Окончание круиза Уксянка-Далматово.
Утро встретило меня теплыми, как мамины ладони, лучами. После вчерашнего па-де-де с грузовиком и веселой ночи с сокурсниками в Юровке я чувствовал себя героем, которого ждут подвиги. Или хотя бы попутка.
Дорога змеилась впереди, подсушенная солнышком. Я бодро зашагал к дому, в объятия родителей и в атмосферу сытного обеда. В голове щебетала надежда: сейчас появится какой-нибудь «газик» или фургон, подхватит меня - и через час я уже буду пить чай с вареньем.
Но время шло, а желанного гула не было. Воскресенье! Шоферня отсиживалась по домам, скользкая дорога никого не выпускала в город. Частного же транспорта в те годы почти не было. Кроме гужевого. Но и его на дороге не набоюдалось. Эх… Но для бешеной собаки, как говорится, семь верст — не крюк.
Солнце разогрелось и принялось печь меня, как огромная духовка. После вчерашнего дождя ришла духота. Захотелось пить. Язык превратился в наждак, а во рту сплошная пустыня Сахара. Воды с собой я, горе-путешественник, не взял. Дотащился почти до Затеченского угора - вон уже элеватор маячит. А солнце печет вовсю, и даже воздух дрожит над грейдером.
На вершине угора я рухнул на край канавы и прикрыл глаза. И тут слышу - снизу по дороге шаги. Гляжу, поднимается медленно в гору... женщина. В обеих руках - сумки, тяжелые, как мешки с гвоздями. А под мышкой - арбуз! Полосатый, пузатый, несущий в себе райскую прохладу.
Я тихо взмолился: «Господи, пусть он лопнет!» - и прям таки ощутил во рту неповторимый арбузный вкус...
И вдруг - хрясь!
Звук, похожий на взрыв маленькой сладкой бомбы. Следом - такой мат, что водиле ЗИЛа можно было бы много нового для расширения шоферского сленга почерпуть.
Пялюсь. Тетка стоит, выпучив очи, и клянет всё на свете. А на дороге… разбитый арбуз. Его розовые слезы растекаются по пыльной земле.
- Хотела робяток порадовать, - голосит баба, - а он, проклятый, всю душу по дороге вымотал, да еще и хряснулся! Да чтоб я еще когда арбуз в Далматове купила, да ни в жисть! И куды мне теперь с ним, с разбитым-то?!
Потом глянула на меня.
- Чего сидишь? Помогай собрать. Это ты, наверное меня под руку подбил! Радуйся, теперь, будем снедать, раз такое дело!
Я подскочил, будто меня током ударило. Мы мигом собрали сочные осколки - кусочки счастья, присыпанные пыльцой дороги. У тетки нашелся и батон. Так мы вдвоем и прикончили арбуз - облизываясь, хохоча и в разговоре находя общих знакомых.
...Сытый, счастливый, с арбузным послевкусием во рту, я последние три километра до дома просто пролетел. Ноги не шли - несли меня к вожделенной цели.
Дома ахнули, но быстро отмыли, накормили и нагрузили провизией для моих Уксянских «колхозников». А мой рассказ о приключениях добавил в общий ужин ложку особого, арбузного колорита.
Возвращение мое в Уксянку, к моим "сотрудникам" с баулом вкусностей было отмечено всеобщим восторгом, а мой рассказ о моих дорожных приключениях добавил друзьям большую долю до того давно забытого оптимизма.