? Ты же сказал, у тебя на крипте два мульта лежит!
– Да лежат они! Просто ключи доступа потерял... То есть биржа заблокировала! – начал лепетать мой гениальный комбинатор. – Миль, ну ты че, не веришь мне? Мать просто бесится, забей на нее.
– Бесится? – я усмехнулась. – Я абсолютно спокойна. Просто как главный акционер, я требую аудита. Итак, Денис. Прямо сейчас. Расскажи нам с Миланой, как ты планируешь заработать триста тысяч до следующей недели?
Денис молчал. Милана сверлила его взглядом, в котором читался приговор не только ретриту в Дубае, но и всей их великой любви.
– Понятно, – Милана с грохотом отодвинула стул. Бросила вилку на стол. – Нищеброд. А я на тебя время тратила. Вибрации свои сливала.
– Миль, подожди! – Денис вскочил.
Но Милана уже чеканила шаг по коридору. Вскоре хлопнула дверь.
Мы остались вдвоем. Денис стоял посреди кухни, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты.
– Довольна? – заорал он так, что Барсик спрятался за холодильник. – Ты всё разрушила! Она меня бросила! Мою единственную мотивацию!
– Если твоя мотивация ушла из-за того, что ей не оплатили Дубай чужими деньгами, то это плохая мотивация, сынок, – спокойно ответила я. – Садись. Гречка стынет.
– Да подавись ты своей гречкой! – он смахнул тарелку со стола. Фарфор разлетелся на куски, коричневая каша размазалась по линолеуму.
Денис развернулся и выбежал из квартиры.
Я посмотрела на пол. Вздохнула. Пошла за веником. Совет директоров объявлял выговор за порчу корпоративного имущества.
Дефолт, санкции и швабра раздора
Выходные прошли в режиме холодной войны. Денис не появлялся дома двое суток. Ночевал у каких-то друзей. Я не звонила. Я знала, что у него на карте оставалось около тысячи рублей, которые он тайком стащил из банки для мелочи в прихожей.
В понедельник вечером раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стоял мой крипто-брокер. Вид у него был помятый. Под глазами залегли тени, худи покрылось пятнами неизвестного происхождения, а от волос пахло дешевым табаком и безысходностью.
Он молча прошел в коридор, стянул кроссовки и поплелся в свою комнату.
Я сидела в кресле и вязала шарф. Занятие нервное, но отлично успокаивает. Через десять минут из комнаты Дениса раздался сдавленный вопль.
Он выскочил в коридор с телефоном в руке.
– Мам! Что это значит?!
Он сунул мне под нос экран. Там светилось красное уведомление от банковского приложения: «Ваша карта заблокирована по решению владельца счета».
– Это значит, дорогой мой, что фонд ввел против тебя экономические санкции, – я невозмутимо сделала накид и провязала две петли вместе. – В связи с нарушением корпоративной этики, уничтожением имущества фонда в виде тарелки и самовольным оставлением рабочего места.
– Ты заблокировала мою карту?! – он перешел на фальцет. – Ты в своем уме?! Мне надо за телефон платить завтра! И подписку на сервисы продлевать!
– Активы заморожены, – я пожала плечами. – Ничем не могу помочь. Пиши апелляцию в спортлото.
Денис схватился за голову. Он начал мерить шагами гостиную, бормоча проклятия.
– Это незаконно! Ты не имеешь права!
– Карта оформлена на мое имя, привязана к моему счету, – я спокойно посмотрела на него поверх очков. – Имею полное право. Ты же сам говорил, что хочешь быть независимым. Поздравляю. Ты свободен от моих кровавых денег.
Он остановился. Посмотрел на меня. В его глазах впервые за много лет появился не просто гнев эгоистичного ребенка, а настоящая паника. Паника человека, который внезапно понял, что спасательного круга больше нет, а плавать он не умеет.
– Мам... – голос его дрогнул. – Пожалуйста. Разблокируй. Я... я верну тебе потом. С первых иксов.
– Нет.
Короткое, жесткое слово повисло в воздухе. Я отложила вязание.
– Слушай меня внимательно, Денис. Моя благотворительность закончилась. Ты хочешь денег на телефон? На еду? На свои дурацкие подписки? Ты их заработаешь.
– Как?! Пойду листовки раздавать?! Я крипто-аналитик!
– Хоть крипто-папа римский. Листовки – это для начала слишком сложно. Там с людьми общаться надо. Начнем с малого.
Я встала, подошла к шкафу-купе в коридоре, открыла его и торжественно достала оттуда швабру, ведро, тряпку для пыли и бутылку средства для мытья окон. Поставила этот арсенал перед ним.
– Что это? – он отшатнулся, словно я предложила ему обогащенный уран.
– Это твои инструменты по добыче ликвидности.
– Ты хочешь, чтобы я убирался?
– Я хочу, чтобы ты отработал базовые инвестиции. Итак, тарифная сетка. Генеральная уборка твоей комнаты, включая вынос всех коробок от пиццы и мытье полов под кроватью – пятьсот рублей. Мытье окон во всей квартире – тысяча. Разбор балкона...
Я сделала театральную паузу. Балкон был нашим семейным проклятием. Там хранились лыжи с восьмидесятых годов, банки, старые шины от машины, которую я продала пять лет назад, и те самые чехлы для телефонов с его прошлого стартапа.
– Разбор балкона и вынос всего хлама на помойку – три тысячи рублей. Соглашайся, условия барские.
Денис смотрел на ведро. Потом на меня. Его лицо перекосило от отвращения.
– Я не буду мыть полы. Это унизительно. Я не раб.
– Твое право. Свободный человек свободен не мыть полы. Суп на плите. Хлеб в хлебнице. На этом базовое жизнеобеспечение заканчивается.
Я развернулась и ушла в свою комнату. Закрыла дверь. Легла на кровать и уставилась в потолок. Внутри всё сжималось от жалости. Сердце матери орало: «Что ты делаешь? Дай ему эту тысячу, пусть идет! Он же твой мальчик!». Но разум, холодный и безжалостный разум женщины, которая устала тянуть на себе великовозрастного трутня, приказал сердцу заткнуться.
Я не спала полвечера. Прислушивалась к звукам.
Час было тихо. Потом на кухне хлопнула дверца холодильника. Загремела посуда. Потом снова тишина.
А около полуночи я услышала звук, который заставил меня улыбнуться в темноте.
Вода с шумом набиралась в пластиковое ведро.
Выход на IPO и первая благодарность
Следующие три дня наша квартира напоминала стройплощадку.
Денис убирался. Это было жалкое, трагикомичное зрелище. Он не умел отжимать тряпку, поэтому полы в коридоре напоминали Венецию во время паводка. Он пытался протереть пыль сухой салфеткой, разгоняя ее по всем углам. Он чихнул раз двести, разбирая свои залежи под кроватью.
Я не вмешивалась. Я ходила мимо с лицом британской королевы на смотре войск. Периодически делала замечания.
– В углу разводы, кандидат. Переделываем. За некачественно оказанную услугу фонд штрафует на сто рублей.
Он скрипел зубами. Пыхтел. Матерился сквозь зубы. Но переделывал.
На третий день настала очередь балкона. Это была эпическая битва. Денис, замотанный в мою старую бандану, чтобы не дышать вековой пылью, вытаскивал в коридор мешки с мусором.
– Мам! – кричал он с балкона. – Тут какие-то рога! Чьи это рога?!
– Лосиные. Твой дед привез из Сибири в девяносто втором. Выкидывай.
– А это что?! Оно шевелится!
– Это, видимо, твои амбиции, сынок. Выноси на помойку.
Он таскал мешки на мусорку четыре часа. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Его модное худи окончательно превратилось в половую тряпку. Волосы слиплись от пота и пыли. Руки были в царапинах.
К семи вечера балкон был пуст. Я вышла туда. Эхо гуляло по освобожденному пространству. Можно было танцевать вальс.
Денис сидел на кухне. Он просто рухнул на стул, вытянув гудящие ноги. Перед ним стоял стакан воды, который он выпил залпом.
Я подошла к холодильнику. Достала большую кастрюлю со свежим, только что сваренным борщом. Настоящим, на косточке, с фасолью и чесноком. Нарезала свежий батон. Достала кусок сала.
Я налила полную, с горкой, тарелку. Положила огромную ложку сметаны. Поставила всё это великолепие перед сыном. Рядом положила пятитысячную купюру.
– Расчет, – коротко сказала я. – Тысяча за окна, пятьсот за комнату, три за балкон. Плюс премия за вредность от пыли – пятьсот рублей.
Денис не смотрел на деньги. Он смотрел на борщ.
Его ноздри раздувались, вдыхая аромат чеснока и наваристого бульона. Он взял ложку. Медленно, словно не веря своему счастью, зачерпнул варево. Отправил в рот. Закрыл глаза.
Он ел так, словно его не кормили месяц. Он макал свежий хлеб в бульон, закусывал салом. Он съел всё до последней капли, потом аккуратно вытер рот салфеткой.
Повисла тишина.
Я сидела напротив, пила чай и ждала, когда он сгребет свои заработанные пять тысяч и уйдет к себе, победно хлопнув дверью.
Но он не уходил.
Он смотрел на пустую тарелку. Потом перевел взгляд на свои стертые, грязные руки. Потом на купюру. И вдруг он усмехнулся. Тихо так, искренне. Не той высокомерной ухмылкой крипто-брокера, а нормальной, человеческой улыбкой уставшего парня.
– Знаешь, мам, – хрипло сказал он. – Я только сейчас понял, какая это тяжелая штука – ведро с водой.
– Оно весит десять килограммов, если налить до краев, – кивнула я.
– Ага. А еще я понял, что лосиные рога ни в один мусорный бак не влезают. Пришлось их возле подъезда оставить. Дворник на меня так посмотрел... как на идиота.
Мы помолчали. Впервые за много лет это было не напряженное молчание перед бурей, а просто тишина. Нормальная домашняя тишина.
Денис пододвинул к себе пятитысячную купюру. Взял ее двумя пальцами. Повертел.
– Мам.
– Что?
– Спасибо.
Я замерла с чашкой у губ.
– За что? За зарплату? Так ты ее заработал.
– Нет. За борщ. И... ну, вообще. За всё это.
Он встал. Взял свою грязную тарелку, подошел к раковине. Включил воду. Выдавил на губку средство и начал мыть посуду. Сам. Без моих напоминаний, без графиков KPI и без угроз блокировки карты.
Я сидела за столом и смотрела на его широкую спину в грязном худи. Внутри меня разливалось тепло, гораздо более приятное, чем от любого чая.
Я отпила глоток, поставила чашку на стол и едва слышно хмыкнула.
Кажется, инвестиционная стратегия фонда «Мать-Инвест» наконец-то начала приносить свои первые, скромные, но такие важные дивиденды. Никаких иксов. Просто вымытая тарелка. И это было лучше любого Дубая.
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!
Рекомендую: