— Лен, ну ты как там? Справляешься одна? — голос брата в трубке звучал бодро, как у человека, который только что выпил кофе в тишине и никуда не спешит.
***
Лена откинулась на спинку старого дачного кресла. За окном шумел июльский дождь, дочка спала в соседней комнате, а отец — на больничной койке в областном центре, куда она ездила вчера и позавчера и, судя по всему, поедет завтра.
— А ты дома? — спросила она устало.
— Ну да. А чего мне делать? Ты же знаешь, у нас ремонт. Жена сказала: «Сиди, пока не мешай, скоро твои руки пригодятся...».
Лена промолчала. Она очень хорошо знала этот ремонт. Брат, Егор, с женой жили в старой однушке больше года, и ремонт там шёл с переменным успехом. Переменным — в смысле, что он вообще как бы шёл, но ему не было ни конца, ни края.
— Слушай, — брат понизил голос до доверительного полушепота, — а ты завтра к отцу ведь пойдёшь? Передай ему, что мы очень соскучиличь и переживаем за него. Мы бы приехали, конечно, но у нас машина в сервисе. И потом, Митю надо в школу водить. А тебе всё равно по пути.
«Всё равно», — подумала Лена. Ей было не «всё равно». Ей было уже тошно от этого «всё равно».
***
Два года назад были те же слова «всё равно».
— Лен, ну ты сама посуди, какая у нас школа! — брат стоял посреди её кухни с чашкой чая, жена его кивала в такт. — Ты же там всё равно работаешь. Зачем нам Митю в какую-то дворовую пихать? Переедем к вам, и всё.
— К нам — это к родителям? — уточнила Лена. Она жила тогда с мужем, дочкой и больным отцом в родительской трёшке. Мать умерла за полгода до этого.
— Ну да. Места всем хватит. А ты будешь Митю в школу водить. Тебе же на работу, ему туда же. Удобно же!
Удобно было всем, кроме Лены. Но она сказала:
— Ладно.
Потому что отец, глядя на неё мутными от таблеток глазами, прошептал: «Пусть внук рядом будет».
И они въехали. Егор с семьёй в комнату родителей. Лена с мужем и дочкой перебрались в комнату поменьше.
Они получили лучшую светлую комнату. «Детям нужно пространство», — сказала жена брата.
Лена водила Митю в школу. Проверяла дневник. Покупала ему тетради. Варила ему кашу по утрам, потому что «тётя Лена всё равно готовит своей».
А потом отец слёг окончательно.
Лена разрывалась между работой и домом, пришлось нанимать сиделку.
Егор с женой были без конца на работе (им ипотека нужна!). Племянник тоже был её зоной ответственности( всё равно же в одной школе!)
Беды одна за другой преследовали из семью: внезапно покинула мир земной и бабушка (мать отца), что не лучшим образом отразилось на его здоровье. Сердечный приступ , а следом за ним госпитализация.
— Ты же должна нас понять, — сказал брат, когда Лена собралась в больницу в третий раз за неделю. — Мне на работу. Нам нужно на ипотеку копить, сама знаешь.
Она так устала от всего, что когда Егор решили переехать обратно в свою квартиру ( их очень беспокоил отец по ночам своими стонами, а им же с утра на работу!), она была совсем не против.
Эта «коммуналка» её уже напрягала. Тем более и за Митей ей не придётся больше приглядывать!
***
От матери отцу досталась дача. Небольшой домик, в трёх километрах от электрички, но с большим участком и чистейшим воздухом и тишиной.
Так что летом во время отпуска они из шумного города перебрались на природу.
— Дед любит, когда Мишка приезжает, — авторитетно заявила жена брата. — Так что мы Митю к дедушке привезём. А ты уже там, на даче, всё равно с дочкой сидишь. Присмотришь.
Лена присматривала. За племянником, который носился по участку и ломал смородину. За отцом-инвалидом, которому нужно было не забыть давать лекарство по графику.
За ужином, который надо было готовить на семерых, потому что брат с женой приезжали «на час» и оставались на все выходные.
— Лен, ты супер! — говорил Егор, хлопая её по плечу. — Без тебя бы мы пропали. Я прямо горжусь , что у меня такая сестра!
Она улыбалась. Потому что не умела иначе. Да и отец расстроится, если что не так.
Квартиру на окраине Лене с семьёй дали по программе улучшения жилищных условий. Лена собирала документы полтора года, ездила по инстанциям, платила взятки риелторам за консультации. Отец уже почти не вставал.
— Пап, мы переезжаем, — сказала она. — Там свежий воздух, парк рядом. Тебе будет лучше.
— А мы? — спросил брат, когда узнал. У него было лицо человека, который только что понял, что его обделили. — Тогда мы тут жить будем!
— Здесь, — Лена обвела рукой старую квартиру. — Отец не против. Квартира остаётся, но она в аварийном фонде.
Новая квартира в дополнение к этой , она небольшая, но рядом с природой. Отца мы забираем у себе.
Брат выдохнул. Жена брата улыбнулась самой сладкой улыбкой.
— А дача? — спросила она небрежно, как бы между прочим. — Кому достанется? Отец же говорил, что тебе, Лен. По завещанию перейдёт.
— Завещание я ещё не видела, — сказала Лена.
На самом деле она его видела, но промолчала. Там было написано: «Дачу завещаю сыну». Тому самому, который привозил Митю «к дедушке».
Отец считал внука Митю продолжателем рода и как-то по-особенному к нему относился, хотя и внучку( дочь Лены) не обижал.
Она не сказала ни слова. Дождалась, пока отца выпишут из больницы. Дождалась, пока он сядет в машину, чтобы ехать на новую квартиру.
— Пап, — спросила она тихо, когда брат ушёл курить, — ты почему дачу ему оставил?
Отец долго молчал. Потом сказал:
— Он сказал, что так нужно. Сказал, что ты не обидишься. Ты же у меня сильная.
Лена заплакала впервые за три года. Не от обиды. От усталости.
А на следующий день она поехала с отцом к нотариусу переписывать завещание по совести.
— Ты что, оформляешь дачу на себя?! — голос брата в трубке дрожал.
— На нас обоих, — спокойно ответила Лена. — Пополам. По закону. Как наследники первой очереди. Потому что завещание ты с отца вытряс, когда он едва соображал.
— Но отец же хотел…
— Отец хотел, чтобы его не хоронили при жизни. А ты улучил момент на даче и заставил подписать бумагу, пока я была в больнице с твоим же ребёнком! Как у тебя вообще совести хватило так поступить?
В трубке зашипело.
— Лен, мы же семья…
— Семья, — согласилась она. — Поэтому половина — твоя. Можешь приезжать. Каждое лето. Но я больше не буду водить твоего сына в школу. Не буду сидеть с ним на даче. И не буду лежать костьми ради твоей ипотеки, которой у тебя до сих пор нет.
— Ты просто завидуешь! — взорвался брат.
— Нет, — тихо сказала Лена. — Я просто перестала быть твоей бесплатной няней, сиделкой и уборщицей. Теперь — поровну. И знаешь что?
— Что?
— За всё это время ты даже ни разу меня не поблагодарил. Ни разу.
Она положила трубку.
Через полчаса пришло сообщение от племянника: «Тётя Лена, а вы сегодня придёте? Я уроки не понял».
Лена улыбнулась. И написала: «Приду, Миш. Научу. Но только сегодня. Потом — спросишь у папы».
Отец прожил ещё полтора года на новой квартире. Спокойно. Без скандалов. Каждое утро он смотрел в окно на парк и говорил: «Какая же ты у меня молодец, дочка».
А брат приезжал раз в месяц — на десять минут. Привозил кефир и фрукты, потом уезжал.
Дача теперь в совместной собственности. Лена бывает там каждые выходные. Брат — два раза за лето. Но каждый раз жалуется соседям, что «сестра всё отжала».
Соседи кивают. И тихо шепчутся: «Вот ведь какая молодец! Всё поделила по-справедливости...Хотя всё должно ей было достаться. За отцом-то она одна присматривала...»
Но Лена нисколько не переживала, ведь её совесть чиста: никто ни в чём её не сможет упрекнуть, особенно родной брат.
Могла бы и не делиться с таким братом, ведь правда?
Не очень -то он стремился отцу помогать! А как наследство делить, так тут как тут!
С нетерпением жду ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Будьте счастливы и успешны! 🌹🌹🌹