Пусть у них не было зубов, оружия и разума и они выглядели безобидными и нелепыми бочонками, но ни один зверь или вирус ни до ни после не ставил жизнь на Земле под столь ощутимую угрозу исчезновения...
Давным давно, но не в далёкой-предалёкой галактике, а на вполне себе нашей родной планете произошла глобальная экологическая катастрофа, вызванная жизнедеятельностью её обитателей. Людям с их выбросами в атмосферу парниковых газов и истреблением разных видов животных даже близко не удалось изменить климат и биоразнообразие столь же глобально, как появившемся в Карбоне организмам, захватившим бОльшую часть обитаемых территорий. И речь идёт не о каких то сверххищниках, скушавших добрую половину обитавших тогда существ. Половина (по разным оценкам от 40 до 60% всех видов) животных пала жертвой гигантских древовидных плаунов.
Конечно, сами плауны никого не истребляли. Они просто росли и размножались, как и подобает растениям. Но их крутость в экосистеме Карбона была настолько грандиозной, что целая планета не смогла уравнять их влияние на себя, погрузившись в эпичный ледниковый период на несколько миллионов лет. Немногие оставшихся существа ютились вдоль экватора, где хоть как-то было можно выжить. В Каменноугольный период растения «изобрели» лигнин. Видимо им надоело быть на дне пищевой пирамиды, играя роль кормовой базой для почти всех животных, большей части грибов и микроорганизмов. И они одели свои клетки в биополимерную броню лигнина, став, впервые в своей истории не мягкотелой водорослью или столь же аппетитной зеленью, а жесткой и невкусной древесиной.
И это был вызов, на которые почти целый геологический период не было ответа. Это сейчас доска от сарая съедается плесенью и гнилью за несколько лет, а жуки-древоточцы и термиты обращают в труху перекрытия домов. В Карбоне щит опередил меч и древовидные плауны оказались фактически неуязвимы для желающих полакомиться их плотью. Не было грибов и бактерий, способных разрушать лигниновую оболочку клеток, ни у кого из животных не оказалось ферментов для переваривания этого нового белка. С высока смотрели на их жалкие потуги могучие гегемоны Карбона. Древовидные плауны, защищенные от травоядных и от практически всех болезней, позволяли себе возноситься в небо так высоко и так быстро, как только возможно, закрывая солнце пропустившим эволюционный скачок собратьям. Их биомасса росла как на дрожжах, но все же от старости и засух они погибали и их стволы, которые никому не были по зубам, уходили в землю целыми пластами. Через миллионы лет они будут найдены предприимчивыми млекопитающими. Да, бОльшая часть угля, и значительная часть нефти и газа, уже сожженного или только везущегося к своему пламенному концу, была телами исполинов Карбона.
Эпоха величия растений, какой не было ни до, ни после, принесла столь же величественный удар атмосфере. Углерод, миллиардами тонн оседал в толщах земли, а плауны все росли и росли, фотосинтезируя себе новый строительный материал из воздуха. И, если в начале каменноугольного периода процент СО2 в атмосфере исчислялся десятками процентов, то к концу его доля была не сильно выше сегодняшней. Целые эры довольно инертный углекислый газ обволакивал Землю, оставшись на ней после извержений молодых вулканов. Но плауны иссушили этот ресурс. Парниковый эффект значительно снизился, восполнять потерю тяжелого и отлично сохраняющего тепло целой планеты газа так же быстро, как ненасытные растения его поглощали, было нечем. Итог блистательной эпохи неуязвимых гигантов был плачевен для всех. Ответом на нарушение баланса сил в природе стал крупнейший за миллиард лет ледниковый период. Он отбросил экспансию жизни в целом и древовидных наглецов в частности, превратив большую часть процветающих (хотя в ту пору растения цвести ещё не умели) земель в пустыни. Моря обмельчали (вода стала льдом), засухи и холодные ветра терзали сверхконтинент, но такова суровая мораль. Когда возникает биологический вид (семейство), своими эволюционными достижениями значительно превосходящий все прочие, экологический кризис неизбежен. И иногда это кризис планетарных масштабов.
Надо признать, масштаб деяний человечества в сфере изменения климата пока очень далёк от масштабов деяний древних плаунов. Разве что глобальная ядерная война сможет поставить нас с ними на один уровень разрушительного воздействия. И что весьма символично — наш технический прогресс полетел галопом вперед именно когда мы стали использовать трупы архаичный монстров в своих целях. Как будто домны и броненосцы, ТЭЦ и двигатели внутреннего сгорания стали выдыхать из себя не только углекислый газ, но и саму идею существ, давших им топливо. Идею превосходства над остальными и постоянного размножения, вытягивания из планеты нужных ресурсов без мысли о последствиях. В Каменноугольный период плауны изменили мир, забрав у атмосферы СО2. Сейчас мы возвращаем его из каменного плена горных пород и вновь меняем климат.
И пускай мертвые, пускай не своими руками или ветвями, древние колоссы снова вносят свой вклад в бытие Земли. И вклад этот вновь значительнее, чем у большинства других вымерших и здравствующих видов.
Автор: Дмитрий Мамзурин и CatScience