Я живу на первом этаже уже десять лет. Квартира досталась от бабушки, старенькая, с высокими потолками и паркетом, который помнит ещё шестидесятые. Я люблю эту квартиру. Даже когда течёт крыша, даже когда зимой холодно, даже когда сосед сверху заливает меня в четвёртый раз.
Соседа зовут Геннадий Петрович. Он живёт этажом выше, в такой же двушке. Ему за шестьдесят, он одинокий, неработающий, каждый день пьёт. Иногда пиво, иногда что покрепче. Говорят, раньше он был инженером, потом завод закрыли, потом жена ушла, потом он опустился.
Я его жалела. Первый раз, когда он залил меня, я не стала писать заявление. Второй раз — тоже. Третий раз я вызвала аварийную службу, они составили акт, страховая выплатила десять тысяч, я сделала косметический ремонт на кухне, успокоилась.
Четвёртый раз случился в ноябре.
Я вернулась с работы, открыла дверь и услышала капли. Противные, редкие, с потолка в прихожей. Потом они стали чаще. Потом потекла стена в коридоре. Потом с кухни послышалось, как вода падает в кастрюлю, которую я забыла убрать.
Я подставила тазы, вёдра, миски. Вызвала аварийную службу. Они приехали через сорок минут. Сказали: «У соседа лопнула труба под мойкой, он не заметил, потому что был… ну вы понимаете». Они перекрыли воду, составили акт. Ущерб оценили в сто двадцать тысяч. Потолок, стены, напольное покрытие, мебель в прихожей — всё пострадало.
На следующий день я пошла к Геннадию Петровичу. Он открыл дверь в старом халате, глаза красные, руки трясутся.
— Геннадий Петрович, вы опять меня залили.
— Не специально, — буркнул он.
— Я знаю. Но ремонт стоил денег. Страховая выплачивает копейки. Вы можете помочь?
Он усмехнулся. Пенсия двенадцать тысяч. Какие сто двадцать?
— Не могу, — сказал он. — Нет денег.
— Тогда я вынуждена подать в суд.
— Подавай, — махнул рукой. — Всё равно ничего не получишь.
Я подала.
Муж против
Мой муж Дмитрий узнал об этом через неделю. Я не скрывала, но и не хвасталась. Сказала: «Я засудила соседа, теперь он выплачивает по пять тысяч в месяц». Дмитрий посмотрел на меня волком.
— Ты что, с ума сошла? Он старый одинокий человек.
— Он трижды заливал меня. Я молчала. В четвёртый раз я решила действовать.
— Он твой сосед. Ты с ним жить дальше будешь. Он тебе стены красить будет?
— Уже красил. Я сама красила. Три раза.
Дмитрий замолчал. Потом сказал:
— Он мой дальний родственник. По маминой линии. Она просила за него.
— Ты мне не говорил.
— Не считал нужным. Теперь считаю нужным: ты ведёшь себя неправильно.
Я посмотрела на мужа. Мужчина, с которым я прожила пять лет. Он требовал, чтобы я простила соседа, который разрушал мою квартиру, потому что тот его «дальний родственник».
— Дима, сто двадцать тысяч. Я потратила на ремонт. Страховая дала десять. Разницу я взяла из своих накоплений, из тех, что откладывала на летний отпуск.
— Я тебе компенсирую, — сказал он. — Только откажись от иска.
— Ты зарабатываешь шестьдесят тысяч. У нас ипотека, сын в школе. Откуда ты возьмёшь сто двадцать?
Он не ответил. Я ждала. Он молчал. Потом встал и ушёл на кухню.
Я не отозвала иск.
Суд
Заседание длилось тридцать минут. Геннадий Петрович пришёл в единственном костюме, мятом, но выглаженном. Сказал судье:
— Я пил, не спорю. Но не специально. Она злая баба, из-за денег скандалит.
Судья посмотрела на акты, на фото, на заключение аварийной службы. Спросила:
— Геннадий Петрович, вы признаёте, что залили квартиру истицы?
— Ну признаю.
— Вы готовы возместить ущерб?
— Откуда? У меня пенсия.
Судья вздохнула. Вынесла решение: взыскать с Геннадия Петровича в пользу Надежды 120 тысяч рублей и 10 тысяч госпошлины. Он должен платить, даже если пенсия маленькая. Приставы займутся принудительным взысканием.
Геннадий Петрович вышел из зала, даже не взглянул на меня.
Я выдохнула. Не от радости — от усталости.
Дмитрий дома не разговаривал со мной три дня. Потом сказал:
— Ты опозорила меня перед роднёй. Мать плачет. Говорит, что ты бездушная.
— Твоя мать живёт в другом городе и не имеет отношения к протекающим трубам.
— Она считает иначе. И я считаю иначе.
— Ты считаешь, что я должна была простить соседа, который разрушает мою квартиру, потому что он твой родственник?
— Я считаю, что ты могла бы договориться. Потерпеть. Он старый, больной.
— Он пьющий. Он не больной, он алкоголик. И это не оправдание.
Дмитрий хлопнул дверью. Вышел на балкон, закурил. Я слышала, как он кашляет, как тяжело дышит.
Он не на моей стороне. Никогда не был. Просто раньше я этого не замечала.
Приставы и первый платёж
Приставы нашли счета Геннадия Петровича. С них списали 5 тысяч — первый платёж. Он позвонил мне в тот же вечер. Пьяный, злой.
— Ты змея, — сказал он. — Из-за тебя я без денег остался. На что мне хлеб покупать?
— Вы не покупаете хлеб. Вы покупаете водку.
— Ах ты сука…
Я положила трубку. Заблокировала номер.
Дмитрий слышал разговор. Сказал:
— Он прав. Ты могла бы быть добрее.
— Это я во всём виновата? Он залил мою квартиру, он отказался платить, он меня оскорбляет, и я ещё должна быть добрее?
Дмитрий не ответил. Просто ушёл. В ту ночь он спал на диване.
Мы больше никогда не спали вместе.
Развод
Я подала на развод через три месяца. Дмитрий не удивился. Спросил только:
— Из-за соседа?
— Из-за того, что ты не на моей стороне. Никогда.
Он не спорил. Подписал все бумаги. Квартира осталась мне — она моя, куплена до брака. Сын остался со мной (ему десять лет, он сам сказал судье, что хочет жить с мамой). Дмитрий платит алименты, иногда приходит к сыну, играет в приставку, уходит.
Мы чужие люди. Это правильно.
Геннадий Петрович выплачивает долг до сих пор. По пять тысяч в месяц, иногда меньше. Приставы списывают с его пенсии. Он не звонит больше, не пишет.
Соседка снизу, тоже пенсионерка, сказала мне: «Ты правильно сделала. Его давно надо было на место поставить». Я кивнула.
Квартиру я отремонтировала. На деньги, которые вернул сосед, и на свои сбережения. Потолок белый, стены ровные, паркет зашлифовали. Теперь, когда сверху что-то капает, я не ставлю тазы. Я звоню в аварийную службу и составляю акт. Никакой жалости.
Жалость не помогает. Жалость позволяет соседу заливать квартиру в четвёртый раз и чувствовать себя правым.
Я больше не жалею. Я защищаю себя. И правильно делаю.
Дмитрий иногда звонит. Спрашивает: «Как квартира? Не протекает?» Я отвечаю: «Нет, теперь всё сухо».
Он молчит. Я молчу.
Мы оба знаем, что протекло совсем другое. Наши отношения. Из-за того, что он выбрал не меня. Выбрал пьющего родственника, который заливал мою квартиру четыре раза.
Я не жалею. Ни о чём. Сосед платит. Муж ушёл. Квартира сухая.
Всё правильно.
А вам приходилось сталкиваться с тем, что близкие вставали на сторону ваших обидчиков? Как вы поступали — терпели или уходили? Расскажите в комментариях.
💧 – если вашу квартиру тоже заливали соседи
⚖️ – если вы считаете, что героиня поступила правильно
💔 – если история вас тронула
Понравилась история? Подписывайтесь на канал – здесь каждый день выходят рассказы о жизни, судьбе и настоящих чувствах.