Кремль. 1612 год. Восьмидесятилетний старик лежит на каменном полу. Раз в неделю на верёвке спускают сноп овса и немного воды. Он мог остановить это — подписать одну бумагу, сказать народу: примите польского короля. Его бы сразу накормили, вернули патриарший престол. Поляки обещали. Он не подписал. Когда боярин Салтыков замахнулся ножом, старик перекрестился и спокойно сказал: «Вот моё крестное знамение против твоего окаянного ножа. Да будешь ты проклят».
Подвал Чудова монастыря. Кремль. 1612 год.
Восьмидесятилетний старик лежит на каменном полу. Раз в неделю на верёвке спускают сноп овса и немного воды. Он мог остановить это — подписать одну бумагу, сказать народу: примите польского короля. Его бы сразу накормили, вернули патриарший престол. Поляки обещали.
Он не подписал.
Когда боярин Салтыков замахнулся ножом, старик перекрестился и спокойно сказал: «Вот моё крестное знамение против твоего окаянного ножа. Да будешь ты проклят».
