Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
СветИна Жизнь

В давние времена, когда море ещё не знало имён, на чёрном песке у воды лежало стадо зверей, каких ныне не сыщешь

Громадные, лохматые, с тяжёлыми лапами и древней тоской в глазах. И над ними — старый медведь, вожак, чей рёв гасил волны. Однажды они нашли на берегу свёрток. В нём — девочка. Только она одна и спаслась с разбитой лодки. Медведи не тронули её, а старый вожак наклонил морду и долго слушал, как она дышит. Она росла среди шерсти и когтей, среди вечных запахов рыбы и мокрого камня. Люди — они и среди зверей остаются людьми. Она научилась петь, и когда её голос летел в небо, медведи замирали, опустив головы. Даже море притихало. И вот однажды, когда стадо ушло в набег, к берегу прибило челн. В нём лежал юноша — бледный, худой, но с живым огнём внутри. Ещё мальчишкой его угнали в чужую землю, он бежал, но сбился с пути. Она нашла его, спрятала, напоила водой из родника. Он рассказал ей про дома, про огонь в очаге, про то, как люди обнимают друг друга. И что-то глухое, давно забытое зашевелилось у неё в груди. — Плывём со мной, — сказал он. — Плывём, — ответила она. И они столкнули челн

В давние времена, когда море ещё не знало имён, на чёрном песке у воды лежало стадо зверей, каких ныне не сыщешь. Громадные, лохматые, с тяжёлыми лапами и древней тоской в глазах. И над ними — старый медведь, вожак, чей рёв гасил волны.

Однажды они нашли на берегу свёрток. В нём — девочка. Только она одна и спаслась с разбитой лодки. Медведи не тронули её, а старый вожак наклонил морду и долго слушал, как она дышит.

Она росла среди шерсти и когтей, среди вечных запахов рыбы и мокрого камня. Люди — они и среди зверей остаются людьми. Она научилась петь, и когда её голос летел в небо, медведи замирали, опустив головы. Даже море притихало.

И вот однажды, когда стадо ушло в набег, к берегу прибило челн. В нём лежал юноша — бледный, худой, но с живым огнём внутри. Ещё мальчишкой его угнали в чужую землю, он бежал, но сбился с пути. Она нашла его, спрятала, напоила водой из родника. Он рассказал ей про дома, про огонь в очаге, про то, как люди обнимают друг друга. И что-то глухое, давно забытое зашевелилось у неё в груди.

— Плывём со мной, — сказал он.

— Плывём, — ответила она.

И они столкнули челн в воду.

А потом море взревело. Но это не море — медведи вернулись. Старый вожак глянул вдаль, понял всё и опустил пасть в воду. Он пил море — глубоко, яростно, бездонно. За ним — остальные. Вода пошла назад, течение развернуло челн, берег стал ближе, ближе, ближе…

Тогда она запела. Негромко. Так, как пела им всем много лет. Медведи подняли головы, замерли, забыв про море и гнев. Лишь старый вожак всё ещё тянул воду — но она смотрела на него, и в её глазах было то, чего он никогда не видел у неё прежде: просьба. Мольба о чужой жизни.

Он остановился. Перестал пить море. Вышел на берег, лёг на камень и повернул морду туда, где вдалеке таяла чужая лодка.

Говорят, он лежит там и сейчас. Тысячи лет. Бока его стали пропастями, спина — вершиной, шерсть обернулась лесом. Только глаза — два скальных выступа — всё смотрят на море.

А девушка с юношей уплыли. Или не уплыли. Легенда об этом молчит. Остаётся только гора, что когда-то была медведем, и ветер, в котором иногда слышится песня.

#Крым #АюДаг #легенда #медведьгора #любовь #море #печаль