Май 2024 года. Ярославль. Отделение полиции.
— Добрый день! — выглянул из окна дежурный. — Вы к кому?
— Здравствуйте! — поздоровался Андрей, старший смены на АЗС, где недавно был обнаружен обрывок паспорта. — Скажите, пожалуйста, майор Корнилов у себя?
— Корнилов‑то у себя, — ответил дежурный. — Вы записаны к нему?
— Нет. Но у меня к нему срочное дело, — ответил Андрей. Рядом с ним стояла уборщица Альмира — та самая, что обнаружила обрывок.
— Если дело, то вон телефон внутренний. Звоните. Без записи я вас не могу пропустить.
— А номер где взять?
— Там таблица висит. Ищите фамилии сотрудников. После восьмёрки набираете четыре цифры.
Андрей вместе с Альмирой подошёл к висящему на стене кнопочному аппарату. Он нашёл в таблице фамилию Корнилова, записал четырёхзначный номер, после восьмёрки набрал цифры. После двух гудков послышался голос:
— Корнилов! Слушаю!
— Олег! Привет! Это Андрей!
— Какой Андрей?
— Ну какой… Клюев.
— А‑а‑а… Андрюха! Сколько лет… Рад слышать!
— Взаимно, — ответил Андрей. — Слушай, Олег, ты занят сейчас?
— Сейчас нет. У меня через час совещание. А ты по какому‑то конкретному вопросу ко мне?
— Да. И даже не по вопросу, а по делу. Со мной человек. Можно сказать, свидетель…
— Хорошо, Андрей. Сейчас дежурному позвоню, он вас пропустит.
Вскоре дежурный записал данные Андрея и Альмиры и указал путь:
— Направо по коридору, на второй этаж, затем налево — кабинет двести третий.
Они с Альмирой дошли до нужного кабинета и постучали. Услышав «Да!», вошли.
— Привет, Андрюх! Рад видеть! — Корнилов поднялся из‑за стола и пожал Андрею руку.
— Взаимно, — улыбнулся тот.
— А это кто? — майор перевёл взгляд на спутницу Андрея.
— Это Альмира, уборщица с АЗС, где я старшим по сменам работаю.
— Здравствуйте! — с лёгкой улыбкой поздоровалась Альмира.
— Здравствуйте, — кивнул Олег. — Ладно, рассказывайте: что за дело?
Андрей и Альмира начали рассказывать.
— Дело вот в чём, — начал Андрей. — Вчера во время смены Альмира убиралась в санузле и обнаружила сбоку от унитаза обрывок бумаги.
— Да-да, — подхватила Альмира, — я подметала, смотрю — что‑то белое сбоку торчит. Подошла, вытащила — а это клочок, будто от паспорта или ещё какого документа. Я его сразу Андрею отнесла.
— Мы подумали, что надо в полицию отнести, — продолжил Андрей. — Но перед этим решили посмотреть записи с камер. Они ведь у туалета, и у входа, и в зоне ожидания стоят. Плюс я смену не мог оставить. А-то там только охранник пожилой, Альмира, да две продавщицы минимаркета.
— И что на записях? — заинтересовался Корнилов.
— Так вот, — Андрей чуть наклонился вперёд, — мы стали пересматривать, смотрели, в основном, на людей идущих в туалет. И заметили одну девушку. Она, судя по всему, пререкается со стоящими рядом. Очень эмоционально разговаривает, жестикулирует. Потом резко разворачивается и уходит. И как раз примерно в то же время, когда, по нашим прикидкам, обрывок мог оказаться в санузле.
— Понятно, — Корнилов откинулся на спинку кресла. — То есть у вас есть временной ориентир и, возможно, потенциальный свидетель или даже причастное лицо?
— Получается, что так, — подтвердил Андрей. — Я вырезал нужные отрезки с камер. Вот, — он достал из кармана флешку, — здесь всё: и момент с девушкой, и общий план зала, и вход‑выход.
Олег взял флешку, кивнул.
— Отлично. Это уже кое‑что. Давайте посмотрим.
Он подключил носитель к ноутбуку, стоявшему на приставном столике, и запустил нужный файл. На экране появилась зона туалета: время 20:12, люди стояли в очередях, кто‑то листал телефон, кто‑то переговаривался. Вскоре в кадре появилась девушка — она быстрым шагом прошла в туалет, и явно была не в духе. Около двадцати минут проходит, но девушка до сих пор не вышла... Уже очедь в туалет собралась. И тут девушка вышла. На неё уставилась очередь, и что-то говорят ей. Она резко повернулась к женщине рядом и что‑то ей сказала — по движениям губ и жестам было видно, что разговор напряжённый. Женщина отступила на шаг, пожала плечами, отвернулась. Девушка ещё секунду постояла, сжала кулаки, потом резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.
– Я рядом была, – сказала Альмира, – Мыла полы у входа в туалет. Она там пререкалась. Потому что долго не выходила.
– М-м-м... – кивнул Олег.
— А ещё я услышала, как она доказывает всем про критические дни, — добавила Альмира, чуть понизив голос, словно делилась очень важной тайной. — Говорила громко, чтобы все слышали, мол, ей выйти не могла, состояние такое… Но когда я корзину опустошала — так вот, там ни одной прокладки не было видно. Только банки железные да стаканы пластиковые. Ну и туалетная бумага, соответственно...
— Интересно… — Корнилов нахмурился и перемотал запись назад. — То есть она специально привлекала внимание к себе? Создавала алиби?
— Похоже на то, — кивнул Андрей. — И обратите внимание: она как раз после этого из санузла направилась к выходу. Камера у входа в зону санузлов не захватывает дверь полностью, только часть коридора. Но по времени сходится.
Корнилов ещё раз посмотрел на кадр с девушкой, увеличил изображение её лица.
— А вот ещё одна запись, где она с каким‑то парнем садится в машину и уезжает в сторону города, — добавил Андрей, показывая на другой видеофайл. — Я этот фрагмент отдельно сохранил.
Корнилов тут же подался вперёд:
— Так... Сейчас посмотрим.
На записи было видно, как девушка, о которой шла речь, быстрым шагом выходит с территории АЗС. Возле обочины её уже ждёт белая BMW — на ярком дневном свете цвет кузова был особенно заметен. Рядом с открытой пассажирской дверью стоит молодой мужчина — он нервно поглядывает по сторонам, словно опасается, что их заметят. Девушка что‑то ему говорит, размахивая руками, затем садится в машину. Мужчина тут же захлопывает дверь, обходит автомобиль и садится за руль. Через несколько секунд белая BMW срывается с места и уезжает.
— Стоп‑кадр! — резко произнёс Корнилов. — Вот его лицо, чуть сбоку… Можно увеличить?
— К сожалению, качество не то, чтобы разглядеть черты, — покачал головой Андрей. — Но номер машины частично виден. Я тут записал… — Он протянул лист бумаги, на котором от руки были выведены цифры и буквы.
Майор взял листок, внимательно посмотрел, но не стал вбивать данные в базу.
— Пока не будем гадать, на кого машина зарегистрирована, — произнёс он. — Попросим технарей, пусть проверят по всем каналам. Белая BMW — это уже примета. Если машина в угоне или номера поддельные — это тоже информация.
Он сделал пометку в блокноте, затем снова взглянул на Андрея:
— Получается... Они уехали в сторону города?
— Да. Я проверил камеры на выезде с АЗС — белая BMW проехала по главной дороге и свернула на шоссе, ведущее в центр Ярославля. Дальше отследить не удалось — у нас нет доступа к городским камерам.
— Это мы возьмём на себя, — кивнул Корнилов. — Сейчас запрошу поддержку у городского отдела. Если они действительно поехали в город, то наверняка попали в поле зрения других камер. В таком цвете она заметнее — шансы есть.
Он встал из‑за стола, подошёл к окну и на секунду задумался.
Тем временем Альмира, которая до этого молча стояла чуть в стороне, осторожно подошла к столу и взглянула на обрывок паспорта, который майор положил под лупу.
— А что там написано‑то? — не удержалась она.
Корнилов взял обрывок пинцетом, поднёс ближе к глазам и стал внимательно изучать.
— Это точно страница из паспорта, — констатировал он. — Часть фото почти полностью уничтожена, но кое‑что разобрать можно. Вот тут, видите, "гор. «Яро...».. «Мост…», дальше не разобрать. Ещё «дом 7» и «10 ноя…».
— «10 ноября»? — уточнил Андрей.
— Похоже на то. Или дата, или что‑то ещё. А «Мост…» — это название улицы Но я пробью по базе — посмотрим, что выдаст.
— Может, это адрес какой‑то? — предположила Альмира. — «Мост… дом 7». Вдруг это место, где жил владелец паспорта?
— Вполне возможно, — Корнилов аккуратно положил обрывок обратно на стол. — Как раз то, что нам нужно. Сейчас свяжусь с аналитиками — пусть сопоставят маршрут, который вы показали, с адресами, где есть «Мост» в названии. И проверят, что за объект по дому 7. Ещё надо выяснить, к какой записи относятся эти фрагменты — может, это данные владельца паспорта или адрес регистрации.
Он вернулся к столу, взял блокнот и быстро записал ключевые слова: «Мост…», «дом 7», «10 ноя…», затем поднял глаза на гостей:
— Знаете, что меня настораживает? Слишком слаженные действия. Девушка специально привлекает внимание к себе, создаёт видимость срочной необходимости уйти в туалет. Потом, видимо, избавляется от паспорта, но обрывок не до конца уничтожает, чего скорее всего, сама не замечает этого. А затем её тут же подбирает парень на машине. Это похоже на отработанную схему.
— То есть вы думаете, что они заранее всё спланировали? — уточнил Андрей.
— Скорее всего, — Корнилов снова взглянул на обрывок. — И этот клочок — не случайная потеря. Возможно, они пытались избавиться от важного документа, но не довели дело до конца.
Альмира вдруг встрепенулась:
— А если они вернутся? Ну, вдруг им нужно будет что‑то ещё на АЗС забрать или…
— Хорошая мысль, — перебил её майор. — Андрей, предупредите своих сотрудников, чтобы были внимательнее. Если эти двое появятся снова — сразу звоните. И постарайтесь незаметно снять их на телефон, если получится. Особенно обратите внимание на белую BMW — такую сложно не заметить.
— Сделаем, — уверенно кивнул Андрей.
— Отлично. А я пока займусь проверкой маршрута и этим обрывком. Эксперты у нас хорошие — если там хоть что‑то можно восстановить, они это сделают. Плюс, в паспортный отдел нужно позвонить , чтобы проверить кто 10 ноября получал паспорт на улице Мост... И улицу нужно тоже поточнее узнать. В общем... Как только что‑то выясню — сразу сообщу.
Андрей и Альмира попрощались и вышли из кабинета. Корнилов, оставшись один, ещё раз взглянул на стоп‑кадр с парнем за рулём, затем на обрывок паспорта.
В квартире у Миши.
Анжела с Михаилом проснулись в светлой квартире — солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие льняные шторы, заливая комнату тёплым светом. Михаил потянулся, взглянул на стопку книг на тумбочке и улыбнулся: впереди был свободный день, и можно было наконец заняться блогом.
— Слушай, а давай сделаем проект «Ярославль: не как у всех»? — предложил он, садясь на кровати. — Все снимают набережную, Волгу, исторический центр… А мы покажем город с неожиданной стороны.
Анжела, уже листавшая что-то в телефоне, подняла глаза:
— В смысле?
— Ну, например, возьмём улицы Маяковскую. О! Мостецкую. Ты знаешь, что она появилась в 1960‑е стихийно, когда начали застраивать дорогу к деревне Мостец? Вот и начнём оттуда. Не про конюшни и прогулки, а про то, как живёт эта часть города: дворы, люди, какие‑то мелочи, которые никто не замечает.
— О, поняла! — Анжела тут же включилась. — Можно сделать серию «Улица за кадром»: каждый выпуск — про одну улицу. Мы идём по ней и подмечаем детали: граффити, вывески, старые двери, необычные балконы… И параллельно — короткие факты из истории.
— Точно! — Михаил вскочил и начал ходить по комнате. — И ещё добавим «пасхалки» для подписчиков. Например, в каждом ролике будет один предмет, который повторяется дальше — скажем, синяя кружка. В первом выпуске она стоит на подоконнике в одном из дворов, во втором — кто‑то несёт её в пакете… И зрители должны угадать, где она появится в следующий раз.
— И можно устроить конкурс: кто заметит все «пасхалки» за месяц, получит приз, — подхватила Анжела. — А ещё… давай добавим рубрику «Случайный рассказ». Подходим к людям, спрашиваем, что им нравится в их районе, какие места они считают особенными. Получится живой, настоящий город, а не открытки из путеводителя.
— Да! И первый выпуск — как раз про Маяковскую и Мостецкую, — Михаил уже мысленно выстраивал маршрут. —Погуляем, поснимаем, соберём атмосферу.
— А ещё можно взять старые фото района и сделать «Тогда и сейчас», — добавила Анжела, открывая заметки в телефоне. — Сравнительные кадры цепляют. И пусть в первом тизере будет кадр с табличкой «Улица Мостецкая», а я скажу: «Вы думаете, вы знаете Ярославль? Сейчас проверим».
— Идеально, — Михаил хлопнул в ладоши. — Тогда так: я сегодня набросаю план маршрута и список локаций, ты подготовишь текст и вопросы для «Случайного рассказа». Вечером смонтируем тизер, а завтра — выезд.
— Договорились, — Анжела закрыла заметки и потянулась за кофтой. — Только сначала кофе. Без него я ещё не готова спасать блогерскую индустрию.
Михаил рассмеялся:
— Как всегда. И побольше!
Они улыбнулись друг другу. Впереди был целый день подготовки — и первый шаг к проекту, который, как им казалось, точно сможет привлечь...
Анжела и Михаил потратили утро на подготовку: составили маршрут по улице Мостецкой, набросали список интересных ракурсов, отрепетировали первые фразы для тизера. Перед выходом они тщательно продумали образы — ведь теперь они не просто гуляющие по городу, а ведущие нового блога.
Анжела выбрала лёгкую джинсовую куртку с вышивкой на рукаве — стильную, но не броскую, — и светлые льняные брюки. На голову она надела широкополую шляпу: солнце сегодня светило ярко, обещая тёплый майский день, а в кадре шляпа добавляла образу особый шарм. «Идеально для съёмок на улице», — подмигнула она себе в зеркале.
Михаил предпочёл практичный, но стильный образ: светло‑серая ветровка, не сковывающая движений, футболка с минималистичным принтом и удобные шорты до колен — май всё-таки, жарко. На ноги он надел кеды, проверенные в десятках прогулок по городу, и прицепил к куртке запасной микрофон — на всякий случай. «Всё под рукой, ничего не мешает», — удовлетворённо отметил он, проверяя, всё ли нужное лежит в карманах.
К полудню они уже были на месте — с камерой, штативом и кучей энтузиазма. Солнце припекало, в воздухе пахло свежей зеленью и чем-то сладким — то ли цветущими деревьями, то ли из ближайшей пекарни доносился аромат свежей выпечки.
— Так, — Михаил посмотрел на карту в телефоне, — начинаем вот с этого перекрёстка. Тут и табличка с названием улицы хорошо видна, и фон не захламлён рекламой.
— Ага, — Анжела поправила микрофон, прикреплённый к куртке. — Я начинаю говорить, ты плавно переводишь камеру на табличку, потом на меня — и я продолжаю про историю улицы.
Они отсняли стартовый кадр: начиная свой путь от улицы Маяковского. Анжела с улыбкой произнесла: «Вы думаете, вы знаете Ярославль? Сейчас проверим!» — а затем камера плавно переместилась на табличку «Улица Мостецкая», после чего продолжила движение вдоль тротуара, показывая фасады домов.
— Отлично, — сказал Михаил, просматривая отснятое. — Теперь идём дальше, ищем детали. Нам нужны двери с узорами, старые почтовые ящики, может, какие-то необычные вывески.
Они медленно продвигались по улице, останавливаясь у каждого интересного объекта. Анжела фотографировала детали на телефон, а Михаил снимал видео: крупный план потрескавшейся краски на двери, граффити на стене, старый фонарь с витиеватым узором.
— Смотри, вот этот балкон! — воскликнула Анжела. — Решётка такая ажурная, будто из прошлого века. Давай снимем?
— Да, идеально, — Михаил установил штатив и начал съёмку. — Только смотри, чтобы в кадр не попал дом семь. Мы его обходим стороной — там какая-то странная атмосфера, да и ракурс не тот.
— Поняла, — Анжела внимательно осмотрела пространство вокруг. — Давай чуть сместимся влево. Так, теперь дом семь скрыт за тем деревом, его не видно. Снимай!
Михаил аккуратно выстроил кадр, следя за тем, чтобы ни один элемент дома номер семь не оказался в поле зрения объектива. Он снимал балкон, а Анжела тем временем рассказывала в микрофон: «Посмотрите на эту красоту! Кажется, что этот балкон помнит ещё те времена, когда улица только начинала застраиваться. А знаете, что интересно? Улица Мостецкая появилась стихийно в 1960‑е годы, когда начали возводить дома вдоль просёлочной дороги к деревне Мостец…»
Они продолжили прогулку, выискивая всё новые детали. Когда маршрут невольно начал приближать их к дому семь, Анжела резко остановилась:
— Стой-стой! Нам туда не надо. Давай свернём во дворик вот тут, рядом. Там, кажется, есть старая детская площадка — тоже может подойти для кадра.
— Точно, — согласился Михаил, сворачивая штатив. — И там ещё забор с интересным орнаментом был. Это нам подойдёт.
Во дворе они нашли то, что искали: обветшалую, но колоритную детскую горку, покрытую облупившейся краской, и деревянный забор с резными узорами. Михаил снял несколько планов, а Анжела в это время продолжала говорить в микрофон, рассказывая о том, как такие мелочи создают ощущение «настоящего» города, не приукрашенного для туристов.
— Вот так, — сказал Михаил, просмотрев отснятые кадры. — Атмосфера передана. Теперь идём к следующему пункту маршрута — там есть очень фактурная стена с граффити. Обратно на Маяковскую.
Вернувшись домой, они принялись за монтаж. Михаил аккуратно склеивал кадры, добавлял переходы и текст, а Анжела писала закадровый голос.
— В начале поставим кадр с табличкой, потом мой монолог про балкон, затем крупные планы деталей, — командовала Анжела. — И закончим кадром с той самой стеной с граффити — она отлично передаёт дух места.
— Сделаем, — Михаил добавил финальный штрих — логотип их будущего блога. — Вот так. Теперь добавляем музыку и смотрим, что получилось.
Они запустили готовый тизер. На экране сменялись кадры: табличка с названием улицы, ажурный балкон, детали фасада, детская горка, резной забор, стена с граффити. В конце появился финальный кадр и надпись: «Ярославль: не как у всех. Первый выпуск совсем скоро».
— Выглядит здорово! — воскликнула Анжела. — Чувствуется атмосфера, и при этом нет ничего лишнего.
— Да, — согласился Михаил. — Теперь осталось только выложить это в сеть и ждать реакции.
— Уверена, зрителям понравится, — улыбнулась Анжела. — Они ведь тоже любят находить что-то необычное в привычных вещах.
Они нажали кнопку «опубликовать» и с облегчением выдохнули. Впереди их ждал первый полноценный выпуск, и они уже предвкушали, как будут исследовать новые улицы и находить новые истории.
— Теперь нужно моду для весны снять, — сказала Анжела, просматривая отснятые кадры на экране камеры. — У нас столько классных локаций получилось, что грех не сделать мини‑рубрику: «Как одеться в Ярославле весной, чтобы и стильно, и удобно».
— О, это в тему, — Михаил поправил штатив, переводя камеру на подругу. — Ты у нас главный эксперт по стилю — давай, покажи, как это делается.
— Ладно, — Анжела улыбнулась, мгновенно включившись в процесс. — Снимай.
Она отошла на пару шагов, встала так, чтобы за спиной виднелась цветущая сирень — её сиреневые кисти отлично дополняли кадр, — и заговорила в микрофон:
— Привет, друзья! Сегодня не только про город, но и про то, как выглядеть на прогулке стильно. Смотрите: лёгкая джинсовая куртка — универсальная вещь. Днём в мае может быть жарко, а к вечеру прохладно — так что такой верх идеален. Под неё можно надеть что угодно: футболку, лёгкую блузку… Я выбрала футболку с минималистичным принтом — смотрится аккуратно и не отвлекает внимание от самого города.
Михаил плавно переводил камеру, показывая образ целиком, потом сделал крупный план вышивки на рукаве куртки.
— А вот брюки, — продолжила Анжела, чуть развернувшись. — Льняные, светлые — они и дышат, и выглядят свежо. И обратите внимание на обувь: кеды или удобные лоферы — то, что нужно, если планируете много ходить. Мы, например, сегодня уже несколько километров намотали!
— Можно ещё шляпу добавить, — подсказал Михаил, — как у тебя сейчас. От солнца защищает и образ завершает.
— Точно! — Анжела приподняла шляпу, словно приветствуя зрителей, и рассмеялась. — И да, аксессуары: не перегружайте образ. Небольшой рюкзак или сумка через плечо — и всё необходимое с собой, и руки свободны. Идеально для прогулок по городу.
— А если дождь? — Михаил хитро прищурился. — У нас в Ярославле погода непредсказуемая.
— Тогда лёгкая ветровка в рюкзаке — и вы готовы ко всему, — парировала Анжела. — Главное — многослойность. Снял куртку — стало жарко, надел — и снова комфортно.
— Отлично, — Михаил опустил камеру. — Этот кусочек отдельно вырежем и вставим в выпуск. Может, ещё пару ракурсов с тобой на фоне тех цветущих кустов? Чтобы было ощущение весны.
— Давай, — Анжела подошла к кусту сирени и осторожно коснулась веток. — Только постарайся поймать, как лепестки на ветру шевелятся — это добавит настроения.
Михаил кивнул, настроил фокус и снова включил запись. Анжела, стоя в тени сиреневых ветвей, продолжила:
— И помните: весна — это про лёгкость и яркость. Не бойтесь пастельных тонов и нежных акцентов. Город весной сам по себе очень живописный, так что ваш образ может быть сдержанным, но стильным — как наш сегодняшний маршрут.
Она сделала шаг в сторону, и в кадр попал фрагмент ажурного балкона, который они снимали ранее. Михаил, не теряя момента, плавно перевёл камеру с Анжелы на деталь архитектуры — получился красивый переход.
— Готово! — Михаил выключил запись и довольно кивнул. — Выглядит очень органично. И мода, и город — всё в одном кадре.
– Ещё пару показов, – сказала Анжела, – Чем больше, тем лучше.
Михаил кивнул и включил камеру опять.
— И ещё один важный момент, — Анжела сделала шаг ближе к камере, понизив голос, словно делилась секретом, — весной очень важно играть с фактурами. Смотрите: лён, хлопок, лёгкий деним — эти ткани не только комфортны, но и выглядят дорого, если их грамотно сочетать.
— То есть как? — Михаил чуть наклонил камеру, чтобы кадр получился более динамичным. — Покажи на примере.
— Легко, — Анжела провела ладонью по ткани своих брюк, затем коснулась рукава куртки. — Вот, например, сочетание матового льна и слегка блестящего денима создаёт интересный визуальный эффект. А если добавить что-то с фактурной вязкой — допустим, лёгкий кардиган, накинутый на плечи, — образ сразу становится глубже.
Она на секунду задумалась, потом лукаво улыбнулась:
— И ещё один лайфхак: весной здорово работают цветовые блоки. Не обязательно надевать всё в одном оттенке — можно взять, скажем, бежевый, молочный и карамельный и собрать из них цельный образ. Выглядит стильно, аккуратно и очень по‑весеннему.
— А аксессуары? — подсказал Михаил.
— Аксессуары — это душа образа, — Анжела чуть приподняла шляпу, затем поправила тонкий шарф, небрежно повязанный на шее. — Весной не стоит перегружать себя массивными украшениями. Лучше выбрать что-то минималистичное: тонкие цепочки, маленькие серьги-гвоздики. И обязательно — очки от солнца. Не только для защиты, но и чтобы добавить образу загадочности.
Она повернулась в профиль, чуть наклонила голову, демонстрируя, как шарф красиво ложится на плечо.
— Ещё один момент — многослойность, но без фанатизма, — продолжила она. — Например, футболка под джинсовкой — классика. Но если поверх накинуть лёгкий льняной пиджак, то образ сразу становится интереснее. И практично: снял верхний слой, когда стало жарко, — и всё равно выглядишь собранно.
Михаил кивнул, переключая ракурс на крупный план:
— Покажи, как шарф завязывать. Многие ведь любят такие детали разбирать.
Анжела рассмеялась:
— Да запросто. Смотри: не нужно никаких сложных узлов. Просто накинула на шею, концы спереди свободно свисают — и готово. Лёгкая небрежность сейчас в тренде. Главное — чтобы ткань была приятной на вид, с мягкой фактурой. У меня вот этот — из тонкого хлопка, с неброским геометрическим узором. Он не перетягивает внимание на себя, но добавляет изюминку.
Она чуть встряхнула шарф, чтобы он лёг иначе, и повернулась к камере:
— И последнее: обувь. Весной хочется чего-то лёгкого, но устойчивого. Лоферы, балетки на плоском ходу, аккуратные кроссовки — всё это отлично работает. Главное — следить за чистотой: весной на улицах бывает грязно, а чистые туфли сразу поднимают уровень образа.
— Отлично сказано, — Михаил опустил камеру. — Думаю, зрители оценят. Особенно те, кто любит гулять по городу и выглядеть при этом стильно.
— Вот именно, — Анжела поправила шляпу и улыбнулась. — Весна — время обновлений, и гардероб — не исключение. Главное — чувствовать себя комфортно и получать удовольствие от того, что на тебе надето.
— Записываем финальную фразу? — Михаил снова поднял камеру.
— Конечно. Итак, друзья, — Анжела посмотрела прямо в объектив, — не бойтесь экспериментировать, но помните про баланс. Лёгкость, фактуры, пастельные оттенки — и вы готовы покорять весенние улицы Ярославля. До встречи в новом выпуске!
Михаил выключил запись и довольно кивнул:
— Супер. Этот фрагмент отлично впишется в выпуск. И полезно, и смотрится красиво.
— Точно, — Анжела потянулась, наслаждаясь тёплым майским солнцем. — Теперь можно и к граффити идти — добавим городского колорита.
Вологодская область. Тайга.
Игорь возвращался в землянку. В руках он держал несколько грибов. Едва он зашёл, увидел, что Кира месит тесто.
— Ты решила поэкспериментировать с кулинарией? — спросил Игорь.
— Ну да. Хочу попробовать испечь что-нибудь из ореховой муки, — ответила Кира, аккуратно припорошив стол мукой.
— И что задумала? — поинтересовался Игорь, разглядывая её старания.
— Пока не решила. Что-то простое — печенье или лепёшки. Хочется хоть немного уюта создать, — она на секунду остановилась, вытерла тыльной стороной ладони выбившуюся прядь волос.
Игорь подошёл к столу и выложил свою добычу. Среди грибов были аккуратные сморчки с ячеистыми шляпками — одни из первых весенних трофеев, которые легко узнать по необычной форме, — и пара молодых подберёзовиков с бархатистыми коричневыми шляпками и светлыми ножками в частую крапинку.
— Смотри, что удалось найти, — с лёгкой гордостью сказал он. — Сморчки я возле старых пней собрал, а эти красавцы росли небольшой семейкой под одиноким берёзовым кустом. Думаю, и для супа, и для жаркого сойдут.
Кира наклонилась, с интересом разглядывая грибы.
— Выглядит неплохо. А жаркое как делать будем? Из чего? Если картошки нет. Только мяса немного, да рыбы, — Кира задумчиво посмотрела на скудные припасы.
— Жаркое — оно ведь не только с картошкой бывает, — Игорь подошёл к столу и начал раскладывать грибы. — Давай так: сначала обжарим дикий лук — он у нас есть, да и аромат у него крепкий, настоящий лесной. Потом добавим мясо — подрумяним хорошенько. Грибы тоже туда, они дадут насыщенный вкус.
Кира кивнула, но всё ещё выглядела озадаченной:
— Но ведь так блюдо получится… слишком лёгким, что ли. Хочется, чтобы сытно было.
— Сытно сделаем, — уверенно сказал Игорь. — Я по пути сюда заметил заросли желудей под старым дубом. Они уже достаточно крупные, можно собрать, вымочить, чтобы горечь ушла, потом высушить и растолочь в муку. Добавим чуть‑чуть этой муки в соус — и будет и густо, и сытно. Желудёвая мука ещё и особый, чуть ореховый привкус даст.
Кира оживилась:
— Точно! Я читала, что раньше так и делали — желудёвую муку использовали, когда с припасами туго. Только вымочить их надо хорошенько, чтобы не горчили.
— Я знаю, как правильно, — кивнул Игорь. — Сначала замочим в нескольких водах, меняя её почаще, а потом высушим и растолчём. Но это на будущее. А сейчас… Смотри, у нас же есть корни лопуха! Если их почистить, нарезать кружочками и чуть потушить вместе с мясом — они по текстуре будут похожи на что-то среднее между картофелем и репой. И по сытности не уступят.
— Корни лопуха… — Кира на секунду задумалась. — Да, я слышала, что их едят. Говорят, в них много крахмала. Только бы правильно приготовить, чтобы вкусно вышло.
— Всё просто, — Игорь уже разжигал огонь под большой сковородой. — Сначала на масле обжарим мелко нарезанный дикий лук до золотистого оттенка. Потом добавим кусочки мяса и жарим до румяной корочки. Следом — грибы и мелко нарезанные корни лопуха. Пусть потомятся вместе, пропитаются соком. А в конце добавим немного муки из желудей, разведённой водой, — для густоты.
Кира уже взялась за нож:
— Тогда я пойду, срежу несколько молодых корней. Они сейчас, весной, самые сочные. И ещё, может, добавим немного молодых листьев лопуха? Их тоже можно слегка потушить — они дадут интересную текстуру и добавят объёма блюду.
— Отличная идея, — улыбнулся Игорь. — И не забудь про солёные огурцы. Мелко их нарежем и добавим вместе с парой ложек рассола — мясо станет мягче, а вкус — богаче.
— А рыбу? — напомнила Кира.
— Рыбу сделаем отдельно, попроще. Тоже с луком, чуть-чуть корней лопуха для сытности, и сверху — зелень, что найдём. Даже если это просто молодые побеги, они добавят свежести.
— Записываю план, — Кира улыбнулась и принялась чистить корни. — Ты руководишь процессом, а я выполняю. Надеюсь, получится не хуже, чем в лучших домах…
— Главное — сытно и с душой, — рассмеялся Игорь, наливая масло на сковороду. — А с таким набором и с нашими руками — точно вкусно выйдет.
Кира рассмеялась с ним. Потом сняла косуху, так как жарко было уже.
Игорь стал разводить огонь.
Слепив небольшие комочки, и размяв их, Кира поставила сверху на печку несколько штук. Потом спросила:
– Игорь. А как долго вас тогда держали в камере?
– Месяц с небольшим, – ответил Игорь.
– А потом суд?
– Суд... – вздохнул Игорь.
Июнь 1992 года. Мытищи. Зал суда.
К зданию суда подъехал милицейский УАЗик. Открылась задняя дверь, и оттуда вышли два конвоира. За ними прыгнул Игорь с небритым лицом и наручниками на руках. Толпа у здания гудела вовсю. Многие кричали проклятия и угрозы в адрес Игоря. Но ему было всё равно. Правда, на один голос он всё же среагировал:
— Игорь!.. Сыночек!..
Игорь посмотрел в ту сторону, откуда нёсся голос, и увидел мать — бледную, с заплаканными глазами, в старом твидовом пальто, которое она надевала только по особым случаям. В руках у неё был потрёпанный зонтик, которым она машинально прикрывалась от любопытных взглядов.
— Мама!.. — крикнул он и попытался вырваться. Но конвоиры резко дёрнули его за руки и велели идти.
— Что вы делаете, изверги? — со слезами кричала Мария Ивановна, пытаясь прорваться сквозь оцепление. — Он же ничего не сделал!
— Всё будет хорошо, мама! — успел крикнуть Игорь, пока его не втолкнули внутрь.
Зал суда встретил его гулом голосов и десятками устремлённых на него взглядов. Он прошёл к скамье подсудимых под охраной конвоиров. Рядом, безучастно листая какие‑то бумаги, сидел его адвокат — мужчина средних лет в поношенном костюме. Они встречались всего пару раз: на первом свидании адвокат сухо обрисовал перспективы («дело сложное, но будем бороться»), а потом лишь изредка перебрасывались парой фраз. Было видно, что он здесь скорее для галочки — формально выполняет обязанности, не особо веря в успех. Адвокат изредка делал пометки в блокноте, но ни разу не поднял глаза на Игоря.
Судья, седовласый мужчина с тяжёлым взглядом, открыл заседание. Процесс шёл по накатанной: обвинение представляло свидетелей, те один за другим давали показания против Игоря.
Первым выступил майор Холодов — начальник отделения милиции, где раньше служил Игорь. Он стоял прямо, расправив плечи, и говорил чётко, чеканя слова:
— Подсудимый неоднократно нарушал устав, проявлял неуважение к старшим по званию, провоцировал конфликты. Его действия не соответствуют образу сотрудника правоохранительных органов. Я лично принимал его на службу, давал шанс — и вот чем это обернулось. Он дискредитирует всю систему. К тому же, по данным следствия, Игорь был связан с криминальными элементами и использовал своё положение в личных целях.
Затем слово предоставили владельцу сауны — полноватому мужчине с залысинами и нервным тиком на щеке. Он говорил с явным раздражением, периодически вытирая лоб платком:
— Этот человек устроил в моём заведении настоящий беспредел. Повредил имущество, угрожал персоналу, создал опасность для посетителей. Всё произошло после того, как он сжёг самого уважаемого человека в городе – Виктора Скворцова Я требую самого строгого наказания!
После него пошли люди из окружения местных авторитетов, которые погибли от рук Игоря. Они говорили коротко, но эмоционально, рисуя портрет опасного преступника, не признающего никаких законов. Один из них, с татуировкой змеи на руке, заявил:
— Он знал правила игры, но решил их нарушить. Убил наших ребят, а теперь строит из себя жертву.
Друг Игоря, Миша, нервно теребя край рубашки, заявил:
— Он наркотой промышлял. Я сам видел, как он товар передавал. И вообще, он всегда был вспыльчивым, мог на пустом месте драку затеять…
Ксения, с потухшим взглядом, дрожащим голосом обвинила Игоря в насилии:
— Он угрожал мне, заставил… Я боялась за свою жизнь. Он говорил, что если я кому‑то расскажу, то он найдёт меня где угодно.
В зале поднялся гул. Кто‑то осуждающе качал головой, кто‑то откровенно злорадствовал.
Но была и другая сторона. Татьяна, мать погибшего Вовы, встала и громко, чётко произнесла:
— Вот вы стоите и гнобите человека. Я хочу спросить: у вас совесть есть? Или вы её за вонючие зелёные бумажки покупаете? Что у меня сына убили — никто пальцем не пошевелил. Закрыли глаза на это. А Игорь!.. Он единственный, кто не закрыл. Нужно было меня звать. Вместе бы эту тварь поджарили в той сауне. Поделом этому Скворцову. Дань ему, видите ли, платите. Тоже мне, Батый выискался. Вообще… Сколько вам платят за лжесвидетельство? Вы вообще страх перед обществом потеряли? Просто, если вы жестоко осудите Игоря, то помните: вас другое возмездие настигнет. Не Игорь, так кто‑то найдётся из тысячи…
— Ты давай поугрожай ещё! — выкрикнул кто‑то из зала.
— Тишина в зале! — стукнул молотком судья. Потом спросил у Татьяны: — У вас всё, свидетель?
— Да, — ответила Татьяна и села рядом с мамой Игоря. Они были единственными в зале, кто открыто поддерживал подсудимого.
Мария Ивановна сжала руку Татьяны в знак благодарности. Её глаза были полны слёз, но в них читалась твёрдость.
— Спасибо вам, — прошептала она. — Хоть кто‑то правду говорит.
Судья оглядел зал, поправил мантию и произнёс:
— Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.
Конвоиры повели Игоря прочь из зала. Он на мгновение обернулся, поймал взгляд матери и едва заметно кивнул, словно говоря: «Держись». Мария Ивановна и Татьяна остались сидеть на своих местах, сжимая кулаки в надежде...
Спустя час ожидания судья вернулся в зал. В помещении повисла мёртвая тишина — даже те, кто перешёптывался и переминался с ноги на ногу, замерли в ожидании.
Судья медленно надел очки, развернул бумагу с приговором и начал читать монотонным, бесстрастным голосом:
— По совокупности совершённых преступлений, в том числе умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах, нанесения тяжкого вреда здоровью, вымогательства и незаконного оборота наркотических веществ, суд приговаривает Игоря Васильевича Ракитина к высшей мере наказания — смертной казни через расстрел.
В зале раздался гул. Кто‑то одобрительно захлопал, кто‑то выкрикнул: «Так ему и надо!». Группа людей, поддерживавших обвинение, переглянулась с довольными улыбками. Владелец сауны облегчённо выдохнул и вытер платком вспотевший лоб. Майор Холодов сдержанно кивнул, словно подтверждая, что так и должно было быть.
Мария Ивановна пошатнулась. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, лицо её побелело, губы дрожали. Слёзы хлынули из глаз, она закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.
— Нет… Нет… — шептала она, качая головой. — Сыночек…
Татьяна, мать Вовы, вскочила на ноги:
— Это несправедливо! Вы что, ослепли все?! — её голос сорвался на крик. — Он защищал людей! Он пытался остановить тех, кто убивал безнаказанно! Вы судите не того!
— Тишина в зале! — снова стукнул молотком судья. — Ещё одно нарушение порядка — и я удалю вас из зала.
Игорь стоял неподвижно, словно окаменев. Он смотрел прямо перед собой, лицо его ничего не выражало. Только в глазах читалась горькая усмешка — не над ситуацией, а над тем, как всё обернулось. Он медленно повернул голову и нашёл взглядом мать. Мария Ивановна подняла заплаканное лицо и встретилась с ним глазами. Игорь едва заметно улыбнулся ей — так, чтобы только она это увидела, — и кивнул, будто говоря: «Я держусь».
Конвоиры подошли к нему, чтобы увести. В этот момент кто‑то из задних рядов выкрикнул:
— Ублюдок! Получил по заслугам!
— Замолчите! — резко оборвала его Татьяна. — Вы все тут лжёте и продаётесь! А он один стоял против вас всех. И вот теперь вы его убили — не сегодня, так скоро. Но совесть‑то ваша с вами останется. Думаете, она вас не достанет?
Несколько человек в зале смущённо опустили глаза. Кто‑то отвернулся, делая вид, что не слышит. Но большинство продолжали одобрительно переговариваться: «Наконец‑то порядок навели», «Давно пора было», «Пусть другие теперь подумают, прежде чем законы нарушать».
Марию Ивановну поддерживала под руку Татьяна. Старушка дрожала всем телом, но нашла в себе силы выпрямиться.
— Спасибо вам, — прошептала она Татьяне. — Вы единственная, кто не побоялся сказать правду.
— Правда всегда одна, — тихо ответила Татьяна. — Просто не все её видят.
Конвоиры вывели Игоря из зала. Он не обернулся. Мария Ивановна закрыла глаза, сжала кулаки и прошептала:
— Я буду бороться. Я не сдамся. Я докажу, что ты невиновен.
В коридоре суда толпа быстро рассасывалась. Одни шли с чувством выполненного долга, другие — с тяжёлым осадком на душе. Где‑то в стороне перешёптывались:
— А может, и правда не всё так просто?
— Парень ведь не один был — за ним кто‑то стоял, кто реальные решения принимал…
— Страшно жить, когда судят вот так…
— Да ладно тебе, времена такие. Бандитов кругом полно, вот и рубят с плеча.
УАЗик медленно выехал со двора здания суда, сопровождаемый взглядами тех, кто ещё не разошёлся. Игорь сидел между двумя конвоирами на заднем сиденье, наручники по‑прежнему сковывали его руки. Он смотрел в окно — мимо проплывали серые пятиэтажки, редкие прохожие оборачивались на проезжающую милицейскую машину.
Водитель, пожилой сержант с залысинами, сосредоточенно вёл машину, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Рядом сидел второй конвоир — молодой лейтенант, плечистый, в расстегнутой форменной куртке. Он молча смотрел вперёд, время от времени проверяя, оглядываясь назад на маленькое решетчатое окошко, надёжно ли зафиксирован Игорь.
Машина выехала на главную дорогу и прибавила скорость. Игорь невольно напрягся: пейзаж за окном стал меняться — промзона, ржавые гаражи, заброшенные склады. В воздухе витала пыль, поднятая проезжающими грузовиками.
Дорога шла под уклон, затем плавно поворачивала налево. Водитель слегка сбросил скорость, готовясь к манёвру. Но в этот момент из‑за поворота неожиданно появился грузовик — он шёл на подъём, тяжело гружённый, и занимал почти всю ширину проезжей части.
— Эй, куда?! — выкрикнул водитель УАЗика, резко дёргая руль вправо.
Но было уже поздно.
Раздался оглушительный скрежет металла. УАЗик ударился боком о борт грузовика, его занесло на мокром асфальте — после утреннего дождя дорога ещё не успела высохнуть. Машина закрутилась, потеряла управление, вылетела с дороги в кювет, несколько раз перевернулась и замерла на боку, уткнувшись в кустарник.