4(16 н.с.) мая 1826 года в небольшом городе Белёве Тульской губернии скоропостижно скончалась вдовствующая императрица Елизавета Алексеевна.
Луиза Мария Августа была третьей дочерью наследного принца Баденского Карла Людвига. Девочка родилась такой слабой, что придворные врачи посчитали, что новорожденная вскоре умрет. Принцесса выжила, но крепким здоровьем не отличалась никогда.
В 14 лет Луиза, в православии Елизавета Алексеевна, стала женой великого князя Александра Павловича – будущего императора Александра I. Брак был не особенно счастливым – супруги то сближались, то расходились.
В начале 1825 года здоровье Елизаветы Алексеевны сильно ухудшилось. Придворные врачи настоятельно рекомендовали императрице сменить климат. Александр I принял неожиданное решение: он покидает промозглый Петербург и везет жену на теплое море, но не в рекомендованную врачами Италию, а маленький провинциальный Таганрог.
Как хорошо известно, в Таганроге 19(1 декабря н.с.) ноября 1825 года император скоропостижно скончался. Эта трагедия еще больше ослабила больную и выехать обратно в Петербург она смогла только 22(4 мая н.с.) апреля 1826 года.
Кратчайший путь из Таганрога в Петербург проходил через Тулу, но Елизавета Алексеевна выразила желание встретиться в Калуге со своей свекровью – вдовствующей императрицей Марией Федоровной, которая выехала к ней на встречу.
В дороге Елизавете Алексеевне стало хуже и в ночь на 4(16 н.с.) мая в Белеве она скончалась.
Об ухудшении здоровья невестки Марии Федоровне было доложено в Калуге, и она выехала на встречу в Белёв. Весть о кончине Елизаветы Алексеевны застала вдовствующую императрицу по дороге из Калуги в Белёв.
5(17 н.с.) мая в 7 часов вечера лейб-медик Конрад Конрадович Штофреген произвел вскрытие тела покойной, результаты которого были подробнейшим образом запротоколированы. При вскрытии выяснилась причины слабого здоровья Елизаветы Алексеевны – врожденный порок сердца. Эта же болезнь и стала причиной её ранней (47 лет) кончины. После вскрытия доктором Штофрагеном тело покойной было забальзамировано. Внутренние органы Елизаветы Алексеевны, извлеченные при процедуре бальзамирования, были захоронены в специально построенном склепе в саду дома белевского купца Дорофеева, в котором скончалась императрица.
После этого началась подготовка к транспортировке тела покойной в Санкт-Петербург. Всё это время в Белёве находилась Мария Федоровна, которая и распоряжалась всеми скорбными мероприятиями. 6 мая (18 н.с.) Мария Федоровна отслужила панихиду над телом невестки и 7(19 н.с.) мая вернулась в Москву.
Весть о кончине Елизаветы Алексеевны дошла до Петербурга только 9(21 н.с.) мая. Сообщения о скорбном событии были напечатаны в газетах только утром 11(23 н.с.) мая.
В связи с кончиной Елизаветой Алексеевны в стране был объявлен общенациональный траур сроком на 6 месяцев.
15(27 н.с.) мая в газетах был напечатан подробный траурный «дресс-код», который должен был неукоснительно соблюдаться всеми.
Траур делился на 4 квартала, в каждом из кварталов было по 6 недель, и в каждом из кварталов предписывался определенный стиль одежды.
В течении всего срока траура мужчины императорской семьи: сам император и великие князья должны были носить только военные мундиры. У августейших женщин (императрицы Александры Федоровны, вдовствующей императрицы Марии Федоровны и великих княжон и княгинь) выбор нарядов был больше.
В первом квартале они обязывались носить «глубокий траур»:
«печальное» платье с черным широким крагеном (большой отложной воротник) и длинными рукавами с плюрезами (траурные обшивки), шемизетка (небольшая накидка) из черного крепа, шлейф в четыре аршина (приблизительно 3 метра); на голове уборы из черного крепа с глубокой черной повязкой и с двойным печальным капором: один со шлейфом, другой покороче; перчатки, чулки, туфли и веер черного цвета. В день похорон на капор должна была быть накинута черная вуаль, которая закрывала бы всё платье. У великих княжон и княгинь траурный шлейф платья должен был быть длинной всего только 3 аршина (чуть больше 2 метров).
Во втором квартале: императрицы и их высочества должны были носить такое же платье, как и в первом квартале. Уменьшался только размер повязки на головном уборке и разрешался один печальный капор без шлейфа.
В третьем квартале: платье должно было быть из черного гладкого сукна без плюрезов и крагена, простого покроя с короткими рукавами с белыми креповыми манжетами, на голове маленький черный чепчик с узкими лентами, перчатки, чулки, туфли и веера по-прежнему черные.
Четвертый кварталразделялся на две части: первые 3 недели - камер- траур: черное шелковое платье, на голове белые флеровые уборы, белые перчатки и веера.
Вторые и последние 3 недели – полутраур: черное шелковое платье, на голове черные кружева и черные ленты.
Для дам неимператорской фамилии также устанавливался обязательный траурный стиль. Дамы разделялись на классы, то есть в соответствии рангом их супруга или отца.
Дочери и жены чиновников первых четырех классов в первом квартале обязаны были носить гладкое черное платье с произвольной длинной рукава, но с плоским черным крагеном(воротником) с плюрезами и черные шемизетками, перчатки, чулки, туфли и веера черные. На голове черные уборы с узкой черной повязкой и шлейфом. Для дам 1 и 2 класса длина шлейфа должна была быть 2 аршина (приблизительно 1 м 40 см), для 3 класса – 1,5 аршина (приблизительно 1 м), для 4 класса – 1 аршин (приблизительно 70 см). В день похорон и при выходе из дома на улицу дамы должны были надевать черный глубокий капор с длинной черной вуалью, полностью закрывающей лицо.
Во втором квартале разрешалось черное суконное платье без обшивок и воротников, черные головные уборы с узкими черными лентами, капор можно было также не носить, чулки, перчатки и веера белые.
В третьем квартале дозволялось шелковое черное платье, белые головные уборы, но с черными лентами.
В четвертом: черные шелковые платья и юбки с белыми или черными блузками, на голове кружева с лентами: в первые 3 недели черными и белыми, в последние 3 недели – цветными лентами. Обычно это были темно-фиолетовые или темно-синие ленты.
Дамы пятого, шестого и седьмого класса должны были носить черное гладкое платье без обязательного широкого воротника и накидки, но с обшивкой.
Дамам восьмого класса дозволялось носить простое черное платье все 4 квартала.
С первой недели второго квартала всем дамам дозволялось начинать пудриться.
Для мужчинтакже устанавливался стиль одежды.
Гражданские чиновники первого и второго класса:
В первом квартале обязаны были надевать суконные камзолы с четырьмя пуговицами, обшитыми черным сукном, с плюрезами шириной в 1,5 вершка(приблизительно 34 см), подкладка камзола должна была быть стамедная, то есть из гладкой шерстяной ткани красного цвета. Рубашки без манжетов, с завязанными наперед черными галстуками. На шляпах полагалось крепить короткий висящий черный флёр – что-то типа вуали. Чулки должны были быть черные из грубой шерстяной ткани – гарусные. Шпаги следовало также обшить черным сукном. Обувь разрешалась обычная, но если на ней имелись пряжки, то они также должны были быть обтянуты черным сукном.
Во втором квартале чиновники 1-4 класса обязаны были носить черное суконное платье без обшивки, пряжки на обуви и шпаги должны были быть обернуты синим сукном, шляпы с флером, на левое плечо камзола нашивались ленты цвета фамильного герба.
В третьем квартале разрешались камзолы с шелковой подкладкой и обычными пуговицами, пряжки и шпаги без обертывая сукном.
В четвертом дозволялись белые чулки.
Чиновники третьего и четвертого класса должны были иметь такую же одежду как в 1 и 2 классе, отличалась лишь ширина плюрезов – 1 вершок (приблизительно 22,5 см).
Кроме соблюдения «дресс-кода» придворные и чиновники 1-2 класса обязаны были убрать черным по одной комнате в своем доме и обить черным сукном кареты, закрыв фамильные гербы, если такие имелись на каретах. Черным обивалась вся конская упряжь, лошади покрывались «печальными» до земли черными попонами. Также в специальные черные ливреи, шапки и кушаки должны были быть одеты кучера, лакеи и форейторы. Всё это разрешалось снять только в 3 траурном квартале.
Чиновникам пятого, шестого и седьмого класса в первом квартале следовало носить черные суконные кафтаны с круглыми обшлагами и плюрезами шириной ¾ вершка (приблизительно 17 см), далее во втором-четвертом квартале разрешалось носить просто черные ливреи.
Чиновникам восьмого класса дозволялось все 4 квартала носить обычное платье черного цвета. Но обязательным был черный флер на шпагах и шляпах.
Для военных также были свои изменения в одежде.
Всем офицерам в первом и втором квартале предписывалось носить флер на головных уборах, эполетах, аксельбантах и левой руке.
В третьем квартале флер следовало носить на шляпах и руке, а в четвертом - только на руке.
Всё прочее население, не принадлежащее к перечисленным группам, также обязано было все 4 квартала носить черную одежду и по возможности флер.
Как было написано выше, сообщение о трауре было опубликовано в газетах 15(27 н.с.) мая, но 18(30 н.с.) мая траур был отменен на 3 дня.
14(26 н.с.) мая в августейшей семье произошло радостное событие – супруга Великого Князя Михаила Павловича – младшего брата Николая I - великая княгиня Елена Павловна родила в Москве дочь – великую княжну Елизавету Михайловну.
На крещение новорожденной в Москву прибыла августейшая бабушка вдовствующая императрица Мария Федоровна со своим двором. После окончания праздничной службы в Чудовом монастыре в Кремле был дан салют в 201 выстрел и разрешен колокольный праздничный звон во всех московских церквях. Вечером того же дня был дал праздничный обед, который также окончился праздничным салютом в 31 выстрел.
Тем временем в Белеве шли приготовления к траурной процессии по доставки тела Елизаветы Алексеевны.
16 (28 н.с.) мая 1826 года гроб с телом покойной императрицы был перенесен из дома купца Дорофеева в церковь. К сожалению, ни в одном источнике не указывается, какая это была церковь, но резонно предположить, что это был главный храм Белёва – Троицкий Собор.
3 дня в Храме продолжались заупокойные службы, а также в дневное время ко гробу допускались все желающие проститься с Елизаветой Алексеевной.
20 мая (01 июня н.с.) в 5 часов пополудни (т.е. в 17 часов) под колокольный звон гроб был вынесен из церкви, установлен на катафалк. С гроба была снята императорская корона и вместе с орденскими знаками покойной императрицы была передана представителям Белёвского дворянства, которые должны были нести награды на орденских подушках в начале процессии, сопровождаемые каждый 2мя ассистентами.
По установленному протоколу колесницу с гробом должны были везти 8 лошадей, которых вели по 2 служителя в траурных мантиях на каждую лошадь. Сопровождали их еще 16 человек с зажжёнными факелами. Но по выходе из храма горожане (представители разных слоев общества) просили разрешить им самим впрячься в катафалк. Просьба была удовлетворена, под колокольный звон и артиллерийский салют траурный поезд отправился из Белёва в Санкт-Петербург.
Порядок на пути следования кортежа обеспечивали прибывший из Орла Московский Драгунский полк, Сибирский гренадёрский полк и 2 Батарейная рота 2ой Гренадерской Артиллерийской бригады. По воспоминаниям очевидцев, несмотря на то, что улицы города были заполнены людьми, царило полное безмолвие, многие безудержно рыдали. По прошествии траурной процессии многие из горожан присоединялись к ней.
Эта многолюдная процессия следовала за покойной императрицей до границы Калужской области, где кортеж был встречен Калужским дворянством и духовенством во главе с епископом Григорием(Постниковым). Преосвященный Григорий провел поминальную службу, во время которой все присутствующие опустились на колени. После окончания службы императорские регалии были переданы представителям калужского дворянства. Как и в Белёве, встречавшие кортеж выразили желание везти катафалк сами. Но в связи с усиливающейся жарой для ускорения движения было решено всё-таки впрячь в повозку лошадей.
К вечеру 20 мая траурный поезд прибыл в село Юрино Козельского уезда. Здесь гроб был снят с катафалка и внесен вновь в храм. В связи жаркой погодой было принято решение двигаться в основном в ночное время, поэтому остановка в Юрино была недолгой. Уже к 3 часам утра 21 мая(2 июня н.с.) кортеж прибыл в Козельск, а еще через пару часов процессия остановилась в предместье Козельска – селе Прыски, принадлежавшее тогда дворянам Кашкиным. В течение всего последующего дня в церковь допускались все желающие проститься с покойной. Шествие возобновилось только в 4 часа по полудни (т.е. в 16-00) и в 11 часов вечера 21 мая (2 июня н.с.) достигло Перемышля.
Из Перемышля процессия выдвинулась в 3 часа утра 22 мая (3 июня н.с.) и через несколько часов была на окраине Калуги. Здесь, как и в Белёве, горожане впряглись в повозку и везли до Троицкого Собор, который, как писали газеты, был траурно «приуготовлен с величайшей простотой и вкусом» калужским купечеством. На мосту через Оку и особенно крутых подъёмах гроб покойной калужане поддерживали руками.
В Калуге в Троицком Соборе останки Императрицы пробыли до вечера. Всё это время в Храме совершались Литургии и панихиды, а все желающие горожане могли прости с покойной.
Вечером 22 мая (3 июня н.с.) в 5 часов (17-00) гроб был вновь установлен на катафалк, сменился почетный караул. Из Калуги в дальнейший путь нести орденские знаки Императрицы было доверено:
Испанский Орден Марии Луизы – статскому советнику Дмитрию Павловичу Тиличееву
Орден Святого Иоанна Иерусалимского – действительному статскому советнику Никите Кузьмичу Омельяненко
Орден Святой Анны - генерал-майору Моисею Ивановичу Карпенко
Орден Святого Александра Невского - командиру 2-й бригады 2-й Гренадерской дивизии генерал-майору Алексею Федоровичу Эмме
Орден Святой Екатерины –командиру 1-й бригады 2-й Гренадерской дивизии генерал-майору Петру Ивановичу Фрейгангу
Орден Святого Андрея Первозванного - начальнику 2-й Гренадерской дивизии генерал-майору Борису Владимировичу Полуектову
Императорскую Корону – действительному тайному советнику Николаю Григорьевичу Вяземскому.
23 мая(4 июня н.с.) в 2 часа ночи траурная процессия достигла села Спасское на Згомони (сегодня Полотняный Завод), где гроб с телом Елизаветы Алексеевны вновь согласно протоколу был снят с катафалка и внесён в Храм Преображения Господня.
26 мая (7 июня н.с.) в 10 часов вечера похоронный кортеж прибыл в Можайск, где его вновь встретила Мария Федоровна. Всю ночь она присутствовала на траурной службе в Ново-Никольском соборе.
В Санкт-Петербург траурный поезд прибыл 1(13 н.с.) июня. Еще почти неделю в Петропавловском соборе было открыто прощание с усопшей императрицей. И только 10 (22 н.с.) июня 1826 года Елизавета Алексеевна была похоронена рядом с супругом.