Городской пруд — это не лужа с утками. Это живая экосистема, и Полюстровский пруд в сквере Безбородко в Петербурге напомнил мне об этом в один майский вечер острее, чем любая научная статья.
Вечер 19 мая, около пяти часов
Я пришёл сюда не с удочкой — я давно сменил снасти на камеру. Фото- и видео рыбалка даёт то, чего рыбалка не давала никогда: возможность просто смотреть, не торопясь, не ожидая поклёвки.
И вот у берега — движение. Сначала одна тень, потом ещё. Смешанная стая: окунь и плотва ходят вместе, не особо скрываясь. Рыба активная, майская, сытая.
А чуть в стороне, в тени — неподвижный силуэт покрупнее. Щука. Стоит как влитая, ждёт своего момента.
Я стою на берегу у отреставрированного чайного домика, вокруг ухоженная гладь воды, и думаю: вот это да. В черте города. В Петербурге. В сквере, куда люди приходят с колясками и кофе.
Два берега одного пруда
Полюстровский пруд негласно делится на две части — и это деление, как мне кажется, и есть главный секрет его нынешнего состояния.
Одна сторона — общественный сквер Безбородко. Сюда приходят гулять, кормить уток, дышать. Берег живёт в обычном городском ритме: дети, велосипеды, случайные прохожие и рыбаки.
Другая сторона примыкает к современному деловому кварталу — территории, где ответственный застройщик бережно отреставрировал старые заводские корпуса и органично вписал новые постройки в историческую среду. И — что важно — не остановился на архитектуре.
На воде появились аккуратные домики для птиц, берег приведён в порядок, заселены лебеди. Эта часть пруда выглядит иначе: тише, ухоженнее, с ощущением осознанного отношения к воде.
Два берега — два подхода. И именно это сочетание, как мне кажется, и держит экосистему в равновесии.
«Лепота!» — сказала бы Екатерина
Усадьба Безбородко — место с историей. Эти берега знали другие времена, другие прогулки, другие разговоры. Екатерина II, которая была связана с этими местами, ценила красоту обустроенной природы — регулярные парки, ухоженные водоёмы, живость без дикости.
Стоя у чайного домика и глядя на спокойную воду, я поймал себя на мысли: она бы одобрила. Именно так — не помпезно, но с достоинством. «Красота-то какая! Лепота!» — и никакой иронии, всё серьёзно.
Городской пруд, за которым следят. Птицы, которым построили дом. Рыба, которая не шарахается от берега. Это и есть та самая обустроенная живая природа, о которой мечтали во все века.
Созерцательная философия: почему это пока в новинку
Я рыбак с опытом, и я скажу честно: культура созерцания водоёма в России пока делает первые шаги.
Большинство людей у воды либо ловят, либо просто проходят мимо. Идея прийти к пруду и смотреть — наблюдать за поведением рыбы, за тем, как стая окуня реагирует на щуку, как лебедь разворачивается против ветра — это пока воспринимается как что-то непривычное. Странноватое даже.
Но именно это созерцание меняет отношение к воде. Когда ты видишь живое — ты иначе относишься к тому, чтобы его не разрушить.
Разделение как модель
Вот что меня по-настоящему зацепило в Полюстровском пруду: разделение на активную и тихую зону — это не ограничение, это решение.
Общественная часть живёт, шумит, принимает людей — и это правильно, пруд должен быть доступен городу. Но тихая, ухоженная сторона даёт экосистеме передышку. Рыба, птицы, водные растения — всё это нуждается в зонах покоя.
Может быть, именно такая модель — пруд с двумя лицами — и есть путь к развитию культуры городских водоёмов в России? Не запрет, не забор, а осознанное зонирование.
Кто знает — может, именно благодаря таким местам мы однажды увидим в наших городских прудах плотные косяки активной рыбы у поверхности и тёмные волны со дна от проплывающих старожилов-гигантов, которых никто никогда не тревожил.