Режиссеры спектакля «Чаща» (18+) Никита Васильев и Антон Адасинский рассказали, что ждет зрителей на премьере спектакля «Чаща» на Дягилевском фестивале и почему стоит отправиться прочь из города, чтобы лучше понять мир природы.
— В описании спектакля есть фраза «магическое путешествие сквозь непостижимый Лес». Что для вас лес в этом проекте?
Никита Васильев: Для меня лес – это пространство вне времени. Пространство, где нет технологий, привычного быта и устоявшихся знаний о себе. Это мифологическая территория, где вместе существуют люди, духи, прошлое и настоящее. Мне кажется, что для древнего человека лес – это то же самое, чем для современного является космос: пространство за границей известного, где может встретиться что угодно.
Антон Адасинский: Меня всегда поражало, насколько мало мы на самом деле знаем о природе. Мы наблюдаем животных, грибы, насекомых, но почти ничего не понимаем в их жизни. Как общаются животные? Как устроены их отношения? Как вообще возник этот мир? Мы находимся примерно на том же уровне понимания, что и тысячи лет назад. Когда я гуляю по лесу, чувствую, что мы здесь гости. Неизведанного гораздо больше, чем известного. Поэтому для меня «Чаща» – это попытка прикоснуться к лесу не с помощью знаний, книг или рациональных объяснений, а посредством чувства.
— Почему для «Чащи» было важно выйти за пределы театрального здания?
Никита Васильев: Театр дает комфортное погружение. Там есть безопасность, понятные правила и предсказуемость. Зритель выбирает дистанцию и сохраняет контроль над происходящим. Но вместе с этим он лишается части опыта. Настоящее путешествие начинается там, где ты не знаешь, что тебя ждет дальше. «Чаща» создает именно такую ситуацию. Это пространство риска и неизвестности, проводник в которое – вера. Новое можно найти только там, где заранее не знаешь результата.
— Что вас привлекает в ритуале как в театральной форме?
Антон Адасинский: Если посмотреть на древние ритуалы разных культур, даже самые суровые из них были прежде всего праздниками. Люди могли готовиться к ним месяцами или годами. Это всегда было невероятно театральное событие: яркие краски, звуки, движения, символы. Меня привлекает именно эта сторона ритуала – его способность поднимать человека над повседневностью. Мне интересны масштабные метафизические ритуалы, которые позволяют почувствовать связь с чем-то большим, чем ты сам.
— Что было самым интересным в работе над спектаклем?
Никита Васильев: Было много неожиданных встреч и разговоров. Мы общались с антропологами, говорили о ритуалах, образах леса в мировой культуре, о том, почему лес во все времена становился местом страхов, а за ними и мифов. Еще меня поразил масштаб проекта. Количество артистов здесь практически сопоставимо с количеством зрителей. Это очень необычная пропорция.
Антон Адасинский: Меня всегда удивляет, как мы пытаемся объяснить вещи словами. Например, как можно обсуждать крону дерева? Нужно просто встать рядом с ним и посмотреть. Во многом так устроена и наша работа. Мы не хотим рассказывать о природе – мы пытаемся приблизиться к ней. Я работаю с людьми, которые готовы вместе искать этот способ существования. Выйти из привычных стен и попробовать жить по законам пространства, в которое мы пришли.
— Какой опыт вы хотели бы, чтобы зритель вынес из этого путешествия?
Антон Адасинский: Мне кажется важным напомнить человеку, что он не совершеннее природы. Мы живем в очень древнем мире, который существовал задолго до нас и будет существовать после нас. Хотелось бы, чтобы после спектакля человек стал больше чувствовать и меньше смотреть в экран. Чтобы в его жизни было больше внимания к собственным ощущениям и окружающему миру.
Никита Васильев: Я бы назвал это опытом очищения. Мы пытаемся вывести зрителя из привычного бытового пространства, встряхнуть его. Лес, путь, встреча с неизвестным помогают освободиться от повседневного шума. Но что именно придет на освободившееся место – каждый решает сам. Мне кажется важным доверие. Мы хотим, чтобы зритель поверил нам и позволил провести себя через этот опыт. Чем меньше он знает заранее, тем больше шансов встретиться с чем-то особенным в этом путешествии.
— Если бы «Чаща» была не спектаклем, а природным явлением, чем бы она была?
Никита Васильев: Туманом. В тумане всегда начинаешь видеть больше, чем есть на самом деле. Или наоборот – не видишь очевидного. Там постоянно возникают образы, которые невозможно проверить. И ты начинаешь им верить.
Антон Адасинский: Наверное, чем-то похожим на старые песни, напевы, которые до сих пор живут в природе. Нам кажется, что они давно забыты, но они продолжают работать. Просто современный человек слишком загружен информацией и перестал это замечать. Мне хочется верить, что мы все еще способны услышать такие вещи и откликнуться на них.