Эмма Д’Арси, Том Глинн-Карни и Юэн Митчелл рассказывают о том, как «сериал стал масштабнее» в предпоследнем сезоне.
Когда речь заходит о конкретных обстоятельствах, из-за которых трое ключевых актёров «Дома Дракона» оказались заперты в Нью-Йорке в конце февраля, на ум приходит вполне очевидная отсылка к «Игре Престолов».
На бумаге условия для фотосессии Entertainment Weekly к третьему сезону казались вполне выполнимыми. Эмма Д’Арси, наша действующая Рейнира Таргариен, уже жила в районе Челси, выступая в современной внебродвейской постановке «Антигоны» – The Other Place (и вместе с ещё одним выпускником «Игры Престолов», Тобайасом Мензисом, между прочим).
Том Глинн-Карни – исполнитель роли сводного брата и противника Рейниры, Эйгона II – тоже оказался свободен благодаря нескольким дням перерыва между спектаклями в лондонской постановке пьесы Артура Миллера «Все мои сыновья», где также играли Брайан Крэнстон и Марианн Жан-Батист.
Оставалось только «доставить» Юэна Митчелла, самого Эймонда «Одноглазого», чтобы завершить трио главных претендентов на Железный трон.
А потом пришла зима.
За день до съёмки снежная буря – прозванная каналом Weather Channel «Зимний шторм Эрнандо» – накрыла северо-восток США. К утру понедельника в большинстве районов Манхэттена выпало более 50 см снега. Общественный транспорт и автомобильное движение были серьёзно ограничены, а местами и вовсе запрещены. Авиарейсы отменяли. И всё же, вопреки практически непреодолимым обстоятельствам, когда даже поездка через город не была гарантирована, съёмка состоялась.
«Видеть Нью-Йорк в такой атмосфере, весь в снегу – это было прямо как «Один Дома 2», понимаете?» – вспоминает Митчелл в разговоре с EW в мае. «Выглядело невероятно кинематографично».
Однако образная «зима» в «Доме Дракона» – это куда меньше про «лёд» и гораздо больше про «огонь», поскольку Танец драконов – гражданская война Таргариенов за престолонаследие, которой суждено подорвать империю и почти уничтожить драконов Вестероса, – стремительно движется к своему финалу.
Официального подтверждения от HBO пока не было, однако Райан Кондал, соавтор и шоураннер сериала, вновь подтверждает, что четвёртый сезон станет последним.
«Я не могу говорить за всех остальных, кто связан с сериалом и HBO, но да – именно таков мой план», – говорит он.
Это делает третий сезон, который стартует этим летом (премьера – 21 июня), предпоследним.
«Это тотальная война», – говорит Митчелл о новых сериях. «С самого начала сериал мчится на полной скорости».
И уже одно это наверняка порадует фанатов «Игры Престолов», которым было что обсудить – и хорошего, и плохого – после второго сезона в 2024 году. Даже Джордж Р. Р. Мартин, автор и создатель всей этой фэнтезийной вселенной, включился в дискуссию.
Третий сезон выйдет спустя несколько месяцев после того, как Мартин, также указанный как соавтор «Дома Дракона», сделал резкие замечания в январском интервью The Hollywood Reporter о своих рабочих отношениях с Кондалом и о том, как сериал адаптирует события его книги.
Ещё до публикации этого интервью Кондал уже комментировал их разногласия, рассказывая EW: «Я приложил все усилия, чтобы вовлечь Джорджа в процесс адаптации», однако «в какой-то момент он просто перестал разумно воспринимать практические сложности». Он добавил: «Мне приходится продолжать двигаться вперёд ради съёмочной группы, актёров и HBO, потому что это моя работа… Я могу лишь надеяться, что однажды мы с Джорджем снова найдём общий язык».
Когда сейчас его попросили прокомментировать ситуацию, Кондал ответил: «Мне нечего добавить».
Как бы зрители ни относились к расхождениям между книгой и экранной версией – а Кондал признаёт, что «это часть работы» – аудитория, похоже, по-прежнему глубоко вовлечена в «Дом Дракона». По словам шоураннера, сериал держится на «монументальной, ошеломляющей игре» Эммы Д’Арси и всего актёрского состава. Первые два сезона сделали его самым просматриваемым текущим сериалом на HBO Max. Кроме того, Кондал остаётся исполнительным продюсером другого спин-оффа «Игры Престолов» – «Рыцарь Семи Королевств». Канал HBO продолжает инвестировать в него, продлив эксклюзивный телевизионный контракт до 2029 года.
Эти вложения особенно заметны в премьере третьего сезона, где зрителей ждёт Битва при Глотке – одно из самых жестоких морских сражений в истории этого фэнтезийного мира. С точки зрения постановки, по словам Кондала, это «возможно, самый безумный эпизод телевидения из когда-либо созданных».
Тяжёлые последствия этой битвы поведут и Зелёных (сторонников короля Эйгона и его претензий на Железный трон), и Чёрных (сторонников королевы Рейниры) к неизбежному финалу.
«На этот раз сериал стартует со скоростью почти 100 км/час», – говорит Д’Арси. «Наконец-то мы видим войну, которая выстраивалась два сезона… Я невероятно впечатлена Райаном и всей командой, потому что нужно огромное мужество, чтобы удерживать конфликт, который до этого был в основном межличностным, семейным – а затем одним гигантским жестом позволить ему обрушиться уже на всё королевство. Мне кажется, это очень изящная драматургия».
Войны на воде
Глубоко внутри британской студии Leavesden Studios, примерно в пятнадцати минутах ходьбы от основных павильонов, стоит «Королева, которой не было» – тот самый чёрный корабль, который лорд Корлис Веларион (Стив Туссэн) строил во втором сезоне.
Огромное судно – на борту которого находятся сам Морской Змей, его бастард и первый помощник Алин из Халла (Абубакар Салим), а также команда бронированных моряков флота Веларионов – украшено гальюнной фигурой в виде покойной жены Корлиса, Рейнис Таргариен (Ив Бест).
В субботний летний день мая 2025 года корабль, окружённый синим экраном, покоится на двух гигантских гидравлических платформах, запрограммированных имитировать качку океана. Это так называемая «сухая площадка» для съёмок Битвы при Глотке, которую Кондал называет серединой Танца драконов.
В ближайшие недели команда перейдёт на «мокрую площадку», где искусственные корабли будут плавать в огромном резервуаре, в который ежеминутно закачивают тысячу литров воды. Но в этот день Салим, Туссэн и актёры массовки изображают хаос происходящего.
Борта корабля утыканы стрелами, огромные вентиляторы нагоняют туман, а водяные пушки обрушивают потоки воды на Веларионов. Имитация волн и течений оказалась настолько реалистичной, что некоторые участники съёмок, включая оператора, жаловались на морскую болезнь.
«Помню, я подумал: «Боже мой, я будто на аттракционе в парке развлечений», – вспоминает Салим. «Я даже не знаю, как описать ту эйфорию, которую почувствовал на этой площадке. Это было так, словно мои детские мечты сбылись – будто я действительно борозжу моря с мечом в руке».
Сражение начинается, когда флот Триархии под командованием адмирала Шарако Лохар (Эбигейл Торн) прибывает, чтобы прорвать блокаду Глотки, важнейшего торгового прохода, удерживаемого силами Рейниры с самого начала войны.
На мостике своего флагманского корабля под названием «Сучий Кулак» Шарако становится «бурей и вихрем» в центре нападения, как говорит Торн. Между ней и Корлисом существует старая вражда, и именно она движет ею гораздо сильнее, чем любой союз с Зелёными.
«В этом эпизоде она – настоящий капитан Ахав», – говорит Торн. «Она охотится за своим белым китом и собирается убить Корлиса, чего бы это ни стоило».
Битва разворачивается не только на море, но и в небе, когда в бой вступают драконы. Через несколько дней после той субботней экскурсии по площадке команда планировала использовать роботизированный манипулятор с огнемётом, чтобы показать, как около дюжины солдат заживо сгорают на палубе.
Бетани Антония (леди Бейла Таргариен) и Гарри Коллетт (принц Джекейрис Веларион) – двое главных драконьих всадников в Битве при Глотке – провели большую часть съёмок этого эпизода на механическом тренажёре в павильоне Volume, окружённые LED-экранами и ветродуями.
Коллетт вспоминает, как режиссёр Лони Перистер кричал ему через мегафон:
«Нужно, чтобы ты ощущал полный хаос, потому что вокруг летают стрелы, горят корабли, всё взрывается».
Для Кондала этот эпизод стал «четырёхлетним путешествием», начавшимся ещё до второго сезона. Он был полон решимости показать Глотку на экране, хотя в первые годы даже не был уверен, возможно ли это реализовать – несмотря на огромный бюджет сериала.
«Попытаться рассказать эту историю без Битвы при Глотке – всё равно что снимать «Властелина Колец» без битвы за Хельмову Падь. Если уж мы собирались это делать, то должны были сделать правильно. А это означало драконов, корабли и сразу несколько театров военных действий».
Рейнира не участвует в самой битве, однако «В этом сезоне сценарий вызывал настоящий восторг, потому что сериал стал масштабнее, – говорит Д’Арси, – не только с точки зрения драматического размаха, но и в плане амбиций. Очень захватывающе наблюдать, как это происходит. Мне казалось, что планка поднялась ещё выше – а я человек соревновательный, поэтому мне хотелось ей соответствовать».
Тяжела корона
Сейчас Д’Арси получает свою дозу адреналина уже без Глотки и драконов. В начале месяца актриса вышла на связь с EW по Zoom из Лексингтона, штат Техас – «настоящей страны ранчо», как она его называет, – где снимается в независимом фильме «Парашют» режиссёра и сценаристки Энни Сильверстайн («Бык»). Действие фильма разворачивается на техасской базе для прыжков с парашютом и рассказывает о ветеранах, использующих скайдайвинг для лечения ПТСР и хронической боли.
«Я прыгнула три раза и, к сожалению, вынуждена подтвердить: это потрясающе», – говорит Д’Арси. «Я даже не знаю, что делать с осознанием того, насколько невероятно выпрыгивать из самолёта. Если бы я жила здесь, то наверняка уже шла бы к получению лицензии на самостоятельные прыжки, но у меня ужасная склонность к травмам».
Это резкий контраст с тем, как Д’Арси описывают свою «почти благочестивую жизнь» во время работы над спектаклем The Other Place – «Есть что-то почти монашеское в театральной игре». То же самое нельзя сказать о «Доме Дракона». Во время съёмок HBO-драмы Д’Арси чувствует себя «старше».
«В этом сезоне у меня было 94 съёмочных дня. Это звучит не так уж много, но поверьте – это очень много. Где-то через два месяца мне начинает казаться, что я старею быстрее времени. Это точно не благочестивая жизнь».
Глинн-Карни тоже ощущает сильный контраст между сценой и экраном. «Дисциплинированный» – так актёр, играющий Эйгона, описывает себя в театральном режиме. А когда его попросили описать своё состояние на съёмках «Дома Дракона», первым словом стало: «Маниакальный».
То же можно сказать и об их персонажах, поскольку игра за трон в сериале меняется.
«Есть реальность до Битвы при Глотке и реальность после неё», – говорит Кондал.
После тайной встречи с вдовствующей королевой Алисентой Хайтауэр (Оливия Кук) Рейнира убеждена, что сможет захватить Королевскую Гавань и пленить своего брата-узурпатора. Однако она не знает, что Эйгон уже исчез в неизвестном направлении вместе с Ларисом Стронгом (Мэттью Нидэм). В отсутствие брата Эймонд устремляет свой единственный глаз на трон и решает взять всё в собственные руки.
На шахматной доске появляются и новые фигуры. На стороне Зелёных – лорд Ормунд Хайтауэр (Джеймс Нортон), глава дома Хайтауэров и кузен Алисенты. На стороне Чёрных – Зимние Волки, двухтысячная армия суровых северян под командованием сира Родерика Дастина. Томми Флэнаган («Сыны Анархии») играет персонажа, которого Мартин в книге «Пламя и Кровь» описывал так: «он был настолько стар и сед, что люди прозвали его Родди Разрушителем».
«Это старый, свирепый воин. Его не смогли убить в бою, и всё, чего он хочет – умереть славной смертью», – говорит Флэнаган. «У него буквально одна цель: убивать, разрушать, спасти королеву, спасти королевства».
По мере того как насилие в мире сериала нарастает, трое актёров, играющих оставшихся претендентов на корону, говорят об общей задаче. Их персонажи становятся гораздо более морально неоднозначными, чем прежде, но Д’Арси, Глинн-Карни и Митчелл стремятся сохранить в них человечность – даже когда они совершают всё более тёмные поступки.
«Мне кажется, это хоррор-сериал, только монстры в нём – люди», – замечает Митчелл. «И дело вовсе не в драконах».
Д’Арси рассказывает, что вместе с Кондалом их особенно интересовало исследование «движения к тирании» – и, прежде всего, желание сделать этот путь понятным и прослеживаемым.
По её словам, появилась возможность показать, как персонаж, которому зрители в целом сочувствовали, начинает меняться.
«Думаю, в случае Рейниры, – добавляет Д’Арси, – это своего рода религиозный фанатизм, который постепенно радикализирует её позицию».
Это отсылка к Песни Льда и Огня – пророчеству, впервые увиденному Эйгоном Завоевателем и передававшемуся через поколения королевских наследников вплоть до Рейниры.
«Рейнира в основном находилась в оборонительной позиции, – замечает Д’Арси. – В первом и втором сезонах она постоянно была загнана в угол, словно держалась на плаву, пытаясь сохранить крайне шаткое положение. И мне вместе со зрителями хотелось увидеть, как она перейдёт к более активным действиям, начнёт играть первым номером. Мне было интересно, что произойдёт, когда этому персонажу больше не придётся извиняться».
Если всё будет сделано правильно, зрители смогут понять – а возможно, даже посочувствовать – этому пути. Глинн-Карни придерживается похожего подхода в отношении Эйгона. С самого начала он не хотел, чтобы персонаж воспринимался как однозначный злодей, а скорее как человек с понятными, по-человечески объяснимыми мотивами. Хотя это непросто, учитывая, что речь идёт о Таргариене, который в юности изнaсилoвал служанку и отобрал корону у наследницы, выбранной его отцом.
Актёр хотел показать, что Эйгон – «не просто проблемный молодой человек, ставший продуктом своего окружения, воспитания и людей вокруг него», но и живой человек. «В нём есть уязвимость и хрупкость».
Когда Глинн-Карни только получил роль, он обсуждал с Кондалом и тогдашним шоураннером Мигелем Сапочником весь путь Эйгона. (Начиная со второго сезона Кондал стал единственным шоураннером.) Тогда его предупредили, что развитие персонажа будет медленным, но приведёт к «кульминации судьбы Эйгона», вспоминает актёр, «и по дороге будет много неожиданных поворотов».
С точки зрения сюжета король-Таргариен был практически уничтожен драконом собственного брата в битве у Грачиного Приюта во втором сезоне. Последующие сцены, где Эйгон прикован к постели, Глинн-Карни снимал около четырёх месяцев в сложном гриме и протезах – но теперь всё это стало для него постоянной частью работы.
Кондал и Сапочник сразу честно предупредили его и об этом: «Тебе придётся очень долго сидеть в гримёрном кресле по утрам, и ты близко познакомишься со своей командой по причёскам и гриму».
Во время десятимесячных съёмок третьего сезона Глинн-Карни ежедневно проводил до трёх с половиной часов в гриме, иногда начиная уже в два часа ночи, чтобы превратиться в обожжённого Эйгона. По его словам, это было даже улучшением по сравнению с первым опытом работы с протезами, когда процесс занимал восемь часов.
«Зато тогда у меня было время пересмотреть вообще всё, что связано с Аланом Партриджем», – шутит актёр о комедийном персонаже Стива Кугана.
А потом добавилась жара. «Когда на тебе весь этот грим и протезы посреди лета, на улице, под палящим солнцем – это очень своеобразный опыт, потому что всё буквально начинает отклеиваться от лица».
До этого сцены Эйгона в основном снимались в студии Leavesden. Но после финала второго сезона король отправляется в путь вместе с Ларисом. По словам Глинн-Карни, съёмки проходили примерно в десяти разных локациях по всей Великобритании.
«Они всё время ссорятся, – говорит он об отношениях Эйгона и Лариса. – Они спорят буквально обо всём. Как два постоянно ругающихся брата».
Что касается настоящего брата Эйгона, то исчезновение короля не останется без последствий внутри Красного замка.
«В этом сезоне Эймонд точно обагрит свой меч кровью», – предупреждает Митчелл. «Мне кажется, он словно Пятый всадник Апокалипсиса. Он приходит как воплощение шока и ужаса».
Ранние трейлеры третьего сезона уже показали атаку Вхагар на Харренхолл, а также сцены, где Эймонд бродит по призрачным залам замка в доспехах. Принц с одним глазом, запасной наследник, начинает действовать, пока Железный трон остаётся фактически свободным.
И делает он это с фирменной яркостью Митчелла. Даже когда Эймонд просто стоит неподвижно, от него исходит ощущение смертельной опасности. Никогда не ясно – он сейчас ударит или, наоборот, прикоснётся с нежностью.
«Есть что-то пугающее в том, чтобы не раскрывать все карты и держать всё при себе, – говорит Митчелл. – Эймонд почти превращается в силу природы, в неумолимую идею. Он постоянно движется вперёд, иногда ценой абсолютно всех вокруг».
Митчелл, настоящий киноман, вспоминает сцену из фильма Мартина Скорсезе «Таксист» (1976), где герой Роберта Де Ниро – Трэвис Бикл – «обманывает зрителя» примерно в середине фильма.
«Ты вдруг думаешь: «Как я вообще мог считать, что понимаю этого персонажа?». Ты его почти перестаёшь узнавать».
По мнению актёра, похожий переломный момент произошёл и с Эймондом после того, как в прошлом сезоне он подставил брата под пламя Вхагар.
«В третьем сезоне я очень ждал возможности снять с него этот внешний слой, – говорит он, – вывести его из образа терминатороподобного монстра из хоррора и сделать более человечным».
По крайней мере, у самого Митчелла уже есть корона – пусть и не та, за которую сражается Эймонд. Он сохранил специально состаренную металлическую серую корону, сделанную для фотосессии EW. Сейчас она стоит у него на подоконнике в Кентиш-Тауне в Великобритании, где он временно живёт у друга перед возвращением домой, в Дерби. А вот Глинн-Карни получил от нью-йоркской снежной бури менее приятный «подарок»: отменённый рейс.
Из-за февральского бурана актёр пропустил вторничный спектакль «Все мои сыновья», но уже к следующему вечеру вернулся в Великобританию и вышел на сцену.
«Главное было не пропустить среду, потому что именно тогда шла съёмка спектакля», – говорит он. «Вот это я уже никак не мог себе позволить».
Оглядываясь назад, он считает, что всё это превратилось в отличную историю для будущего пресс-тура третьего сезона «Дома Дракона».
«Это действительно закаляет характер, – добавляет он. – Но я рад, что мы через это прошли».
Чего нельзя сказать о самих персонажах.
Автор оригинальной статьи: Ник Романо.
По материалам ресурса Entertainment Weekly.