Глава 5
(В которой герой становится Фомой Неверующим, познает силу «мертвой и живой воды» ивыбирает нести свою ношу с собой)
Дорога петляла между остовами гигантских машин, похожих на скелеты выброшенных на берег китов. Ряха шел первым, то и дело замирая и выбрасывая в сторону тяжелую руку, сжатую в кулак.
— Стой, — пробасил он, не оборачиваясь. — Видишь сизый дымок над арматурой? Это «электронный репей». Наступишь — и датчики подадут сигнал в Центр. Через минуту твои мозги превратятся в кашу. Обходи слева, шаг в шаг.
— Всё-то у вас тут со страхом пополам, — негромко отозвался Осколок, ступая след в след. — Дымок да искры. А город ваш, поди, как колокольня недостроенная — высокая, да без кровли. Злой он какой-то.
— Да ты, братан, не шути, — огрызнулся наемник. — Ты еще не был в Корпоративных центрах. Людей там не просто убивают. Там из них мозги выкачивают. «Золотое Облако» — скверная штука, помяни моё слово. Корпораты обещают: мол, тело сдай, а мы сознание в Облако загрузим. Будешь жить вечно в симуляции, боли не знать.
— Брехня это всё, — угрюмо перебил Солдат. — Какая жизнь в железке? Это как покойника в медный гроб запаять и говорить, что ему там весело. Пока человек землю не чует и хлеб не ест — нет его.
— Врут, конечно, — Ряха сплюнул под ноги. — Им просто нужны твои органы и твой разум, чтобы систему поддерживать. Ты для них — просто биопроцессор сраный. Но многие верят. Хотят верить.
— Для того и сказки, чтоб дураков в стойло гнать. Я вот в эти ваши облака и чудеса не верю. Слишком сладко поют.
— Да что ты за баран такой упертый, а?! — Ряха резко остановился и обернулся. Увидев скептическую мину Осколка, он побагровел. — Тебе про технологию говорят, про расчет! А ты — «гроб», «брехня», в чудеса не верю... Твою мать, ты же, наверно, ни единому слову не веришь, всё тебе подвох чудится! Темный ты человек. Одно слово — лебедь.
— Пускай так, Ряха. Пускай темный. Ты меня хоть Фомой Неверующим считай, мне не привыкать. Но на слово я тебе верить не обязан. Пока сам не потрогаю — не поверю. Так оно надежнее.
Баюн, парящий над ними, внезапно издал довольное вибрирующее урчание.
— А ведь красиво вышло, — промурлыкал Кот. — Реликт, а ведь я тебя именно так и хотел назвать. Фома. Фома. Имя-то тебе как влитое село. Рационально, зло и прямо в точку. Будешь Фомой?
Солдат перекатал имя на языке.
— Фома... Простовато, зато по-человечески. Значит, буду...
Договорить он не успел. Воздух над ними внезапно задрожал от тонкого, мерзкого сверления.
— Воздух, бля#ь! — рявкнул Ряха, срывая с плеча свое двуствольное оружие. — «Муха»! В сторону, братан!
Из-за обломка стены вынырнула «Муха» — дрон-разведчик. Это была тяжелая шестикрылая тварь, облитая тусклым хромом, с гроздью фасеточных линз-окуляров, которые бешено вращались, ловя тепло тел. Под брюхом дрона хищно разворачивалась турель. Она не стала предупреждать. Короткая вспышка — и бетон у ног свеженареченного Фомы разлетелся в пыль.
Солдат ругнулся, рванул из петли молниемет, нацелился в чудище и спустил скобу. Ничего. Механизм замер. Фома выругался — в горячке он забыл про предохранитель.
Пока он возился с боковой защелкой, мощная двойная вспышка осветила сумерки огненными искрами — это Ряха разрядил свое оружие.Заряд то ли шрапнели, то ли ярких огней со звоном ударил по корпусу «Мухи»». Дрон дернулся, один из его пропеллеров надрывно завыл, выплевывая сизый дым, и второй выстрел лазера ушел выше головы Осколка. Фома, наконец, опустил рычажок на боку оружия, почувствовав под пальцем готовность, навел ствол на машину и нажал на скобу.
Синяя дуга распорола туман, с треском лизнув борт «Мухи». Дрон вильнул, пытаясь выровняться, и второй выстрел Ряхи смял ему корпус. В этот миг из чрева дрона вылетела маленькая серая капсула.
— На землю! Термобар!!! — Ряха сам прыгнул в сторону.
Сначала на мгновение стало невыносимо жарко, будто открыли дверь в доменную печь. Затем показалось, что из легких вырвали весь воздух — гигантский невидимый насос откачал кислород из пространства. Следом грохнул вакуумный взрыв. Мир перевернулся. Фому подбросило и откинуло на сажень вперед, прямо в колючие заросли кабелей. Он ударился спиной о железную трубу, и в голове будто враз бахнули все пушки мира. Звук исчез, остался только тонкий, невыносимый писк. В нос ударил едкий запах паленых волос и озона.
Он смог медленно встать — к взрывам и контузиям за годы службы ему было не привыкать. Он не чувствовал ни испуга, ни удивления, только гул в ушах, двоение в глазах и дикую тошноту. На неустойчивых ногах Фома вернулся на дорогу. Посредине дымился участок опаленной, спекшейся земли.
Ряха попытался подняться, но медленно, словно в густом меду, начал оседать на бетон. Осколки обшивки дрона распороли бедро здоровяка. Кровь толчками выходила наружу, заливая штанину черным в сумерках цветом.
Фома попытался подойти, но его мутило, а в черепе что-то перемкнуло. Слова начали путаться.
— Вишь... стало быть... зацепило... — забормотал он, почти себя не слыша и тряся головой. — Ряха, ты как... стало быть... вишь?
— Твою... а-а-а! — взвыл Ряха, зажимая рану двумя руками. — Сука... нога... Фома, делай что-нибудь, я сейчас вытеку!
Солдат с сожалением подумал, что жгут бы сейчас пригодился. Он сорвал рюкзак, пытаясь оторвать лямку.
Баюн возник прямо перед его лицом. Кот мерцал, его хвосты рассыпались на пиксели, а свет сменился на тревожно-красный.
— Очнись, Фома! В его рюкзак лезь, в подсумок! Ищи зеленый пакет «МВ-ЖВ». Живо!
Фома подполз к великану, выгребая из кармашков его рюкзака и одежды всё подряд, пока не наткнулся на зеленый пластик. Разорвал его.
— Вишь... стало быть... вот она. Что делать, кот... стало быть... вишь?
— Жгут на ногу!
Он догадался, что гибкая лента с застежкой и есть жгут. Накинул на бедро, попытался закрутить руками, но Ряха сам перехватил концы, что-то щелкнуло, и лента самостоятельно затянулась, пережимая артерию. Толчки крови прекратились.
— Тюбик с серым гелем! — зашипел Баюн. — Выдавливай прямо в рану. Много лей! Гель запечатает разрыв.
Фома выдавил холодную серую массу прямо в рваное мясо. Гель мгновенно зашипел, превращаясь в плотную полимерную корку. Кровь остановилась полностью. Ряха судорожно выдохнул, лицо его было белым как мел.
— Теперь баночку! — командовал Кот. — Вливай ему в рот. Там нано-регенераторы.
Фома влил жидкость. Ряха застонал и с трудом проглотил.
— И последнее! Инъектор-ручка! — Баюн почти кричал неестественным электронным голосом. — Приложи к плечу, прямо через куртку. Жми на кнопку до щелчка! Да, правильно! Жми!
Фома вогнал иглу в плечо великана и нажал. Щелк!
Ряха распахнул глаза и рывком сел, хватая ртом воздух.
— Бл&дь... — прохрипел он, утирая холодный пот. — Сдохнуть не дали. Спасибо. Слушай... к штабу не прорвемся, там сейчас всё перекроют. Идем через реку, в трущобы. Там у меня знакомый мясник есть, залатает по-настоящему.
Они двинулись через завалы. Фома подпирал здоровяка плечом. Ряха опирался одной рукой на Фому, другой — на стальную трубу. Он морщился, пока не принял «облегчающее ширево».
— Вишь, стало быть, чудодейственные средства, — пробормотал Фома. — У нас бы за такие лекаря золотом осыпали. Вишь, как оно... мазь да капли эти.
— Рациональное использование фольклорных метафор, — заметил Баюн, паря рядом. — Эти препараты в наборе МВ-ЖВ так и названы: в честь ваших сказок о мертвой и живой воде. Один останавливает энтропию — смерть, другой запускает синтез — жизнь. Понятно тебе, реликт?
— Вишь, стало быть, понятно...да не понятно Диво да чудо.Колдовство да бесовщина.... Тьфу
Шли они еще час, пока перед ними не открылся вид на реку.
"Ветошь"— широкое русло, заполненное маслянистой, медленно текущей химической жижей. На другом берегу, в липком тумане, громоздились трущобы. Город был колоссальный. Исполинские строения на заднем плане подпирали небо, миллионы огней освещали сумерки. Ряха снова начал кривиться — боль возвращалась.
Через Ветошь вел исполинский мост, но на его въезде горели прожекторы патрулей.
— Туда нельзя, — прохрипел Ряха. — Нас там в фарш перекрутят. Видишь вон ту платформу под фермами? Это грузовой канатный транспортер. Так «свои» проносят нужные вещи. Спускаемся.
Они спустились к технической шахте на набережной. На циклопической платформе застыло металлическое существо размером Фоме по плечи. На груди была выбита маркировка «ДС-7», а рядом небрежной синей краской мазнуто: «Скриптор». Это был старый санитарный дрон, весь в потеках грязи и масляных пятнах. В его правом манипуляторе подрагивал сосуд с белесой жидкостью.
— Вишь, стало быть... опять этот... — Фома поморщился, контузия отозвалась резью в глазах. — Чего ему, стало быть... вишь?
— Скриптор, говно железное, — выплюнул Ряха. — Контрабандисты его тут держат. Стирает «лишнее» из памяти перед переправой, чтобы курьеры ничего не слили, если их прижмут. Можешь стереть плохие или опасные воспоминания, Фома. Прямо сейчас. Обратимая химическая амнезия. Без него платформу не запустят.
Баюн уселся на железный рычаг пульта.
— Фома, это просто химия. Станет легко. Сосредоточься на том, что хочешь забыть, и пей. Избавься от кошмаров.
Фома посмотрел на белесую жидкость. Вспомнил скрип новых сапог, купленных на ворованный полтинник. Помнил раненого Митьку. Вспомнил страшный кошмар. Перед глазами пронесся взрыв и хромированная «Муха».
— Вишь, Кот... стало быть... — Фома взял сосуд. — Ежели я это забуду, то кто же тогда помнить будет? Вишь, стало быть, ежели мы все тут память в реку сольем, то останется только ваше железо.
Он медленно перевернул сосуд, выливая раствор на ржавую решетку настила, а сам сосуд выкинул в реку.
— Вишь, железка, — твердо сказал он дроиду. — Я свои долги в памяти ношу. С ними и пойду. Вишь, стало быть, без них я — просто болванка, вроде тебя. Запускай телегу, или, стало быть, я тебя самого в реку сброшу.
Дроид замер, линзы его провернулись. Платформа дрогнула и медленно поползла по канатам над черными водами Ветоши. Ряха жестом пригласил Фому в открытый металлический контейнер.
— Упертый ты хрен, Фома... — Ряха по-дружески хлопнул солдата по плечу и тяжело осел на дно. — Раз ты такой правильный, будем искать мясника, а потом... Вишь, стало быть, — Ряха по-доброму передразнил его, — повоюем еще.
Он гоготнул, а в глазах его появилось уважение.
Баюн подлетел внутрь, освещая фиолетовым сиянием пустоту контейнера. Платформа уходила в туман. Рядом с пультом остался стоять неподвижный Скриптор. А на его грязной голове, едва заметно подрагивая крыльями, сидела маленькая бабочка — серый синтетический мотылек, безмолвный свидетель их пути.
Конец 6 главы
---
#киберпанк. #фэнтези. #антиутопия
#рассказ. #писательство. #творчество
#фантастика