Лето 1884 года в окрестностях Парижа выдалось невыносимо душным. Корсеты превратились в настоящие орудия пытки, а многослойные юбки казались переносными печами. В такую погоду благовоспитанные парижанки укрывались в тени с веерами, а те, кто зарабатывал на жизнь позированием для художников, отправлялись освежиться к реке.
Именно туда, на живописный берег Сены, Огюст Ренуар привел трех своих постоянных натурщиц. Я всегда восхищался тем, как импрессионисты относились к творческому процессу — для них искусство было живым, непосредственным, лишенным академической скованности.
Как рождался шедевр
Ренуар установил мольберт и объявил девушкам программу: «Сегодня мы создаем образы античных нимф! Единение с природой. Избавляйтесь от одежды, мне необходим чистый солнечный свет на вашей коже».
Алина, обладательница роскошных форм и будущая супруга художника, отнеслась к этому спокойно. Она неторопливо сняла платье и расположилась на шелковом покрывале у самой воды, прикрыв самые откровенные части тела полотенцем. Позировать сидя было куда комфортнее, чем часами стоять с фруктом в вытянутой руке.
А вот Сюзанне и Жюли пришлось сложнее — мастер отправил их прямо в реку.
«Огюст! Вода же холодная!» — вскрикнула Жюли, едва ступив в воду. «У меня по всему телу мурашки! Где тут античная красота?»
«Не капризничай, Жюли!» — отозвался художник из-за мольберта, прищурившись. «Мурашки создают на коже удивительную фактуру. Немного правее! И сделай выражение лица более возвышенным».
Неожиданный поворот
Сюзанна, девушка с озорным характером, решила, что творчество творчеством, а развлекаться никто не запрещал. Пока Ренуар старательно подбирал на палитре нужные оттенки розового и золотистого, стремясь передать сияние кожи на солнце, Сюзанна коварно улыбнулась.
Она изящно откинулась назад, подняла ногу и с размаху ударила ладонью по воде.
Брызги холодной воды веером полетели на Жюли, которая как раз пыталась принять артистичную позу.
«Ах ты озорница!» — взвизгнула Жюли, отшатываясь и прикрываясь руками. «Я тебе устрою водные процедуры!»
«Ой, извините, речная нимфа разыгралась!» — рассмеялась Сюзанна, нисколько не смущаясь.
Алина на заднем плане лишь лениво улыбнулась, поправляя золотистые локоны. В её взгляде читалось снисходительное терпение.
Момент озарения
«ЗАМРИТЕ!» — вдруг громко выкрикнул Ренуар, чуть не выронив кисти.
Девушки застыли. Жюли так и осталась в полусогнутой позе с поднятыми руками, а Сюзанна застыла с занесенной для нового удара ладонью.
«Никому не двигаться!» — глаза художника горели вдохновением. «Сюзанна, чуть выше бедро! Жюли, сохрани это выражение возмущенной невинности, это великолепно! Алина, продолжай излучать безмятежность».
Я много читал о том, как работали импрессионисты, и всегда поражался их способности ловить мгновение. Ренуар увидел в этой спонтанной сцене нечто большее, чем обычная шалость.
«Мсье Огюст, у меня нога затекла, а комар кусает меня в самое неподходящее место!» — застонала Жюли спустя десять минут.
«Терпи ради искусства!» — отозвался Ренуар, быстро набрасывая эскиз. «Я создам из этого шедевр».
Три года работы
И он действительно создал. Правда, из-за своего стремления к совершенству он писал эту картину не день и не два, а целых три года — с 1884 по 1887 год.
Каждую складку кожи, каждую ямочку на пышных телах, каждый блик света на влажной коже он переделывал десятки раз. Натурщицы успели измениться, обзавестись новыми романами, а мастер все продолжал работать над своими «Большими купальщицами».
Сегодня искусствоведы в музеях рассуждают о «скульптурности форм», «влиянии Энгра» и «классической композиции». Но настоящая история этой картины — о том, как одна озорная француженка плеснула холодной водой в другую, третья грелась на солнышке, а гениальный художник понял, что нет ничего прекраснее живой, непосредственной женской шалости на берегу летней реки.
Изучая историю импрессионизма, я всегда восхищался тем, как художники того времени умели видеть красоту в простых, обыденных моментах. Ренуар не создавал холодные академические композиции — он ловил саму жизнь, во всей её непосредственности и естественности.