Я работаю в художественной школе. А это значит — ставлю оценки. Пятёрки, четвёрки, иногда тройки за перспективу. Но давайте честно: что я на самом деле оцениваю?
Талант? Не смешите.
Талант не укладывается в пятибалльную шкалу. Талантливый ребёнок — это почти всегда проблема для журнала. Он импульсивный. Сегодня пишет так, что сердце замирает: живой мазок, недетская глубина. А завтра сидит злой, рвёт лист и шипит: «Я ненавижу этот натюрморт».
Он то старается до седьмого пота, то совсем бросает. Плачет от неудач. И не радуется пятёркам, если самому работа не нравится.
А «хорошист»? Аккуратно заштрихует кувшин. Сдаст всё вовремя. Получит законное «отлично». С ним легко. Но муза к нему приходит только в виде методички. Хотя, конечно, бывает и по-другому. В одном ученике может одновременно жить и талант, и трудолюбие, и усидчивость. И тогда это просто счастье для педагога. Но такое случается нечасто — и уж точно не по расписанию.
Так что же ставить в журнал?
Я давно перестала оценивать талант. Это невозможно. Талант я защищаю. От его же слёз, от родительского «а у Петрова опять пятёрка», от ощущения, что он «не такой, как надо».
Оценки я ставлю за старательность и усидчивость — просто потому, что их можно измерить. Это мой маленький обман. Но при этом я отвожу взгляд, когда сложный ребёнок думает, что я не вижу его боли. «Твоя четвёрка за сегодняшний этюд ничего не значит. А тот лист, который ты смял, — значит очень много». Я это знаю по себе.
Потому что я сама до сих пор —очень взрослый человек, педагог — не могу сдержать слёзы, если живопись не идёт. Если цвет не тот, если мазок ложится не туда, если то, что внутри, невозможно вытащить наружу. Я так же комкаю неудачный лист. Так же злюсь на себя. И так же равнодушно смотрю на чужие пятёрки, когда собственное не получается.
Поэтому, когда мой талантливый, нервный, «неудобный» ученик плачет над этюдом — я молчу. Я не говорю: «Не переживай, всё хорошо». Потому что это неправда. Я говорю другое:
— Это знакомо и мне. Потом попробуем ещё.
Оценка тут бесполезна. Здесь вообще ничего не оценить. Здесь можно только — быть рядом и помнить, что без слёз живопись не рождается. Никогда.
В художественной школе мы не учим быть удобными. Мы учим смотреть, терпеть и не сдаваться. А оценки… Они для отчёта. Искусство начинается ровно там, где их перестают ждать.