Бывший хакер из Белоруссии Дмитрий Насковец провел в тюрьмах Чехии и США более четырех лет. В Чехии он сидел в средневековом замке, где «рулили» зэки-украинцы. В США его судил Льюис Каплан — судья, перед которым также когда-то предстал президент Дональд Трамп. После Насковец попал в СИЗО, где, по его словам, позже убили Джеффри Эпштейна. А дальше – в тюрьму к криминальному авторитету, вместе с которым он прямо в камере готовил пиццу. Обо всем этом и многом другом Насковец рассказал в интервью «Газете.Ru».
Арест и европейские ценности
– Как вы попали в киберпреступность и чем занимались в этой сфере?
– Можно сказать случайно. Я просто еще со школы отлично знаю английский. Потом уже, в юности, оказалось, что один мой друг, бывший одноклассник – крупный киберпреступник. Занимался кардингом, мошенничеством…
По сути, весь этот фишинг и телефонные звонки с разводом на деньги когда-то начали мы. Это был конец нулевых.
Товарищ этот добывал украденные данные кредитных карт американцев и европейцев. Нужно было звонить и писать в банки, убеждать сотрудников разблокировать счета или подтверждать подозрительные операции. Ему нужен был человек, который в совершенстве знал английский, поэтому взял меня в свою бригаду.
– Как долго вы этим занимались?
– Это продолжалось три года. С 2007-й по 2010-й. Я был там писарем и переводчиком. Таких, как я, никогда не арестовывали раньше. Мне платили за звонок, за какую-то транзакцию, за перевод. Я зарабатывал примерно $20 за 15 минут. В день получалось, ну… до $600.
Да, это большие деньги, но они ни в какое сравнение не идут с миллионами, которые в этой организации проходили мимо меня.
Меня арестовали, потому что ФБР нужна была информация о том, как это все организовано.
– Вас арестовали в Чехии. Вы там отдыхали?
– Нет, нет, нет... Я там жил уже примерно год со своей бывшей женой.
Мы уехали, потому что в Белоруссии под нас начали копать – стало неспокойно.
У моего одноклассника были знакомые в Чехии. Они рассказали, что можно открыть бизнес, стать предпринимателями и получить на этом основании визу. И вот по бизнес-визе мы с женой переехали в Прагу. Она там и осталась жить после моего ареста и срока.
– В Чехии арестовали по запросу США?
– Да.
– Вместе с вами кого-то взяли еще из вашей киберпреступной организации?
– Да, еще двоих, но в Белоруссии, в разных городах.
В одну и ту же минуту арестовали меня в Праге и моих подельников в Белоруссии.
– Сотрудничество с белорусскими правоохранителями шло по линии Европола?
– Нет, белорусы по-другому работают. Они не выдают своих – они берут доказательства и по законам Белоруссии дают срок. В итоге мои друзья сидели 8 и 12 лет. А я 4 с небольшим.
– Помните момент задержания? Как это было?
– Да, это было, кажется, 15 апреля 2010 года. На тот момент я пытался уже подзавязать с этой темой немного. Пробовать каким-то легальным бизнесом заниматься. Поэтому арест стал… сюрпризом.
Это было утро. Мы завтракали. Вдруг в квартире отключился свет. В дверь сразу позвонили. Смотрю – там мужик. Говорит, что электрик. И одет как электрик. Просит открыть дверь, чтобы что-то там починить. Я повелся, открываю, а он сразу пистолет достает.
Я это хорошо запомнил, потому что у него пистолет был необычный. Знаете… Как у Робокопа, с лазером, каким-то картриджем внизу. Говорит: «Все, ты арестован». Дальше по-чешски что-то – я не понял.
Если честно, первая мысль – меня грабить пришли. Потому что в Чехии там немножко дико было на тот момент. Преступные бригады врывались в казино, грабили… Но потом увидел полицейских (у дома стояли), понял, что это за мной. Мне дали бумагу почитать. И там было написано, что меня хотят привезти в суд в Манхэттене. Обвиняют в киберпреступлении.
– Вас задержали и куда-то повезли?
– Ну, Чехия все-таки правовое государство. Они сразу привезли меня в суд. И судью достали... независимого, обычного. Непрофильного, в общем. Он читает материалы дела и говорит: «Послушай, они написали одну страницу обвинений. У них есть 30 дней, чтобы прислать доказательства. Если не пришлют, отпустим».
Я обрадовался. Сижу в СИЗО месяц, потираю руки, думаю: «Ну все – сейчас выйду». И тут мне судья говорит: «А, извини – я ошибся. Не 30 дней, а 60». Я такой: »[слова разочарования]». В общем, жду дальше, и на 59-й день из США все присылают. Я смотрю, что там, и понимаю, что не отвертишься.
Мне еще адвокат попался, с усами… Видно, что серьезный, опытный. Он говорит: «Друг, у тебя проблема в Америке. Едь в Америку и там ее решай. Здесь тебя не выпустят». И вот я поехал в Америку. Полетел…
– Подождите, а сколько вы в итоге провели в заключении на территории ЕС?
– Полгода. В двух местах успел посидеть. Первое – я там месяца четыре провел – буквально средневековый замок. Панкрацкая тюрьма, кажется, называется. В ней еще СИЗО есть. Прикольное место. Сотни лет ему. Там во время коммунизма диссидентов вешали.
Но содержание там жестокое. Как у нас в Белоруссии и России, вероятно. Ты постоянно закрыт в камере. Тебя выводят на прогулку. Кормушка. Если ты хочешь сказать что-то охраннику, ты должен сказать: «Разрешите обратиться». Даже смотреть на него без разрешения нельзя было. Очень строго.
Но, с другой стороны, не ГУЛАГ. Было тепло, сухо и кормили, в общем, адекватно.
– Кто были ваши сокамерники?
– Много всяких: африканец, алжирец, был чувак из Словакии, молдаванин. В основном какие-то местные мелкие преступники. Наркотики, драки…
– Были ли в этой тюрьме русскоязычные?
– Украинцев было много. Они вообще, мне кажется, там управляли, так сказать, бытом и понятиями. Когда я вышел первый раз во дворик, ко мне подошел человек и сказал: «Кто ты по жизни? Кому ты заносишь: киевским или львовским?» И я ему честно ответил, что из Беларуси, подозреваюсь в мошенничестве, хакер… В общем, интеллигентный человек. Ну и как-то обошлось без конфликтов, влился в компанию.
– Куда тебя после перевели?
– В тюрьму возле аэропорта. Потом за мной на самолете прибыли два агента ФБР. В очках темных, с бейджиками, в форме. Как в кино, короче. Посадили меня в самый обычный рейсовый самолет. Обмотали железными цепями. Даже ноги. Прикинь?
Усадили посередине салона. Люди, которые меня видели, с ума сходили – думали, что с ними террориста какого-то везут.
Запомнилось, что туалетом можно было пользоваться только с открытой дверью. Заходишь, а на тебя мусор смотрит. Насколько я знаю, был прецедент, как в фильме «Поймай меня, если сможешь». В нем персонаж Леонардо Ди Каприо перед вылетом отпрашивается в туалет, откручивает унитаз и сбегает.
Однажды в Нью-Йорке
– В США тебя сразу в СИЗО отправили?
– Да, в Metropolitan Correctional Center в Манхэттене. Это исправительный центр. Известен тем, что в нем содержался и был убит Джеффри Эпштейн. Уверен, его там зэки старой школы порешали за педофилию. После этого случая, кстати, центр закрыли. Настолько сильным оказался резонанс.
В общем, я там полгода провел.
А потом меня перевели в Бруклин, в Бруклинское федеральное СИЗО или MDC Brooklyn, если быть точным. И эта тюрьма тоже известна! Потому что в ней сейчас Николас Мадуро находится.
– Как долго вы там пробыли?
– Тоже несколько месяцев. Вообще, сидя в каждом месте по чуть-чуть, я сменил более 10 тюрем.
В Бруклине, кстати, приключилась интересная история. Там был байкер, ну… White power, нацик. Подошел ко мне и спрашивает: «Ты русский?». Я ему пытаюсь объяснить, что, вообще-то, белорус, но безуспешно, – им там все равно по большому счету. В общем, оказалось, русские у них в почете.
И мне этот байкер мне привилегию оформил: разрешил пользоваться стиральной машиной для белых. У white power на этот счет пунктик: не дай бог какой-нибудь нига свою майку постирает с ними.
– А сидели с кем?
– Ооо! Это еще одна крутая история… Я попал к мужику из Пуэрто-Рико. Честно говоря, я так и не узнал до конца почему, но он был важным человеком. У него был бизнес в тюрьме. Ему позволяли вести дело там. Я заехал к нему, и он предложил мне работать с ним. Делать пиццы…
– Пиццы?
– Да, пиццы…
– В тюрьме? Замороженные что ли?
– Нет!
Короче, там была кухня. Туда завозили еду на весь блок. И вместе с ней – ну… печка такая огромная. Электрическая. Духовка. В ней все эти порционные блюда разогревались.
Энджел… Сокамерника так звали – Ангел по-нашему! Не шучу… Он как-то договорился, чтобы после подогрева печка не выключалась. И в этой печке мы пекли пиццы. Которые он сам у нас в камере делал. Как и где он брал тесто, соус, я не очень вникал, потому что это была контрабанда, мутные дела. Я в них не лез.
В общем, за вечер мы пекли 20 пицц. И они раскупались моментально. За какие-то бешеные бабки. Покупали их местные авторитеты, которые собирались у покерного стола по ночам.
– Интересный человек…
– Да. Он предложил работать, а я особо даже не сопротивлялся. У него все зубы золотые. Он еще какой-то мусульманин вроде. Как он рассказывал, на воле был серьезным бандитом. С оружием грабил наркоторговцев или что-то вроде того.
Он еще сигаретами торговал. Причем в США нельзя в тюрьмах курить. Ну, в тех местах, где я сидел. Энджел через охранников контрабанду получал. Есть пачка. В ней 20 сигарет. Но он из каждой крутил несколько маленьких. Ну очень маленьких… На две-три затяжки буквально. Продавал их прям дорого… Как бы не соврать, долларов по 10 за штуку.
В США с сигаретами строго, да… Не то что в Чехии. В Чехии мы весь день либо курили, либо ели.
– Если запрещено, то как курили?
– Курили прямо в унитаз. Выдыхаешь дым и сразу смываешь – дым утягивает вместе с водой. Но курили только ночью. И только когда дежурил ленивый охранник. Работал там один, которому лень было возиться: протоколы оформлять, обходы делать… Только в Бруклине такой был.
Помню я еще в первую ночь [офигел]. Заехал в камеру, и Энджел ночью начинает курить. Я говорю: »[Бога ради], Энджел, ты что творишь? Нас же сейчас повяжут! Я уже в тюрьме сижу! Ты хочешь, чтобы меня арестовали еще сильнее? Я не хочу!» А он мне: «Не-не-не, не волнуйся… Все нормально. Сегодня хороший охранник». И действительно: он покурил, и ему ничего за это не было.
– Ты сказал, что Энджел продавал сигареты. У вас в ходу прям купюры были?
– Нет. Были марки, почтовые. Каждая – номиналом 50 центов. Их ограниченное количество можно одновременно держать. Они приобретались в тюремном магазине. За деньги, которые на счет клали близкие или родственники. За марки покупались продукты и другие товары в том же ларьке. А дальше – купленное в магазине менялось на сигареты, пиццу и прочее. При этом цены все равно назывались в долларах.
Мне «платили» пончиками, консервами и другими продуктами из местного магазина. В какой-то момент у меня под кроватью все место было забито товаром из ларька: какими-то жвачками, блин, сникерсами, консервными банками, кофе, сахаром, молоком… В общем, мы участвовали в бешеной движухе.
– А как с русскоязычными складывались отношения? Были такие?
– Были. Много. Самая большая группа была в Бруклине, наверное. Потому что все-таки в Бруклине очень много русскоязычных, живет. Около двух миллионов человек.
Вообще русскоязычных все хорошо принимают в американских местах заключения. Для white power – мы белые. Для латиносов – у нас там якобы традиции, культура семьи похожие. У черных в принципе на нас никаких обид нет.
Нашего брата в американских тюрьмах будто бы всегда хорошо принимают, с уважением, что ли.
Плюс у меня статья была такая… Романтическая. Говоришь: «Хакер». И все такие одобрительно: «Ооо… Непростой человек». Многим очень интересно узнать про хакеров. В одной тюрьме к моей камере даже охранник по ночам приходил, расспрашивал.
– Куда отправились после Бруклина?
– В лагерь. Зоной вы такие места называете. Большая тюрьма на 1500 зэков. Но там тоже пробыл несколько месяцев буквально.
Смотрите, в США меня приговорили к двум годам и семи месяцам за криминал. Из них я полгода отсидел в Чехии. Потом мне месяц сняли за хорошее поведение. В итоге я по своему делу в тюрьмах США провел около двух лет. Но!
По окончании срока я не вышел добровольно. Потому что понимал: если я выйду, меня сразу экстрадируют в Беларусь, а там мне светит еще восемь лет. Поэтому я подался на статус беженца. Легализация заняла два года. И эти два года я провел во многих разных иммиграционных тюрьмах.
Свобода
– Помните день, когда вышли окончательно, после иммиграционных тюрем?
– Да, я вышел 29 октября 2014 года. Из тюрьмы, которая находится в Пенсильвании, в лесу. За мной приехал армянин из Филадельфии, с которым я сдружился в одном из мест заключения, но он освободился раньше. В Америке просто не отпускают зэков, если за ними никто не приезжает.
Причем… В день моего выхода в эту тюрьму завозили какого-то бешеного убийцу. Из-за этого вот-вот должны были ввести локдаун: все закрыть, никого не впускать и никого не выпускать. А за мной уже приехали.
Мне пришлось очень сильно просить охранников, чтобы сделали исключение. Я был на хорошем счету, и мне пошли навстречу. Говорят: «Ладно, иди, но сразу уезжайте, чтобы вас никто не видел». Я залезаю в машину, говорю: «Едем». Отъезжаем километр-два, и нам навстречу огромный кортеж полицейских машин – везли убийцу.
– Вы долго пробыли в Филадельфии?
– Одну ночь. Уже на следующее утро я отправился в Нью-Йорк на автобусе к знакомым знакомых. Я хорошо запомнил этот день, потому что это было 30 октября, Хэллоуин. Я шел по городу в спортивном костюме, который в тюрьме продавался. С сумкой характерной, типа торбы. Это угадываемый атрибут недавнего зэка.
Но так как был Хэллоуин, большинство думало, что я просто в костюме.
– Вы быстро нашли работу?
– Я почти сразу пошел работать помощником адвоката Аркадия Буха (известный адвокат, который специализируется на защите русскоязычных киберпреступников в США. – «Газета.Ru»). Он меня защищал в США. Это был 2010 год. Он тогда только раскручивался и согласился представлять меня практически бесплатно. Мы с ним тогда и подружились.
Потом он узнал, что я свое «убежище» (статус беженца) сам выиграл, без адвоката, и позвал к себе работать. Я у него проработал где-то полгода. Благодаря Буху я сделал важный уверенный шаг в социализацию.
– Потом вы открыли свою юридическую фирму?
– Не сразу. Прошло некоторое время. У меня жена появилась – Елена Шарова. Украинка. Юрист. Мы с ней фирму открыли.
– Вы возобновили связи в киберпреступном комьюнити после тюрьмы или зареклись больше там не появляться?
– Вернулся сразу. Но… Это специфика индустрии, в которой я работаю. Моей профессии.
Я остался в криминальном мире, но только из-за того, что мы практикуем уголовное право и юридическую защиту людей из этого мира.
– Не было мыслей вернуться к киберпреступлениям?
– Точно нет. Слушайте, у меня был серьезный судья – Льюис Каплан. Он относительно недавно Дональда Трампа судил в том же суде, где судили и меня. Он мне сказал: «Вас здесь – передо мной – больше быть не должно. Я не хочу вас здесь видеть. Потому что если вас арестуют еще раз, вы снова окажетесь передо мной. И приговор будет суровым». Я ему пообещал, что в зале суда мы больше не встретимся. И планирую придерживаться этого обещания. Потому что у меня одна попытка.
Если вдруг что, меня сразу отправят в тюрьму. Я не хочу этого.