— Сорок два пропущенных вызова, Константин. И шестьдесят восемь текстовых сообщений во всех мессенджерах. За полтора часа.
Лариса переступила через свернутый рулон грязной защитной пленки у входной двери. Её строгий темно-синий деловой костюм покрылся слоем белой пыли, висевшей в воздухе нежилой квартиры. Она не попыталась отряхнуться. Лариса немигающим взглядом смотрела на мужа, застывшего посреди разгромленного коридора. В руках Константин судорожно сжимал две полоски напольного пластика.
— Ларочка, ну ты же сама просила проконтролировать закупку чистовых материалов! — Константин попытался изобразить непринужденную улыбку. Он переступил с ноги на ногу, поднимая сизое облачко пыли. — Рабочие сказали, срочно брать плинтусы, иначе завтра не закончат укладку ламината. А там два оттенка: «горный дуб» и «пепельный дуб». Я приложил их к камере телефона, но она искажает цвета! Как я мог купить то, что тебе будет мозолить глаза? Я хотел сделать идеально.
— Идеально для нашего гнездышка, — сухо повторила Лариса, проходя в центр гостиной, заваленной мешками с ротбандом и стопками гипсокартона. — Ты решил сделать всё идеально, сорвав мне итоговую презентацию проекта перед советом директоров.
— Ну я же не знал, что у тебя важное совещание! — возмутился Константин, взмахнув куском пластика. — Могла бы отключить уведомления! Откуда мне знать ваши корпоративные тонкости? Я тут в пыли задыхаюсь, общаюсь с рабочими, таскаю материалы, пока ты в чистом офисе графики показываешь! Я ради нашего уюта стараюсь!
— Ты вообще понимаешь, как твои старания выглядели со стороны? — Лариса остановилась напротив мужа. — Я стою у экрана. В переговорной сидят люди, от которых зависит финансирование отдела. Мой телефон подключен к большому проектору. И когда я показываю графики рентабельности, на белом полотне начинает мигать твое лицо. Сначала звонок. Я сбрасываю. Через десять секунд — снова звонок. Снова сбрасываю. Потом на экран сыплются сообщения: «Срочно ответь!», «Катастрофа!», «Дуб или пепел?!», «Они ждут на кассе!».
Константин ссутулился, пряча бегающий взгляд. В воздухе висел едкий запах дешевой грунтовки. Квартира сейчас больше напоминала бетонную полосу препятствий. И посреди этого хаоса стоял тридцатипятилетний мужчина в дорогих джинсах, совершенно неспособный без посторонней помощи выбрать кусок пластмассы.
— Таскаешь материалы? Общаешься с рабочими? — Лариса издала сухой смешок. — Мешки поднимают грузчики. С рабочими общается прораб, которому я лично утверждала смету. Твоя задача на сегодня заключалась в том, чтобы доехать до магазина, взять тридцать палок пластикового плинтуса и оплатить их моей кредиткой. Это уровень ответственности подростка. Но даже эта задача оказалась для тебя непосильной.
— Я не хотел покупать наугад! — упрямо гнул свою линию Константин, бросая образцы на гипсокартон. — Ремонт делается на десять лет! Если бы я взял «горный дуб», а он не подошел к обоям, ты бы первая меня сожрала за самодеятельность. Ты же перфекционистка. Тебе вечно всё не нравится. Я просто проявил уважение к твоему вкусу.
— Ты проявил клиническую неспособность принять микроскопическое решение, — Лариса сбросила туфли прямо на грязный бетонный пол. — Когда директор смотрел, как мой телефон безостановочно разрывается, он спросил, не пожар ли у меня дома. Нормальный человек оборвет телефон сорока звонками только если кто-то умирает или квартира горит. Я прервала доклад и вышла в коридор, думая, что ты попал в аварию. Перезваниваю на ватных ногах, а ты бодрым голосом заявляешь: «Ларочка, тут у пепельного дуба фаска шире, брать или не брать?».
— Я просто хотел посоветоваться! Почему из этого нужно раздувать проблему вселенского масштаба? — Константин скрестил руки на груди. — Другая бы жена радовалась, что мужик вникает в ремонт! Я стоял там, как дурак, час ждал твоего ответа у стеллажа. Ну ошибся временем, извини. Но это не повод устраивать мне отчитывание, как школьнику! Я твой муж, а не подчиненный.
— Они косились на тебя потому, что видели взрослого дядю, который впадает в ступор от обилия пластика, — парировала Лариса. — Разница между этими оттенками видна только под микроскопом. И даже купи ты зеленый плинтус, это не стоило бы того позора, который я сегодня испытала. Ты не в процесс вникаешь. Ты просто панически боишься сделать самостоятельный шаг без моей отмашки.
— Ты сама сделала меня таким! Вечно всем недовольна, к любой мелочи придираешься! — выкрикнул Константин, отбрасывая ногой кусок засохшей штукатурки. — Сделаешь по-своему — ты моментально устраиваешь скандал, что я не посоветовался и испортил дизайн. Спросишь твоего мнения — я, оказывается, инфантильный и не могу шагу ступить! Ты уж определись, Лариса! Тебе нужен муж-партнер или мальчик для битья, на котором очень удобно вымещать злость после неудачного совещания? Я для тебя стараюсь, а ты меня в грязь втаптываешь.
Лариса медленно прошла вглубь комнаты, брезгливо обходя открытые пластиковые ведра с краской и мотки толстых черных кабелей. Она остановилась у окна, где на подоконнике лежали свернутые в рулон чертежи их будущей спальни. Воздух в разрушенной ремонтом квартире был сухим, с отчетливым химическим привкусом строительных смесей. Обернувшись, она посмотрела на мужа с тем ледяным, препарирующим вниманием, которым обычно оценивала некомпетентных подрядчиков на работе.
— Не смей перекладывать на меня свою патологическую боязнь ответственности, Константин. Я никогда не требовала от тебя отчета за каждый забитый гвоздь, — произнесла Лариса ровным, почти механическим тоном, ранящим гораздо сильнее обычного крика. — Проблема не в моем перфекционизме. Проблема в том, что ты физически не способен быть взрослым самостоятельным мужчиным. Давай вспомним прошлый вторник. Ты устроил полноценную сорокаминутную видеоконференцию прямо из торгового зала строительного гипермаркета. Ты заставил меня сидеть на рабочем месте и пялиться в экран телефона, чтобы я выбрала между черными и оцинкованными саморезами. Ты допытывался, какие из них лучше подойдут для чернового крепления гипсокартона, который потом закроется толстым слоем шпаклевки навсегда.
— Это серьезные строительные нюансы! Я системный администратор, а не отделочник! — лицо Константина пошло неровными красными пятнами от подступающей злобы. — Я не обязан досконально разбираться в крепежах! Я просто хотел избежать переделок, за которые мы потом будем платить из своего кармана!
— Для того чтобы купить шурупы по готовому списку от мастера, не нужно быть строителем с дипломом, нужно просто уметь читать буквы на ценнике, — холодно парировала Лариса, скрестив руки на груди. — А дикая история с грунтовкой? Три недели назад прораб дал тебе предельно четкое задание: купить грунтовку глубокого проникновения, желтая канистра, десять литров. Ты приехал на строительный рынок, увидел канистру с другой этикеткой, потому что производитель просто сменил дизайн, и у тебя случилась форменная паника. Ты три часа сидел на пыльных мешках с цементом в нашем коридоре и ждал моего обеденного перерыва. Три часа, Константин! Ты парализовал работу целой бригады, потому что до смерти боялся взять на себя микроскопическую ответственность и просто позвонить продавцу для уточнения. Ты ждал, пока приедет жена, бросив все дела, и ткнет пальцем в нужную банку.
Константин судорожно сглотнул. Он открыл рот, чтобы выдать очередное оправдание, но слова застряли в пересохшем горле. Мужчина начал нервно теребить край своей дорогой брендовой футболки, безнадежно испорченной белыми пятнами шпаклевки.
— Я просто не хотел, чтобы рабочие залили наши стены дешевой подделкой с рынка, — пробормотал он, теряя изначальный агрессивный напор. — Ты всё перевираешь, выставляя меня полным ничтожеством перед самим собой.
— Тебя никто не выставляет ничтожеством, ты сам прекрасно и ежедневно справляешься с этой задачей, — продолжила Лариса, методично и безжалостно добивая остатки его раздутого эго. — Ты вообще осознаешь, что строители уже в открытую над тобой издеваются? Вчера я приехала сюда после работы, чтобы проверить уровень бетонной стяжки. Прораб Михалыч подошел ко мне с ехидной ухмылкой и спросил, куда складывать пустые коробки от плитки. И знаешь, что он добавил при всей бригаде? Он сказал: «Вы уж сами скажите, Лариса Викторовна, а то ваш супруг опять будет час в телефон кричать, разрешения на вынос мусора спрашивать». Они не воспринимают тебя как мужчину и хозяина квартиры. Для них ты просто удобный курьер с моей банковской карточкой, который боится собственной тени.
Эти слова ударили по Константину сильнее реальной физической пощечины. Его плечи резко дернулись, а кулаки непроизвольно сжались до побеления костяшек. Быть осмеянным простыми работягами в грязных комбинезонах было для его болезненного самолюбия самым невыносимым унижением из всех возможных.
— Да пошли они к черту, эти твои наглые рабочие! — злобно выплюнул он, яростно пнув пустую пластиковую бутылку из-под воды, отлетевшую в дальний угол комнаты с громким стуком. — Это необразованное хамло, которое только и умеет, что грязный раствор месить лопатой! Какое мне вообще дело до того, что там думает какой-то облезлый Михалыч? Я им зарплату плачу! Я их работодатель и заказчик!
— Заказчик здесь исключительно я, — отрезала Лариса с безжалостной хирургической четкостью. — И деньги за этот ремонт плачу я из своего проектного бонуса. А ты просто выполняешь функцию передатчика информации, причем крайне бракованного. Ты постоянно прячешься за красивые слова о заботе и уважении к моему мнению, но на самом деле тебе просто максимально комфортно паразитировать на моей решительности. Тебе удобно, чтобы абсолютно все риски лежали на мне. Купили не тот материал — виновата Лариса, она же сама выбирала по видеосвязи. Рабочие криво положили плитку — пусть Лариса с ними ругается, она же у нас главная. Ты превратил нашу совместную жизнь в бесконечный экзамен, в котором ты боишься поставить даже одну галочку без моей прямой подсказки.
Строительная пыль медленно оседала на темных волосах Ларисы, подчеркивая её бледное, осунувшееся от усталости лицо. Вся её накопленная за годы совместного проживания энергия сейчас трансформировалась в холодную, математически выверенную злость к тотальной беспомощности человека, стоявшего напротив. Константин тяжело дышал, загнанный в угол неопровержимыми фактами, лишенный возможности продолжать свою лицемерную игру в заботливого и чуткого партнера.
— Да ты просто помешана на тотальном контроле! — рявкнул Константин, делая резкий, агрессивный шаг вперед. Его массивные кроссовки с отвратительным скрежетом растерли по неровной бетонной стяжке просыпанный керамзит. — Ты сама планомерно уничтожила во мне любую инициативу! Ты же типичная властная карьеристка! Рядом с тобой физически невозможно быть нормальным мужиком, потому что ты с первого дня нашего брака включила жесткий режим генерального директора! Ты безжалостно давишь любой мой самостоятельный порыв на корню! Ты специально, годами выстраивала такую искаженную модель семьи, где я постоянно должен спрашивать разрешения на каждый вздох, чтобы ты могла бесконечно самоутверждаться за мой счет и тыкать меня носом в свои огромные квартальные премии!
— Мне с лихвой хватает профессионального самоутверждения в офисе, где я успешно руковожу огромным отделом и вытягиваю сложнейшие многомиллионные контракты, — сухо и методично ответила Лариса, не отступая ни на один миллиметр перед его напором. — Дома я хочу просто снять туфли и расслабиться, а не проводить бесконечные оперативные брифинги по вопросу покупки правильного моющего средства или настройки домашнего роутера.
— Ты нагло врешь! Тебе безумно нравится доминировать! Тебе доставляет садистское удовольствие унижать меня при этих грязных работягах! — лицо Константина пошло неровными красными пятнами, он начал хаотично и размашисто жестикулировать, поднимая вокруг себя густое облако едкой строительной пыли. — Я пытался быть главным! Я предлагал нанять ту дешевую бригаду по объявлению в интернете, но ты их сразу забраковала! Я предлагал совершенно другой дизайн стен, но ты назвала его полнейшей безвкусицей! Ты морально растоптала меня, а теперь стоишь тут в своем дорогом брендовом костюме и читаешь мне высокомерные нотации! Ты просто не умеешь быть женщиной, ради которой хочется совершать смелые мужские поступки!
Слова мужа ударили в самую болезненную точку её колоссальной, накопленной за годы совместной жизни усталости, окончательно вскрывая огромный гнойник их брака. Лариса почувствовала, как внутри с треском рушится гнилой фундамент их отношений. Откровенная ложь Константина, его жалкие попытки переложить вину с больной головы на здоровую звучали настолько лицемерно и мерзко, что она больше не собиралась сдерживать себя рамками интеллигентной дискуссии. Вся эта разрушенная квартира с голыми серыми стенами, торчащими во все стороны кусками ржавой арматуры и сваленными в кучу мешками цемента стала идеальной, максимально реалистичной декорацией для финала этой затянувшейся фальшивой пьесы.
— Ты позвонил мне сорок раз за час, чтобы выбрать цвет плинтуса! Тебе тридцать пять лет! Я не хочу быть мамочкой для взрослого дяди! Я хочу мужчину, который решает проблемы, а не создает их на пустом месте! Я подаю на развод! — кричала жена на мужа, вкладывая в каждое произнесенное слово всю свою холодную, сконцентрированную ярость.
Её жесткий тон многократно отражался от бетонного потолка, наполняя пространство невыносимым психологическим давлением и не оставляя Константину абсолютно никаких путей к отступлению. Он резко отшатнулся к окну, словно его наотмашь ударили хлыстом по лицу. Глаза его неестественно расширились, а губы скривились в нервной, уродливой гримасе. Он лихорадочно искал логическую зацепку, чтобы перевести её железобетонные аргументы в разряд обыкновенной женской блажи.
— Из-за куска дешевой пластмассы? Ты серьезно сейчас готова разрушить нашу семью из-за одного неудачного похода в строительный магазин? — его голос сорвался на неприятный, визгливый фальцет. Он со злостью пнул ближайшую стопку листов гипсокартона, отбив от угла приличный кусок белого гипса. — Да кому ты вообще нужна будешь со своим железным характером? Думаешь, выйдешь за порог, и там выстроится очередь из настоящих мужиков? Нормальным парням нужна ласка, забота и домашний уют, а не холодный расчетливый робот в юбке! Ты же ни готовить нормально не хочешь, ни домашнее хозяйство вести! Если бы не я, ты бы с голоду умерла!
— Я и так ежедневно питаюсь готовой едой из доставок, которую сама же и выбираю, — парировала Лариса с нескрываемым презрительным превосходством. — И клининговую службу вызываю исключительно я. Твой мифический домашний уют заключается лишь в том, что ты умеешь красиво сидеть на мягком диване с ноутбуком, пока вокруг тебя бесперебойно работает полностью отлаженная мной бытовая инфраструктура. Я избавляюсь от тяжелого балласта, Константин. Дело не в ремонте и не в плинтусах. Ты звонишь мне в рабочее время, чтобы узнать, сколько минут варить замороженные пельмени. Ты регулярно присылаешь мне фотографии из магазинов одежды, чтобы я лично одобрила тебе цвет рубашки. Месяц назад у тебя на трассе пробило колесо, и ты в панике названивал мне, требуя срочно вызвать тебе эвакуатор!
— Я просто хотел быть с тобой на связи в трудной ситуации! Это называется вовлеченность и доверие к партнеру! — отчаянно и неубедительно защищался Константин, вжимаясь спиной в широкий пластиковый подоконник.
— Это называется тотальная бытовая инвалидность, — Лариса не позволяла ему перехватить инициативу, хладнокровно и методично уничтожая его последние аргументы. — Взрослый партнер решает проблему и просто ставит в известность по факту. А ты звонишь, чтобы я приняла решение за тебя, взяла на себя сто процентов ответственности за твой выбор и спасла тебя от любого взаимодействия с суровым реальным миром. Вспомни нашу поездку в отпуск в прошлом году. Я забронировала отель, я купила дорогие билеты, я полностью составила сложный туристический маршрут. Твоя единственная, крошечная задача заключалась в том, чтобы просто заказать такси до аэропорта к шести утра.
Константин судорожно сглотнул, чувствуя, как его выдуманный образ надежного мужа трещит по швам и рассыпается в пыль прямо на этом грязном полу.
— И что ты тогда сделал? — продолжила Лариса, наступая на него с неумолимостью тяжелого ледокола. — Ты разбудил меня в половине пятого ночи и сунул мне в лицо экран телефона с открытым приложением, потому что там внезапно загорелся высокий спрос и нужно было выбрать тариф! Ты испугался переплатить жалкие двести рублей и решил, что лучше прервать мой сон перед долгим перелетом, чем принять самостоятельное решение на сущие копейки! Это не доверие, Костя. Это позорная трусость. Ты трус абсолютно во всем — от банального выбора тарифа в мобильном приложении до выбора цвета строительного пластика. У меня больше нет ни сил, ни малейшего желания тянуть за собой великовозрастного иждивенца.
— Я прямо сейчас поеду обратно на строительный рынок и куплю всё сам! Без единого звонка! — выпалил Константин, резко отрываясь от широкого подоконника. Блеск в его глазах выдавал крайнюю степень отчаяния, смешанную с паникой. — Выберу любой цвет, оплачу своими деньгами, привезу сюда на такси и лично прикручу к этим бетонным стенам! Я докажу тебе, что могу принимать решения! Ты хочешь мужика? Ты его получишь!
— Тебе некуда ехать и нечего прикручивать, — абсолютно безэмоционально произнесла Лариса, глядя сквозь него. — Этот ремонт закончит бригада под моим руководством, а ты можешь забрать эти два куска пластика на память о своей самостоятельности. Твоя показательная инициатива опоздала ровно на пять лет.
— Ах вот как мы заговорили! Выгоняешь меня? — лицо Константина исказилось от злобы, он швырнул образцы плинтуса прямо в кучу мусора. Пластик с противным сухим стуком отлетел от мешков со штукатуркой. — Решила поиграть в независимую хозяйку жизни? Думаешь, я буду ползать перед тобой на коленях и вымаливать прощение за то, что просто посоветовался? Да ты больная контрол-фрик! Я терпел твои унижения, я прощал тебе твое вечное недовольство, я закрывал глаза на то, что ты совершенно фригидна и помешана только на своих отчетах и корпоративных сплетнях!
— Моя холодность в постели — это прямая реакция на твою ничтожность, — слова Ларисы били точно в цель, словно пули, выпущенные в упор. — Невозможно испытывать влечение к мужчине, который ведет себя как испуганный детсадовец. Каждый раз, когда ты начинал ныть из-за сломанного крана или жаловался на злого начальника, ожидая, что я пойду разбираться с твоими проблемами, во мне умирала женщина. Ты вызывал у меня только чувство глубокой брезгливости. Я ложилась в кровать не с мужем, а с утомленным капризным мальчиком, которому нужно поправить одеяло и сказать, что всё обязательно образуется.
— Да ты просто грязная, высокомерная дрянь! — сорвался на крик Константин. Его кулаки сжимались и разжимались в бессильной ярости, поднимая вокруг себя сизые клубы пыли. — Я вложил в этот ремонт свою душу! Я потратил недели своей жизни, контролируя этих наглых рабочих, пока ты прохлаждалась в офисе! Я выбирал каждую розетку, каждый выключатель! Ты хочешь выбросить меня, как ненужную вещь? Я не позволю тебе так с собой обращаться! Мы строили это всё вместе!
— Ты не построил здесь ничего, кроме собственных иллюзий, — Лариса брезгливо стряхнула белую бетонную пыль с рукава пиджака. — Твой вклад в эту квартиру равен абсолютному нулю. Ты ни копейки не вложил в стройматериалы, потому что твоей зарплаты системного администратора едва хватает на твои же компьютерные игры и ежедневные обеды в кафе. Твой контроль за рабочими сводился к тому, что ты мешался у них под ногами и работал банальным транслятором их вопросов на мой телефон. Твоя душа, о которой ты так пафосно рассуждаешь, заключается в банальной лени, инфантильности и трусости. Ты пустое место, Костя. И сегодня это пустое место окончательно перестало занимать пространство в моей жизни.
— Ты пожалеешь об этом! — Константин заметался по узкому коридору, злобно пиная рулоны мягкой подложки для ламината. — Ты останешься одна в этих голых серых стенах! Ни один нормальный мужик не выдержит твоего ледяного тона и твоей диктатуры! Ты сгниешь в своем одиночестве, обнимаясь со своими банковскими картами и презентациями! Я найду себе нормальную, живую женщину, которая будет ценить мою заботу, а ты так и будешь командовать таджиками на стройке!
— Прекрасная перспектива, — усмехнулась Лариса, и в этой жесткой усмешке не было ни капли сожаления или боли. — Только не забудь предупредить свою новую женщину, что ей придется скачивать тебе приложения для вызова такси, выбирать за тебя саморезы по видеосвязи и успокаивать тебя после каждого звонка из автосервиса. А теперь собирай свои вещи и уходи. Твоя спортивная сумка и два огромных чемодана стоят в кладовке. Там же лежит твой любимый ноутбук и игровая приставка. Я собрала всё это еще утром, до своего совещания.
Константин замер, словно на полном ходу налетел на невидимую стену. Его грудь тяжело вздымалась, раздувая перепачканную шпаклевкой футболку. До него только сейчас начал доходить весь масштаб происходящего кошмара. Жесткая, хладнокровно спланированная реальность обрушилась на него, стирая в порошок жалкие остатки агрессии и самоуверенности. Лариса не принимала спонтанное решение на эмоциях из-за сорванной презентации. Она всё решила заранее, методично и расчетливо, как закрывают безнадежно убыточный проект.
— Ты... ты всё спланировала? — его голос потерял напор и превратился в жалкое, сдавленное хрипение. Он обвел обезумевшим взглядом голые стены. — Пока я бегал по строительным гипермаркетам ради нашего уюта, ты паковала мои вещи?
— Я освобождала свою жилплощадь от бесполезного и крайне назойливого балласта, — отчеканила Лариса, делая уверенный шаг к выходу из разрушенной гостиной. — И сегодняшний утренний абсурд с оттенками плинтусов лишь подтвердил, что я приняла единственно верное решение. Бери чемоданы и освобождай помещение. Рабочие придут завтра ровно в восемь утра, и я категорически не хочу, чтобы ты путался у них под ногами.
— Я никуда не пойду! — в диком отчаянии выкрикнул Константин, бросаясь наперерез и преграждая ей путь в коридор. Его лицо покрылось липкой испариной. — Это мой дом! Ты не имеешь права вышвыривать меня на улицу! Мы семья!
— Право единоличного собственника дает мне полномочия выставить за дверь любого постороннего человека, не приносящего никакой пользы, — Лариса даже не вздрогнула от его резкого и непредсказуемого движения. Она смотрела на него холодным, пронзительным взглядом хищника, изучающего поверженную, ни на что не годную добычу. — Если ты откажешься уйти добровольно прямо сейчас, я просто вызову бригаду и сменю все замки сегодня же вечером. Твои вещи отправятся на уличную помойку вслед за этими никому не нужными кусками пластика. Выбор за тобой, Костя. Хотя, о чем это я? Ты же патологически не умеешь делать выбор.
Лариса брезгливо обошла мужа, словно он был очередной кучей строительного мусора на её пути. Она не стала дожидаться его ответа или жалких оправданий. Твердым шагом она направилась к выходу из квартиры, спокойно переступая через строительные провода и оставленный инструмент. Константин остался стоять посреди серой бетонной пыли, мешков со штукатуркой и мотков электрического кабеля. Иллюзия его значимости была полностью уничтожена, раздавлена и растоптана в этом грязном помещении, оставляя его один на один с осознанием собственной тотальной пустоты и ничтожности…