Путь «Арт-фасада» начался в 2009 году с художественной росписи фасадов. Постепенно сформировалась студия полного цикла: сегодня в ее мастерских создают концепции и рабочую документацию мест общего пользования и благоустройства, разрабатывают фасадные решения для крупных жилых комплексов, коммерческой недвижимости, общественных пространств, музеев и арт-кластеров. Илья Тюкин, генеральный директор компании, и Ксения Побережная, главный архитектор, в интервью с Метально поделились опытом и собственным взглядом на работу.
Как развивался «Арт-фасад», и причем здесь граффити
Метально Расскажите, как начиналась студия, и как вы пришли к нынешнему спектру работ.
Илья Мы начали в 2009 году, причем совсем не с архитектуры и дизайна. Нашей первой дисциплина была художественная роспись фасадов. Ориентировались на застройщиков, на работу с фасадами нового строительства, а когда погрузились в эту среду, увидели, что в смежных направлениях большие провалы: нет нормального дизайна мест общего пользования, нет качественного благоустройства. Фасады у нас уже были в компетенции, начали осваивать остальное. Сейчас занимаемся дизайн-проектами мест общего пользования (зоны ресепшн, вестибюли, лифтовые холлы, кодироры), общественными пространствами, музеями, благоустройством и фасадами.
Чаще мы работаем с коммерческим заказчиком, хотя и в государственных проектах когда-то участвовали. Например, работали с тепловыми подстанциями вместе с ГУП ТЭК: вы наверняка встречали маленькие домики без окон и дверей — в то время они были сплошь в беспорядочном граффити, и за этот бардак коллеги все время получали штрафы. Мы предложили сделать художественную роспись этих построек и уверили: поверх никто ничего не нарисует. Так и вышло. Некоторые объекты стоят до сих пор, и ни одной новой надписи.
Метально Почему так происходит? Есть какой-то негласный закон?
Илья Думаю, есть несколько причин. Те, кто занимается граффити и стрит-артом, делают это не для того, чтобы напачкать, а чтобы сделать красиво, как им кажется. Когда уже красиво, смысл пропадает. И потом, возможно, чужие работы уличные художники не закрашивают.
За эти годы у нас выросло целое поколение вграффити художников, с которыми мы работаем, и которые делают монументальные проекты на фасадах.
Ксения Нужно сказать, и Илья когда-то давно был граффитистом.
Илья Я был не самым лучшим [смеется]. Хотя всю жизнь учился сначала в художественной секции во Дворце пионеров, потом в художественной школе, затем в университете на дизайнера., Но всё равно рисую я плохо, а вот грамотное видение, кажется, сформировалось.
Метально Пересекаются ли в ваших проектах разные направления работы? Например, роспись фасада и дизайн интерьера.
Ксения, Илья Да, был такой случай в Петербурге, в жилом комплексе BOTANICA, прямо под телебашней. Там было пятно под застройку, граничившее фасадами ветхих зданий. Собственник этих зданий сносить их пока не захотел. Мы не стали штукатурить и красить стены: просто помыли, обработали и сделали на них роспись в стилистике стрит-арта, чтобы все выглядело, словно так и должно быть. Что потом произошло: покупатели квартиры с видом на эту роспись пришли к нам с просьбой сделать интерьер в том же ключе. «А мы знаем людей, которые делали эту роспись — это мы». Как раз в этом проекте объединились, казалось бы, наши не самые связанные компетенции.
Уникальный и воплощаемый дизайн
Метально У вас есть единый стиль, или вы отталкиваетесь от задачи?
Ксения От задачи. У всех заказчиков свои цели, свои бюджеты — в соответствии с ними мы стараемся создать максимально эффективный, «насыщенный» интерьер.
Илья Да, это такая фишка, что наши проекты выглядят дороже, чем затраты на них. У нас все просто: в рамках бюджета на отделку «комфорт класса» мы делаем уровень «бизнес класса» в рамках «эконома» делаем уровень «комфорт класса». Это возможно, когда ты хорошо знаешь рынок и материалы. У нас никогда, даже на стадии эскиза, не применяется ни один материал, у которого нет артикула. Только то, что реально существует и что мы знаем, где купить.
Ксения Или знаем, как изготовить. У нас есть небольшое партнерское производство, на котором мы делаем особенные вещи для конкретных проектов, мелкими сериями. Это дает понимание процесса изнутри.
Еще стоит сказать, что на самом деле мы ориентируемся не только на задачу. У нас есть убеждение: каждый объект уникален и находится на конкретном месте — мы хотим рассказать о нем людям. При разработке стараемся учитывать в проекте все, что находится вокруг. Нам важно создавать уникальный и соответствующий месту проект, а не то, что можно свободно перенести в любую точку мира. В противном случае будет красиво, но обезличенно. У нас все индивидуально.
Взгляд изнутри на особенности работы
Метально Чем по сложности отличается работа с крупным объектом от небольшого?
Ксения Маленькие всегда сложнее.
Илья На офис продаж площадью 100 квадратных метров уйдет времени столько же, сколько на тысячу. Плюс маленькие пространства — это всегда места, где много людей, которые постоянно взаимодействуют между собой. Нужно продумать решение так, чтобы всем было удобно. В большом пространстве люди рассредоточены, нам проще.
Отсюда, кстати, наш главный принцип: дизайн — это в первую очередь функция, а не красивая картинка. Как только функционал работает и удобен, он уже красивый. После можно заняться декором, добавить цвет, зелень, но без функции никуда.
Ксения Я бы уточнила: дизайн находится на стыке эстетики и функции. Просто функция без оболочки — это инженерное решение. Дизайн — это то, что облекает голую функцию в эстетически выверенный вид.
Из того же, почему еще маленькие проекты даются сложнее крупных, — ограниченность выбора. Например, в больших пространствах можно ставить любую мебель, зная, что она точно поместится. В маленьких часто есть, условно говоря, три дивана, и все они некрасивые, но даже для них нужно освободить двадцать сантиметров и перенести радиатор. Другой вариант — делать на заказ.
Метально Проще ли работать с корпоративными клиентами, чем с частными?
Илья Намного. Когда кто-то описывает сложного заказчика, где один говорит одно, другой — другое — это портрет частного клиента, у которого есть жена-теща-подруга, которым что-то не нравится. В корпоративной истории у каждого менеджера есть KPI. Все нацелены на результат. Есть ТЗ, есть цель, мы к ней идем.
К тому же компании обычно выбирают тех подрядчиков, которым доверяют. Прежде, чем начать сотрудничество, они анализируют разные параметры: от коммерческого предложения до того, как выглядят реализованные проекты. В нас хотят видеть партнера, который самостоятельно и качественно делает свою работу, а не тратит время на лишние обсуждения.
Ксения У бизнеса всегда понятные критерии оценки результата. Есть задачи — их выполняют, нравятся ли детали проекта отдельным специалистам или нет.
Илья Был случай: мы запроектировали синий потолок в лифтовом холле. Прораб смотрит и говорит: «Вы серьезно? Давайте покрасим белым». Я говорю: есть проект, по нему работаем. Покрасили в синий, через месяц приезжаю, тот же прораб: «Какой классный синий потолок». Вот и вся история.
Метально А бывает, что заказчик приносит чужой проект и просит его доработать?
Ксения Да. Бывает, компания уже заказала где-то дизайн, есть красивые визуализации, но то, что сделали коллеги, нефункционально и нереализуемо. Тогда мы преображаем эти материалы, создаем рабочую документацию и, по просьбе заказчика, вносим что-то «свое» в проект.
Илья Была история с музеем. К нам пришли с готовым дизайн-проектом: мы смотрим, а он скучный и нефункциональный. Сдать нужно, конечно же, срочно. Причем не только нарисовать, но и изготовить и смонтировать декорации! Ксения оперативно переработала проект, затем, у себя на производстве, мы быстро все изготовили и отправили на объек.
Ксения Потом Илья лично летал на самолете с монограммой Николая II в руках, потому что ее неверно отлили, и потребовалась замена. До сих пор тот зеркальный вензель где-то у нас лежит.
«Дорогу молодым»
Метально Как вы подбираете команду?
Илья Когда мы только начинали и делали росписи, приглашали суперпрофессиональных граффити художников, художников-монументалистов из «Мухи» (прим. Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А. Л. Штиглица). На тот момент сразу нужен был высокий уровень специалистов. Потом стали погружаться в дизайн и архитектуру, и я со своей специальностью педагога сменил подход: решил брать тех, с кем мы вместе будем учиться и расти. Идеальный кандидат — студент, желательно третий-четвертый курс, который не успел закостенеть, кого еще не загнали в жесткие рамки.
Нас не интересовали «готовые» дизайнеры, со своими установками, — не было времени на переучивание. В то время область активно развивалась, было острое ощущение, что покупателю квартиры уже недостаточно квадратных метров в бетонной коробке — появился запрос на качественную среду.
Так я и стал работать с теми, кто только начинал свой путь в профессии. Ксения — показательный пример роста до прекрасного специалиста. Некоторое время назад она сама нашла себе помощницу, Наталью, и учила ее так же. Наталья сейчас — полноценный дизайнер. Наш подход работает.
Ксения Здесь важно и то, что у нас в Петербурге сейчас слабая школа выпускников дизайна. Их не учат на практике, и это большая проблема. Когда в мастерской было 16 человек, преподаватель знал каждого. Сейчас поток — сто человек, а преподавателей трое. Физически не получится всех «за руку» привести в реальную жизнь, хотя ребят и побуждают участвовать в открытых конкурсах, чтобы работать с настоящими проектами.
Метально Есть ли ошибка, за которую вы теперь благодарны?
Ксения Я ушла в подмастерья к художнику и начала отставать в учебе по профильному предмету, из-за этого меня оставили на второй год. В каком-то смысле это моя ошибка, но тот дополнительный год в университете оказался самым ценным: я наконец занималась только проектированием,училась вдумчиво, с пониманием, зачем делаю каждый шаг. Через новых однокурсников познакомилась с Ильей, он меня нанял и до сих пор терпит [смеется].
Метально Что бы вы посоветовали студентам, которые сейчас начинают свой путь в профессии?
Илья Первое: дизайн — это не про красивые картинки, как показывают в кино. Везде рутина, и нужно, чтобы она нравилась. Второе: design с английского — это «проектирование». Работайте над функцией. Думайте о том, как люди будут взаимодействовать с пространством. Как только вы это продумали, вы обеспечили себе и проекту 80% успеха. Для оставшихся 20% займитесь эстетикой проекта.
Функционализм, четкое ТЗ и преображение «Серого пояса»
Метально Если бы вам предложили без брифа сделать что-то значимое для Петербурга, что бы это было?
Ксения «Серый пояс» Петербурга, а конкретно — «Красный треугольник». Это промышленные здания из красного кирпича в центре города, которые разрушаются, хотя территория очень востребованная. В Москве такие здания реставрируют, переоборудуют под жилье и культурные пространства. У нас этого почти не происходит. Хотела бы сделать проект рестоврации и реконструкции этого квартала.
Илья Хотя как раз «Серый пояс» потихоньку осваивается, что радует. Взять те же железнодорожные пути за Варшавским вокзалом.
Моя личная мечта — построить музей. Не важно, про что — важен сам формат: музей это здание, которое напрямую коммуницирует с человеком. Не театр или кинотеатр, где актеры взаимодействуют со зрителями, а именно пространство, которое само сообщает что-то.
Метально Есть ли архитектурный стиль, который вам ближе всего?
Илья Мы любители конструктивизма Алвара Аалто, где функция сама по себе становится красотой. Библиотека в Выборге именно такой пример: там думали над функцией, а из этой функции вырос неповторимый дизайн.
Метально Что дает вам энергию работать?
Ксения Внятное ТЗ.
Илья Ксения произнесла это, и я про себя подумал: это факт. Четко сформулированное задание, когда видно, что заказчик понимает, чего хочет — это главная мотивация. Когда приходят с «хочу вау», руки опускаются. В чьем понимании «вау»?
Ксения Хотя у нас есть заказчики как раз с таким запросом, но здесь другое дело: мы давно работаем вместе, у нас своеобразный «симбиоз».
Илья Да, они говорят: «Предложите сами — мы знаем, что вы можете». Могут прямо указывать на конкретного специалиста: «Хотим, чтобы над проектом работала Ксения». «А с нами, пожалуйста, Наталья». Вот это и есть доверие, ради которого трудимся.
