«Проект «Бумер» был придуман — нет, витал в воздухе! — еще с момента моего поступления во ВГИК. Приехали Петя Буслов и Илья Хотиненко, сын Владимира Ивановича, ко мне в общагу и говорят: «Короче, Вован, есть такая тема. Там парни едут на «бэхе», у них сзади такой пакет… Прикольно?» — «Наверное», — отвечаю я. Петя же родом откуда-то из «Хабары», как он сам говорит, то есть из Хабаровска, и там группировки были, угонявшие машины, — Петя сам оказался немного в теме», — рассказывает актер и педагог Владимир Вдовиченков.
— Никогда не могла предположить, что мы с вами когда-нибудь будем встречаться во ВГИКе, причем вы — в качестве руководителя курса...
— Я же здесь учился. Наташ, я сам не предполагал, что так будет. Это вышло совершенно случайно. Мы с Еленой (жена, актриса Елена Лядова. — Прим. ред.) были на вручении премии «Золотой орел», и на выходе оттуда нас поймал Владимир Сергеевич Малышев (ректор Всероссийского государственного университета кинематографии имени С. А. Герасимова. — Прим. ред.): «Так, ребята, есть предложение…» И мы, на какой-то радостной волне, согласились на тему преподавания поговорить.
— Был хороший день: вы не просто там присутствовали, а получили «Золотого орла» за «Противостояние», а Елена — за «Воздух». И с двумя «птицами» возвращались домой. И тут такое предложение…
— Да, хороший день. Но у нас было время подумать, и мы засомневались. А когда пришли на разговор и выразили свои сомнения — мол, крайне редко хорошие артисты могут стать хорошими педагогами, обычно получается наоборот, — нас переубедили… Хотя я давно знал: Елена и в этом смысле одаренный человек. Я ее сто тысяч лет назад спрашивал: «Ты себя педагогом не видишь?» А она: «Ну можно было бы попробовать, но где?..» И вдруг такой вариант.
— И теперь у вас 22 души, 22 сердца и 22 судьбы.
— Да.
— Как выбрать из четырех тысяч всего два десятка и не пропустить талант?
«Мы много внимания уделяем крутым пацанам, которыми восхищался обыватель, и никто не задумывается, а как удалось из такого кроваво-беспредельного месива 90-х годов превратить страну в ту, где стало безопасно жить и ходить по улицам»
— Это наш первый набор, и мы исходили из принципа: ляжет на сердце или не ляжет. Не такой уж и плохой подход, ведь возможности человека чувствуются. Да, на прослушивании читают басню, прозу, стихотворение, но по большому счету это процентов на девяносто не работает. Были ребята, которые читали не блестяще, но что-то в них ощущалось такое неуловимое. И вот после целого дня прослушиваний мы приходим домой, разговариваем и понимаем, что не выходит человек из головы, — значит, возможно, он тот, кто нам нужен. Ну а от ошибок никто не застрахован, не ошибается тот, кто ничего не делает. Но в целом вот уже почти год преподаем, работа потихоньку идет, и, мне кажется, мы не ошиблись.
— А вы копируете ваших собственных педагогов? Может, «крадете» у них что-то из того, что они вам говорили и что вы считаете важным теперь сказать своим студентам?
— Конечно, только это называется не украсть, а присвоить в своей обработанной версии. Моим мастером был Георгий Георгиевич Тараторкин, он часто нам говорил о каких-то петельках-крючочках. Я не понимал, почему он обращает внимание на какие-то вторичные вещи. Ведь самое главное — текст и партнер. А теперь, когда я в профессии уже почти 25 лет, понимаю, о чем он говорил. И знаю: когда я то же самое буду рассказывать своим студентам, они меня не поймут. Зато лет через 10—15 вспомнят.
— Еще Тараторкин вам говорил, что важна каждая работа, даже такая, о которой ты не думаешь как о чем-то грандиозном.
— У нас преподавал Владимир Петрович Поглазов, как и многие его коллеги, он был «щукинец». Формулировал иногда непечатно, но смысл был такой: когда выходишь на сцену, ты либо артист, либо никто. Иными словами, все, что ты делаешь на публику, должно быть сделано с максимальной отдачей. Твои работы окажутся в нужном месте в нужное время, и тебе откроются какие-то двери… Когда я учился в институте, мы снимались в короткометражных студенческих фильмах. На одной такой «коротышке», кстати довольно глупой и смешной, я познакомился с Петей Бусловым. И во что это вылилось в результате? Петр Викторович снимал свой дипломный фильм «Бумер» здесь, во ВГИКе, и я получил роль. Никогда не угадаешь, где найдешь, где потеряешь. Я и студентам своим говорю: «Всегда старайтесь выполнять работу на сто процентов».
— А вы их учите тому, как защитить себя, чтобы не сойти с ума? Вы как-то говорили, что артист должен по команде режиссера заплакать или засмеяться, и хорошо, если психика расшатана. По сути, это же похоже на биполярку…
— Нет, нет. Бытует мнение, что артист немножечко психически нездоровый, раз его из огня да в полымя швыряет. Но он не должен сходить с ума, когда переходит из одного состояния в другое. Для этого и существует обучение профессии, чтобы знать, на какие клавиши нажимать. Вот приходит студент, просто сидит на занятии, и ты его постепенно подводишь к тому, чтобы он сыграл этюд. Этюды для актера как гаммы для пианиста. И когда просишь его заплакать, бессмысленно говорить: «Давай, реви! А если не можешь — все, кыш со сцены». Нет, ты показываешь триггерные точки, задействовав которые можно вызвать нужное состояние, и оно само выведет человека на слезы. Это все профессиональные штуки, которые студент должен знать. Бывают, конечно, актеры от Бога, гениальные, которым объяснять ничего не нужно.
— У вас есть такие?
— Надеюсь, есть. Мне кажется, они все одаренные.
— Кто-то уже снимается и, может быть, уже стал звездой?
— Нет, мы не брали таких студентов. Как только студент начинает сниматься, учиться ему уже по большому счету не нужно. Потому что на площадке своеобразный опыт — может, не такой полноценный, как если бы человек обучался четыре года и отыграл в студенческих отрывках… Кино — это фактура. Если есть внешние данные, внутренние подкрутят, 10—20 дублей — выжмут эмоцию, а если не получится, «восьмерку» снимут, тебя за кадром оставят и акцент сделают на твоем партнере. Кино — хитрая история, чистый обман. И поэтому оно может навредить. Начинаешь сниматься в кино, и у тебя уже ощущение — а зачем учиться, я и так все знаю.
— То есть вы договорились, что на первом курсе они не снимаются?
— У них просто нет на съемки времени. Конечно, они подходят иногда, говорят: вот, меня пригласил студент с режиссерского факультета, у него свой дипломный отрывок. Это нормальный процесс, но в свободное от учебы время. Нас так же учили — на первом курсе сниматься не рекомендовали, на втором тоже. С третьего, с четвертого курса — может быть.
— Вы как актер и Елена как актриса не теряете ли что-то, отдавая так много времени студентам?
— Наоборот, приобретаем. Молодая кровь! Ну вот сегодня, допустим, этюды. Студенты принесут наблюдения: в метро кого-то он увидел, на улице, в кафе, в зоопарке, в цирке — где угодно. И ты, разбирая и объясняя ему, на что нужно обратить внимание, волей-неволей проверяешь себя. А я? Вот у меня завтра съемка, я все продумал, не на привычных ли клавишах работаю?
— Молодежь сейчас идет в артисты за деньгами и славой?
«Позвонил маме, рассказал, что дали «народного», она говорит: «Я все-таки дожила!» Больше всех радовалась любимая жена: «Вова, да ты не народный, а международный артист, с тобой по улице нельзя пройти!»
— Да и мы шли за этим же. В артисты всегда идут за славой и за деньгами.
— Если бы вам в 97-м году сказали: «Вова, ты будешь народным и еще мастером курса», что бы вы ощутили?
— Ну, наберусь наглости и отвечу честно: когда я поступал, был уверен, что карьера сложится. Возможно, потому, что прикладывал для этого усилия. Мир так устроен, что сколько вложишь, столько и получишь.
— Даже в творчестве?
— Тридцать процентов успеха — данные, тридцать — стечение обстоятельств и сорок — труд. Когда говорят: «Успех на сто процентов зависит от труда», это, конечно, ерунда. Нужно оказаться в нужное время в нужном месте, но и быть готовым. Я своим студентам это тоже говорю. Мы сейчас ставим их в такие ситуации, когда они вынуждены пахать. Ребята устают, засыпают на уроках, жалуются, что ни на что времени не хватает…
— Они могут вам жаловаться? С личными вопросами прийти: «я влюбился, меня разлюбили, болит живот, негде жить»?
— Если негде жить, мы помогаем. Вот двум нашим ребятам выбили места в общежитии. Один из них москвич, и ему место по закону не полагалось, но у него сложные семейные обстоятельства, поэтому мы пошли к ректору, попросили за него и услышали: «Под вашу ответственность».
— А можете накормить, напоить?
— Мы этим и занимаемся. Например, если у нас долгое занятие по мастерству, заказываем пиццу, курьер привозит десять штук, едим, пьем лимонад, болтаем. Это заодно и снимает какой-то суперофициоз, ставит нас в один ряд по-человечески. Ты перестаешь быть для них каким-то инопланетянином.
— А если у вас или у Лены занятия со студентами и на этот же день назначены съемки?
— Будем сниматься, но мы студентов не бросаем, у них есть педагоги… На самом деле во ВГИКе нас считают немножко сумасшедшими, потому что при нашей востребованности мы стараемся бывать на занятиях. Можно, как другие известные люди, у которых тут мастерские, приходить раз в месяц, но нам это не интересно, не имело бы смысла впрягаться. И мы выделили на преподавание два дня в неделю: среду и субботу. Вот сегодня Елена занята, я приехал заниматься. Со следующей недели я занят, Елена будет приезжать. Если мы оба заняты, есть педагоги, которые прекрасно преподают. Принято, что мастер курса — это человек, который спускается с небес несколько раз в месяц, и все студенты открыв рот на него смотрят. Но мы решили немножко такую практику изменить и стали действительно с ними заниматься. При этом не забрасываем съемки.
— Владимир, у вас недавно вышло несколько проектов, среди которых исторический приключенческий сериал «Царь ночи», а еще полный метр «Мужу привет», прекрасная мелодрама, которая получила на ММКФ приз «Серебряный Святой Георгий». Это приятно, потому что обычно мелодрамы у нас почему-то не умеют снимать.
— Все благодаря режиссеру Антону Маслову и его жене Маше, вместе с которой он писал сценарий семь лет. То есть это не халтура, и Антон действительно знает, чего хочет. Он открывает свою душу, показывает сердце, и ты доверяешь ему.
— Удивительно, насколько органично вы стали персонажем мелодрамы, а не боевика или детектива, как будто новый артист родился.
— Просто раньше мне подобного материала почти не предлагали. За всю мою жизнь было две-три мелодрамы. А мне в мелодрамах очень приятно сниматься, я и смотреть их люблю. Вот буквально позавчера смотрел «Худший человек на свете» режиссера Йоакима Триера. Фрагмент жизни женщины, которая любит, расстается и опять влюбляется. Вот такого рода фильмы мне нравятся.
— В каких еще картинах вас в ближайшее время увидят зрители?
«Герой нашего времени у каждого, наверное, свой… Вот когда я в Советском Союзе родился, когда был молод, бытовало мнение, что образец для подражания — какой-то такой честный человек, который, не знаю… готов пожертвовать здоровьем и жизнью ради великих целей»
— Я сыграл хирурга-кардиолога в фильме «Пульс». В роли его жены — прекрасная Полина Кутепова. Этот фильм-катастрофу с горящей больницей, операциями, ручным массажем сердца, скальпелями, катетерами и тому подобным мы сняли стремительно. Я его жду, мне интересно, что получилось.
— Я вот жду проект «Айда!».
— Его шлифуют потихоньку. «Айда!» — история вроде бы о том же, о чем были «Бригада» и «Слово пацана. Кровь на асфальте». Но тут взгляд совсем с другой стороны. Я играю Никонова — следователя, который расследует дело молодежной банды «Тяп-Ляп», существовавшей в Казани в 70-е годы. У него был реальный прототип, этот человек уже умер, к сожалению. Мы все много внимания уделяем крутым пацанам, которые свою жизнь сами строили, которыми восхищался обыватель, и никто не задумывается, а как удалось из такого кроваво-беспредельного месива 90-х годов превратить страну в ту, где стало безопасно жить и ходить по улицам. Поверьте мне, я много по миру поездил со спектаклем Деклана Доннеллана «Двенадцатая ночь»: самая спокойная, самая мирная страна — это Россия. Нигде я не чувствую себя в безопасности так, как на Родине… Но возвращаюсь к моему персонажу Никонову.
Мне хотелось бы рассказать о людях, которые, невзирая ни на что — на ситуацию в стране, на сбитые приоритеты, — скрупулезно день за днем делали свое дело. Это очень плохо, когда ко мне подходит человек и говорит: «Бригада» такой крутой фильм! Такого вы парня сыграли! Ваша четверка — вообще офигеть!» Мне хочется всегда спросить: «А к тебе никто из такой четверки не приходил в 90-е с паяльником? Как бы ты себя повел в этой ситуации?» Вот что делать людям, по которым этот криминал прошелся катком? Я просто добропорядочный гражданин, стараюсь не нарушать законы, плачу налоги. Обычный горожанин, который хочет мира, счастья и спокойствия. И поэтому мне интереснее криминальные истории, рассказанные от лица людей, которые боролись с жестокостью и злом, были на стороне добра.
— Вы еще в «Противостоянии» сыграли следователя.
— А знаете, почему? Потому что, когда ты молод, прикольно играть бандитов. Но когда взрослеешь, понимаешь, что круто сыграть милиционера. Есть такое выражение: глуп тот, кто в молодости не был революционером, а в старости не стал консерватором. Когда ты молод, когда бушуют гормоны, кажется, что мир может под тебя прогнуться. Неправда! Он нагнет тебя, если будешь дураком… Это не значит, что мы предаем какие-то свои идеалы, просто взгляд на жизнь меняется. Мы оказываемся в разных ситуациях, обрастаем бытом, детьми, внуками. У меня внуку Мише уже два с половиной года. Как я могу хотеть, чтобы он в криминал пошел? Да нет, конечно, я бы хотел, чтобы он стал добропорядочным человеком, у которого было бы счастье, семья, дети, любимая работа…
— Но именно благодаря фильмам Алексея Сидорова «Бригада» и Петра Буслова «Бумер» вы стали звездой. Как удалось вытащить этот суперджекпот — одновременно попасть сразу в два самых крутых проекта?
— «Бумер» был придуман — нет, витал в воздухе! — еще с момента моего поступления во ВГИК. Приехали Петя Буслов и Илья Хотиненко, сын Владимира Ивановича, ко мне в общагу и говорят: «Короче, Вован, есть такая тема. Там парни едут на «бэхе», у них сзади такой пакет… Прикольно?» — «Наверное», — отвечаю я. То есть идея про парней с улицы, полубандитов-полугероев, очень рано пришла Пете в голову, потому что он родом откуда-то из «Хабары», как он сам говорит, то есть из Хабаровска, и там были группировки, угонявшие машины, — Петя сам оказался немного в теме. Не в смысле занимался криминалом, но знал про это. Ну и тоже был, как я это называю, «околоплавающий», сочувствующий. И вот мы этот проект долго обсуждали, обсуждали, а затем все как-то затихло. А потом, летом между третьим и четвертым курсом, я подрабатывал метрдотелем в ночном клубе, а до этого официантом, надо было денег заработать на жизнь. И тут меня пригласили на пробы к Лешке Сидорову в «Бригаду».
Слово за слово, и я оказался в этом проекте. Конечно же сразу согласился, не раздумывая ни о чем. Мы с ним сняли эту историю, она вышла в 2002 году. После чего звонит мне Петр Буслов и говорит: «Ты не будешь сниматься у меня в «Бумере», ты меня предал, бросил. У нас же история про четверых парней, и ты вдруг снимаешься в истории про четверых парней». Я ответил: «Петя, ну дорогой ты мой, будет ли проект «Бумер» или нет, я не знаю, а тут поступило конкретное предложение, почему я должен был отказаться?» — «Все решено! Не будешь сниматься!» — «Ладно, не буду». Проходит, наверное, месяц, он звонит мне снова: «Я тебе сценарий пришлю, прочитай». — «Ты же не хотел меня снимать». — «Да я всех попробовал, никто не годится, давай, будем работать».
Мне повезло, что Петя меня знал, и еще время такое было в 97-м году, когда я поступал, и в 2000-м, когда снимался в фильме «Бригада»: все мужское население у нас пошло либо в бандиты, либо в менты, либо в коммерсы. Во всяком случае, та часть мужского населения, которая привыкла брать судьбу в свои руки. И поэтому среди актеров выбор был невелик, десяток человек. Это сейчас все хотят быть артистами.
— И еще блогерами, но уже поменьше… Владимир, а как вам кажется, кто сейчас герои нашего времени?
— Я не знаю, кто герой нашего времени, у каждого, наверное, он свой… Вот когда я в Советском Союзе родился, когда был молод, бытовало мнение, что образец для подражания — какой-то такой честный человек, который, не знаю… готов пожертвовать здоровьем и жизнью ради великих целей.
— Да, я помню, мы читали книгу «Пионеры-герои», и я рыдала во втором классе, что уже старая и скоро перерасту возраст, когда можно совершить подвиг.
— Да, растили людей, готовых к подвигу. Мы взахлеб смотрели фильмы про войну. Например, «В зоне особого внимания» с Галкиным-старшим. Или «Зорро» с Аленом Делоном. Хотелось быть благородным, чтобы тебя все любили, а ты бы пожертвовал собственной жизнью ради абстрактного всеобщего счастья. Я не знаю, какие герои или героини были у девочек, но у мальчиков — такие… А сейчас какое-то размытое время. Ну даже взять отношение к СВО: диаметрально противоположные взгляды у людей. Кто-то понимает и принимает то, что есть, и ценит героизм парней, которые гибнут сейчас за то, чтобы мы могли ходить в ресторан, пользоваться интернетом и жить прекрасно, свободно. А кто-то говорит, что нужно быть пацифистом, нет насилию, любовь побеждает зло. Вот и герои фильмов «Бригада» или «Бумер» не у всех пользуются признанием. Есть люди, которые ненавидят эти картины и ругают изо всех сил за то, что они романтизируют самое негативное в нашей жизни… Не знаю, кто сейчас герой. Наверное, Юра Борисов. А может, Марк Эйдельштейн.
— Ну а для вас? Кем вы восхищаетесь?
— Я восхищаюсь нашими парнями, которые воюют. Мне кажется, это максимальная точка, которой человек может достичь. В них готовность к самопожертвованию по-прежнему осталась. Лихие времена не выбили из меня вот этой любви к героям. Человек, готовый отдать жизнь и здоровье на благо других, для меня герой. А артисты? Ну, артисты… Я знаю эту кухню изнутри и еще знаю, что артисты — это требуха, ничего из себя не представляющая. Девяносто процентов — просто масочка красивая.
«Я часто задаю себе вопрос: а смог бы я? Как бы поступил в той или иной ситуации? И не всегда ответ мне самому нравится. Вот как не быть трусом, как уметь отстаивать свою точку зрения, даже если эта точка зрения сейчас не в мейнстриме? Как оставаться самим собой при множестве искушений?»
— И вы?
— Ну наверное, и я. Я часто задаю себе вопрос: а смог бы я? Как бы поступил в той или иной ситуации? И не всегда ответ мне самому нравится. Вот как не быть трусом, как уметь отстаивать свою точку зрения, даже если эта точка зрения сейчас не в мейнстриме? Как оставаться самим собой при множестве искушений?
— Чтобы оставаться самим собой, нужно понимать, кто ты.
— Я уже, наверное, чуточку понимаю.
— Кто вы?
— Я Вова Вдовиченков.
— Разве не Владимир Владимирович?
— Владимир Владимирович — да, сейчас обращаются так. Это произошло в театре. Мы начинали сезон, я уже не помню какой, мне звонят из режуправления и говорят: «Владимир Владимирович, надо заехать, подписать бумагу». И мне это было, с одной стороны, не очень приятно, я подумал: «Значит, уже постарел, раз стал Владимиром Владимировичем». Но с другой стороны, ну не Вовой же меня называть.
— Тем более что вы теперь народный артист. Кто больше всего радовался, когда вам звание присвоили?
— Помню, маме позвонил, она сказала: «Я все-таки дожила!» С дочерью встретились, говорю: «Ну что, ты меня не поздравишь?» Оказалось, она не знает… Но больше всех радовалась любимая жена, конечно. Она говорит: «Вова, да ты не народный, а международный артист, с тобой по улице нельзя пройти!»
— Ну, она права. А звание народного артиста и то, что вы руководитель курса, как-то влияет на вашу повседневную жизнь?
— Влияет. С одной стороны, хорошо влияет, с другой — плохо. Получается, верной дорогой вроде бы идешь. Но иногда меня заносит, и я могу подумать: «В конце концов, что за ерунда, я все-таки народный артист!» Допустим, расписание в театре составляют, и ты заранее попросил, чтобы сделали так, а делают по-другому. Просто кто-то подзабыл, о чем там ты просил, и надо только напомнить…
— А что дальше? У вас звание, награды. Чего вы хотите?
— Просто жить, работать. Смысл в движении… Когда я был помоложе, ставил себе цель — вот заработаю и поеду в Голливуд. Теперь думаю: как хорошо, что я не сделал этой глупости, не поехал. Играл бы каких-то бандитов для непонятных людей… Это не мои люди, мы разные книжки читали, разные фильмы смотрели, разные сказки слушали. Мы во всем совершенно разные! И что мне любовь этих людей, которых я не знаю? Они для меня инопланетяне. Есть свои, родные, мы можем друг друга понять, не сказав и пары слов. Я подошел, сигарету стрельнул — уже на одном языке разговариваем. Встречаешь человека, он идет, смотрит тебе в лицо и улыбается. Гаишники останавливают: «О, привет. Ты смотри, на «бумере»!»
— А вы на «бумере»?
— Ну да, но у меня разные машины. И «смартик» есть маленький. Если на «Смарте» еду, говорят: «А чего не на «бумере»?» На самом деле, на чем ни едешь, все равно вспомнят про «бумер».
«Подходит ко мне человек и говорит: «Бригада» такой крутой фильм! Такого вы парня сыграли! Ваша четверка — вообще офигеть!» Мне хочется всегда спросить: «А к тебе никто из такой четверки не приходил в 90-е с паяльником?»
— Скажите, а что приносит вам ежедневную радость?
— Собака. И по утрам — пробуждение жены. Но она не рано встает, такая прям сова-совища. Ночью в 12 часов у меня один глаз закрывается, а она сидит, готовит для студентов домашнее задание. Книжка у нее, тетрадки. Я говорю: «Милая, давай спать». — «Вова, иди, я сейчас приду». И в результате она будет до трех часов ночи сидеть. Поэтому для меня радость, когда она просыпается, но предварительная радость — это когда я сам просыпаюсь, а рядом собака, маленькая такая — чихуахуа. Симба. И вот он на тебя смотрит вопросительно: «Ну что, встаешь?» Говоришь ему: «Встаю!» — и все, он начинает целовать, лизать тебя. Мы с Еленой теперь даже удивляемся: «Как мы жили с тобой без собаки?» В ней столько любви... Причем эта любовь особая, не требующая ничего взамен. Без нюансов, без примесей. В каком бы состоянии ты ни пришел, в каком бы настроении ни был, собака всегда предана тебе. Даже с женой мы можем иногда поругаться, каждый на своей волне ходить, а с собакой это невозможно.
Ну и еще радость — студенты. Если я их долго не вижу, начинаю скучать. Сегодня у меня мастерство, и я прямо ждал этого дня. Надеюсь, будем общаться и когда они окончат институт. Хотелось бы. Эта история изменила меня… Раньше было плевать, кто и что говорит обо мне, я привык, можно сказать, мозоль в душе наросла. А тут стал задумываться: как это, сняться в плохом кино? А если студенты скажут: «Владимир Владимирович, это что было? Вы нас учите одному, а сами?..» И даже на фиг никого не пошлешь, потому что в интернете тут же напишут, мол, плохо вел себя в аэропорту. Опять же, что студенты скажут? Да, я стал переживать, как будто это мои дети. Не могу их подставлять, провоцируя какой-то негатив о себе, потому что это рушит связь… Сам по себе авторитет не важен, что мне авторитетом своим размахивать? Но в отношениях со студентами он необходим, чтобы они не теряли ориентира. Тут мы пришли с Еленой на занятия, а она недавно получила очередную «Нику», четвертую...
— Вот уж кто весь в наградах!
— Да, самая титулованная артистка России, можно набрать в интернете — я обалдел. Но сейчас не об этом. Приходим, а студенты: «Елена Игоревна, поздравляем вас!» А я в ответ: «Вот будете ее слушать, и у вас будет то же самое». И не надо ничего больше говорить, и так все понятно. Так же и в моем случае. Хотите быть народным артистом? Слушайте дядю, и все у вас будет.
Кстати...
- Действие сериала «Айда!» происходит в Казани, куда переезжает с семьей из Волгограда подросток Гриша. И немедленно оказывается в эпицентре войны уличных банд. Чтобы выжить, он вынужден учиться жестоким правилам. Его наставником становится идеолог банды «Тяп-Ляп» Захаревич — умный и амбициозный манипулятор, создавший систему втягивания подростков в оргпреступность. Единственный, кто осознает надвигающуюся угрозу, — начальник угрозыска Никонов...
- Владимир и Елена познакомились в 2014 году на съемках фильма «Левиафан». «Она меня покорила своей необычностью. И вдруг оказалось, что я обрел родного человека», — вспоминал актер. Раскрывая секрет счастливого брака, Елена отмечала, что важно уметь искать компромиссы: «Не нужно вообще ни с кем спорить. Ни мужчине с женщиной, ни женщине с мужчиной. Мы в разных весовых категориях, у нас разные задачи». А Владимир признается, что жена изменила его в лучшую сторону и помогла стать более сдержанным.