Позвонили в восемь утра. Я как раз чистила зубы и одной рукой собирала дочку в сад. Наступило лето, и это был последний день перед летними каникулами.
— Кот не писает, — сказал мужской голос. — Уже второй день.
Я положила щётку.
— Совсем?
— Совсем. Ходит на лоток, садится, тужится — ни капли. Иногда мяукает странно. Сегодня утром не ел.
— Приезжайте немедленно, — сказала я. — Но только не трясите.
Голос помолчал.
— А что с ним?
— Мочевой пузырь может лопнуть. Вторые сутки — это почти предел для котика.
Я объяснила дорогу к моему дому, быстро отвела дочку в садик и стала ожидать пациента.
Кота принесли через час. Хозяин, парень лет тридцати, в рабочей спецовке, держал его как младенца — на спине, животом вверх. Кот был рыжий, крупный, с круглой головой и тяжёлым состоянием. Он не вырывался, не орал, просто лежал и смотрел в одну точку. Не совсем хорошо, конечно.
Я взяла его, положила на стол. Чего и сложвало ожидать, живот был твёрдый, как барабан. Я сразу нащупала мочевой пузырь — огромный, тугой, до самого пупка. Ещё немного стоило подождать, и был бы разрыв.
— Я могу проколоть, — сказала я хозяину. — Сразу выпустить мочу, иначе он не доживёт до вечера.
— А больно?
— Местно обезболю, но он и так уже натерпелся.
Мужчина кивнул. Он почесал кота за ухом, а тот чуть прикрыл глаза.
Я собрала всё на поднос. Взяла толстую длинную иглу, шприц, антисептик. Руки намыла тщательно, потому что в стерильность в таких условиях не верю, но снизить риск можно.
Кот даже не дёрнулся, когда я ввела местную анестезию. Видимо, сил уже не было.
Прокол мочевого пузыря — штука простая, но нервная. Нужно попасть точно в стенку, чтобы ничего не вытекло в брюшную полость. Игла идёт через живот, сантиметра на два в глубину и входит за мышцами в пузырь. Во время всей этой манипуляции, я держала мочевой пальцами, чтобы контролировать без Узи его расположение.
Я ввела иглу, и пошло.
Моча вытекала тёмная, мутная, с примесью крови. Кот вздохнул в первый раз за утро. Не мяукнул даже, а именно вздохнул, всей грудью.
Я выпустила около ста миллилитров. Пузырь уменьшился, стал мягче. Зашивать прокол не надо, потому что дырочка маленькая, затянется сама за пару дней, если не будет инфекции.
— Вот теперь можно ехать в клинику, — сказала я хозяину. — Моя задача — снять остротрцю ситуацию, чтобы котик не погиб. Дальше нужно ставить катетер, сдавать анализы мочи, узи, чтобы понять, почему он перестал писать. Камни, цистит, стресс, да еще и осложнения на почки после такой длительной задержки может быть, вариантов много.
Мужчина смотрел на меня.
— Вы не можете это сделать?
— Нет. У меня нет условий. Нет катетера нужного размера, нет аппарата, чтобы посмотреть пузырь изнутри. Я бы очень хотела, но не могу.
Он помолчал.
— В город ехать? Сто километров?
— Да.
Было видно, что он сомневается. Он набрал номер, отошёл к калитке. Я слышала обрывки: «да, срочно», «как договоримся», «кот, рыжий».
Кота тем временем я укутала в плед, положила на бок. Он закрыл глаза и заснул.
Я дала хозяину адрес ближайшей клиники, номер телефона, сказала, чтобы предупредил о проколе — пусть там знают, что я делала.
Через два часа он прислал сообщение: «Доехали. Ультразвук показал камни. Оставили на операцию».
Я написала: «Держитесь». И убрала телефон.
Вечером села на кухню, налила чай. Мурашка запрыгнула на стол, понюхала чашку, улеглась рядом. Погладила её. Все-таки, на что мы способны, чтобы обеспечить жизнь наших лохматых друзей.
Мне часто пишут люди с похожими историями. Кот не писает, собака не какает, корова не встаёт. Иногда я могу помочь дистанционно: подсказать, куда нажать, что проверить, к какому врачу ехать. Иногда — ничего не могу, кроме как сказать: везите.
Это самое тяжёлое. Я не жалуюсь на отсутствие лекарств, грязь, холод. Больно, когда знаешь, что нужно сделать, но не можешь, потому что нет оборудования, нет условий.
Но я всё равно практикую здесь, потому что иногда вот такой единичный прокол иглой может немного помочь и направить владельца в нужное место.
А ваш кот когда-нибудь болел? Чем лечили?