Светлана как раз натирала обувницу до зеркального блеска (любимое занятие в пятницу вечером — дешевле психотерапевта), когда в дверь позвонили.
— Ща-ща, только пыль стряхну.
На пороге стояла Леночка. Дутая куртка цвета «кислотный лайм» распахнута настежь, под ней топик с надписью «Люблю богатых». Маникюр такой яркий, что в сумерках мог бы заменить маяк. Барабанит холёными ногтями по стразиковой сумочке.
Смотрит сверху вниз, хотя Светлана выше её на голову и плечи.
— Ключи отдавай. Быстро.
Леночка даже не удосужилась поздороваться. Второй акт «Санта-Барбары» начался без антракта.
— А волшебное слово? — Светлана отложила тряпку и оперлась плечом о косяк. — Допустим, «пожалуйста»? Или «будьте так добры»?
— Я пришла не шутки шутить. Антон сказал, у тебя второй брелок. Нам на дачу ехать, вообще-то. У нас выходные на носу.
«На дачу? — мысленно усмехнулась Светлана. — У них даже горшка комнатного нет, не то что дачи. Снимают однушку в панельке. Но мечтать, конечно, не вредно. Вредно не иметь чувства реальности».
— Ой, дача — это серьёзно. А картошку сажать будете или только шашлыки на кредитные деньги? — Светлана скрестила руки на груди.
Леночка вздёрнула острый подбородок. У неё была привычка выпячивать подбородок, словно таран, если чувствовала, что идёт на таран.
— Антон сказал, ты всё имущество под себя отжала. Квартиру, машину, даже кота его забрала.
— Кота, который ср@л в его тапки? — Светлана притворно задумалась. — Да, кота я забрала. Он, кстати, до сих пор в его тапки ссыт. Только тапок теперь нет — я их выкинула. Хорошая семейная традиция, знаешь ли.
Леночка попыталась протиснуться в коридор, но Светлана была непоколебима, как скала. Даже чуть шире расставила ноги — чисто на всякий пожарный.
— Марина, давай без цирка. Нам ключи нужны. Это его машина, он за ней ухаживал, масло менял, резину переобувал. А ты просто каталась.
«Ухаживал. Масло менял. Резину переобувал. — В голове Светланы включился режим «сарказм 3000». — Да он даже дворники самостоятельно купить боялся, потому что цена в автомагазине казалась ему «разводом лохов». Два года я ездила на лысой резине, потому что у него вечно были «сложные переговоры» по выходным».
— Законное имущество, говоришь? — Светлана хмыкнула. — А сам Антон где? Занят? Опять новый бизнес-план пишет? «Кошачий массаж на дому»? Или «Эко-сушка из одуванчиков»?
— Он работает! Он стрессует после вашего тяжелого развода.
Леночка поправила сумочку. Сумочка была явно с Алиэкспресса, но блестела, как настоящая итальянская кожа. Светлана мысленно поаплодировала оптическому обману.
— Знаешь, что мне Зинаида Петровна рассказала? — Леночка перешла в наступление. — Что ты из него все соки выпила. Он в этой квартире как в тюрьме сидел. Ты его не кормила, не любила, только деньги требовала.
— Ах, Зинаида Петровна? — Светлана радостно всплеснула руками. — Моя любимая свекровь, которая каждое воскресенье звонила проверить, не сдох ли её драгоценный сыночек с голоду? И приносила ему вареники в контейнерах? Да я ему ужины готовила, пока он в кресле лежал и «рилсы» про успешный успех смотрел!
— Врёшь ты всё!
— Ой, Лен, если б ты знала, какой у меня талант врать... Но не в этот раз. — Светлана вздохнула с театральной грустью. — Ладно, проходи на кухню. Чаю попьём. Правду матку узнаешь, поплачем вместе.
Леночка с подозрением потопталась на пороге, но любопытство пересилило. Она вошла.
Кухня оказалась обычной. Чистой. Даже уютной. Никакой разрухи и грязи, о которых шёпотом рассказывал Антон. Леночка брезгливо огляделась, как будто искала труп в шкафу.
— Садись, гостья дорогая. — Светлана кивнула на табуретку. Достала из ящика пухлую папку с документами.
— Это что? — Леночка напряглась.
— Это, Леночка, — Светлана эффектно хлопнула папкой по столу, — наш семейный театр одного актёра. В главной роли — твой бизнесмен.
Она выудила из папки несколько листов и разложила веером.
— Кредитный договор. Три года. Ставка — 18% годовых. Ежемесячный платёж — 32 тысячи. Плачу я. Машина в залоге у банка. Владелец — Светлана Игоревна. Понятия не имеешь, почему?
Леночка уставилась на бумаги. Её яркие губы беззвучно зашевелились.
— Но Антон сказал...
— Антон много чего сказал. — Светлана пододвинула кружку с остывшим чаем. — Пей давай, полезно для нервов. Он сказал, что он бизнесмен? А кто ему кредит одобрит с просрочками по микрозаймам на шаурмичную, которая сгорела вместе с надеждами человечества? Да никто. Даже ломбард ему фиг даст под залог его амбиций.
Леночка взяла бумаги дрожащими руками.
— А как же... А как же он говорил, что на Мальдивы? Что сделка скоро закроется? Что кольцо с бриллиантом...
— Бриллиант из «Фикс-Прайса», наверное. — Светлана безжалостно добила. — Лен, ты хорошая девочка, но слепая. Антон твой — профессиональный мечтатель. Он умеет красиво рассказывать. И кататься на чужой машине. А платить — нет. Он из этой квартиры с двумя сумками трусов ушёл, потому что больше ему ничего не принадлежало. Даже приставка, на которой он сутками играл в танки, — моя. Я её в рассрочку брала, между прочим.
Леночка побледнела. Её блестящая куртка вдруг повисла на плечах, как сдувшаяся гирлянда.
— А про алименты? Он говорил, ты у него через суд деньги отбираешь на какого-то ребёнка...
— Нет у меня никаких детей! — Светлана рассмеялась в голос. — О, это шедевр. Я теперь понимаю, почему он два месяца не звонил — легенду новую оттачивал. Это он свои старые кредиты отдавал, а мне приписывал. Удобно же: бывшая-стерва, ребёнок-невидимка. Спишутся, по-братски.
Леночка сидела, как пришибленная. В её идеальном мире успешного мужчины с тяжёлой судьбой случился тектонический разрыв.
— Так вот, моя хорошая, — Светлана пододвинула к ней листок с реквизитами. — У вас два варианта. Первый: сегодня к шести вечера вы пригоняете серый кроссовер сюда. Ключи, документы — в ящик. И пешком на остановку. Строить рай в шалаше я вам не мешаю.
Леночка подняла глаза.
— А второй?
— А второй... — Светлана покрутила на пальце запасной брелок, — я завтра в девять утра иду в банк и говорю: «Дорогие мои, извините, платить не могу. Забирайте свою машину. Ключи — вот, документы — вот, машина — вон, у подъезда №2, в новой счастливой семье катается». Приставы приедут быстро. Они вашу любовь не интересует. Им бы залоговое имущество вернуть.
Леночка резко встала, едва не опрокинув табуретку.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно. Я вообще человек серьёзный, Лен. В отличие от некоторых.
Леночка выскочила в коридор. Светлана проводила её ленивым взглядом. Уже у двери девица обернулась:
— А если мы ключи не отдадим?
— Тогда твой Антон впервые в жизни узнает, что такое общение с коллекторами. Весёлые ребята, между прочим. Расскажут ему про Мальдивы и про успешный успех. Но тебе, Лен, советую подумать: он с тобой останется, когда не на чем будет кататься?
Дверь хлопнула. В подъезде затопали каблучки — сначала решительно, потом всё быстрее, почти вприпрыжку.
Светлана закрыла дверь на два оборота, задвинула цепочку. Посмотрела на себя в зеркало.
— Неплохо, Света. Неплохо для старшей бухгалтерши.
Она вернулась на кухню, допила остывший чай и включила сериал. Через два часа пришло сообщение от Антона:
«Будет машина. Брелок оставим в ящике. Не надо в банк. Пожалуйста».
Светлана усмехнулась. Волшебное слово всё-таки прозвучало.
Ровно в 18:00, как по расписанию (у бухгалтеров пунктуальность в крови), серый кроссовер припарковался под окнами. Светлана вышла на балкон, завернувшись в старый плед.
Антон вылез из-за руля. Один. Леночки не было — видимо, скандал на полчаса раньше неё пришёл домой. Бывший муж постоял, потоптался, закурил. Докурил. Закурил вторую. Потом торопливо сунул ключи и бумаги в почтовый ящик и быстро зашагал прочь, сутулясь, словно нёс на спине мешок с чужими долгами.
Начинался мелкий дождь. До автобусной остановки — полтора километра. Зонтика у Антона не было.
Светлана допила чай, поставила кружку на подоконник и подумала: «А неплохо начинаются выходные. Надо будет завтра резину поменять. Сама. Без советчиков».
И улыбнулась.