Сергей Смышляев
Умереть самому или убить лучшего друга? РИА Новости рассказывает самую извращенную историю в истории горных восхождений. В ней должны были погибнуть все, но выжили. Как?
Метровый валун летел в голову
"Почувствовав страшный удар в колено, я ощутил, как раскалываются кости, и закричал. Моя нога! О, господи. Моя нога!", — даже спустя годы Джо Симпсона охватывал дикий ужас от воспоминаний о произошедшем на Сиула-Гранде — опасном шеститысячнике посреди перуанских Анд.
Симпсон отправился в Перу в компании лучшего друга — Саймона Йейтса. До них еще никто не покорял Сиула-Гранде по Западной стене. Опытные альпинисты решили, что им хватит два дня на подъем, два на спуск. Но в первые же часы они попали под сильнейший камнепад. Огромный валун площадью больше метра пролетел в сантиметрах, чудом не задев Йейтса.
"Казалось, прошла уйма времени, прежде чем Саймон среагировал, — вспоминал Симпсон в книге "Касаясь пустоты". — И сделано все было с такой неторопливой непринужденностью, что в это трудно было поверить. Он уклонился влево и спрятал голову, когда, было похоже, тяжеленный камень, в самом деле, ударит его со всей силой".
Йейтс не смог толком объяснить, как ему удалось увернуться: "Не знаю. Я увидел все в самый последний момент. Просто в охрененной близости!" Но трудности только повышали веру Саймона и Джо в успех маршрута: "Я знал, что мы пройдем его".
Но сомнения случались. Как вспоминал Симпсон, трепет от осознания происходящего переходил в тошноту от неверия в то, что они делали. Спустя два дня Джо и Саймон поднялись на гору.
"Мы сфоткались на вершине и съели немного шоколада. Я почувствовал привычную разрядку напряжения. Что теперь? Это был порочный круг. Если вы осуществляете одну свою мечту, то возвращаетесь в самое начало. Ненадолго, пока не создадите в воображении новую, чуть более сложную, немного более честолюбивую — и слегка более опасную", — признавался Симпсон.
Спускаться планировали уже по северному гребню, а из-за снегопадов и надвигающейся бури решили ускориться и едва не погибли. Саймон шел первым, Джо в связке двигался следом на расстоянии примерно в 45 метров. В какой-то момент он упустил друга из виду, а затем ощутил резкий рывок: "Веревка неудержимо проскользнула через мои влажные, обледенелые перчатки на несколько футов, а затем, жестко дернув мою обвязку, потащила меня на снежный склон грудью вперед".
Злость, обмороженные пальцы и раздробленная нога
Под Йейтсом обвалился карниз, и шестиметровые глыбы снега понесли его вниз. Симпсон нашел точку опоры и остановил падение друга. "Я подумал, все кончено", — пробормотал Саймон, подтянувшись к Джо. Но это было лишь начало конца.
"Я почувствовал, что что-то произойдет", — рассказывал Симпсон. Параллельно с этим накапливалась злость и раздражение, пальцы руки Йейтса были обморожены, на кончиках начала появляться чернота.
Вместо заложенных на спуск шести часов дело шло к ночевке в трехстах метрах от вершины: ровно столько они прошли за половину дня. Воодушевление Симпсона пропало: "Гора утратила свою новизну и азартную привлекательность, и я хотел убраться с нее, как только представится возможность".
Они постоянно проваливались в снежные трещины. Спешка лишила Симпсона бдительности и он провалился. Треск костей и адская боль пронзила все тело. Он прекрасно осознавал, что такое на высоте равно смертному приговору. Симпсона тошнило и он запаниковал.
"Я пнул правой ногой в склон, уверенный, что она не сломана. Колено взорвалось. Кость заскрипела, а огненный шар устремился из паха в колено. Я заорал. Посмотрев вниз, на колено, я увидел, что оно сломано, но все еще старался не верить тому, что вижу. Нога была не просто сломана, она была разорвана, вывернута, раздроблена, мне был виден вывих в суставе, и я знал, что случилось. От удара берцовую кость выбило вверх, через коленный сустав", — вспоминал Симпсон.
Он боялся, что Саймон бросит его на вершине. Сообщив Йейтсу о переломе, Джо увидел, как в глазах коллеги проскользнула жалость. И отдаленность. "Устанавливаемая по отношению к раненному зверю, которому уже не поможешь. Больше мы не были командой, работающей вместе". По рассказам Йейтса, Симпсон не ошибся в предположениях: "Немедленная мысль пришла ко мне без каких-либо эмоций: "Тебе хана, дружище, ты мертвец... двух мнений об этом быть не может!" Я думаю, он тоже понимал это".
Джо предпринял попытку продолжить спуск. Саймон наблюдал за происходящим отрешенно и равнодушно. Что-то как будто переключилось в его голове. Позже он признавался, что в глубине души даже хотел, чтобы друг сорвался в пропасть. Потому что не знал, как ему помочь. Погода ухудшалась и Йейтс предложил поэтапно спускать Симпсона на веревке по склону. Первые несколько заходов прошли успешно, что вернуло друзьям уверенность в спасении. Но безумный холод замедлял их действия, а обморожения заметно усложняли процесс.
В какой-то момент Джо оказался на краю обрыва и сорвался вниз. Он просто повис в воздухе: "Не было ни одного шанса, что Саймон меня вытянет. Я ощущал, как желудок скручивается от страха. Подо мной было, по меньшей мере, 30 метров пустого пространства. Я перестал кричать Саймону. Я знал, что он в такой же ситуации, как и я, и не способен двинуться с места".
Мысли об убийстве и апатия
Йейтс больше часа не мог решиться на единственно верный шаг: перерезать веревку. Он знал: либо погибнет Джо, либо они умрут оба. Вскоре он все же достал нож и полоснул им по тросу. "Я убил его? Я не ответил на эту мысль, хотя в глубине души некий голос говорил мне, что да. Я ощутил апатию. Понятия не имел, куда он упал. Это не так-то просто! Множество людей умерли бы прежде, чем решились сделать это".
От ощущения свободного падения внутри Симпсона все сжалось. Последовал удар и еще несколько метров падения. Как оказалось — в расщелину. Он не мог поверить произошедшему: "Живой! Ну, твою ж мать!" Он не мог остановить смех. Но затем осознал плачевность положения: "Никогда я не был столь совершенно одиноким, как сейчас. Была своя ирония прийти сюда в поисках приключений, а затем невольно оказаться захваченным задачей сложнее, чем когда-либо искал".
Выход был один: карабкаться наверх буквально на одни руках. К тому моменту Йейтс, так и не обнаружив тела друга, держал путь в лагерь. Сам Симпсон уже не мог определить, сколько времени он ползет. Периодически теряя сознание от боли, Джо понимал, что не имеет права остановиться. Внутренний голос гнал его вперед. Слезы лились ручьем, адское жжение в ноге накрывало его словно волнами, но Джо продолжал ползти. Три дня. Пока не увидел лагерь.
— Помогите мне! Саймон!
— Джо, это ты? — не мог поверить своим ушам Йейтс. — О, мой Бог! Мать твою, чтоб тебя. Дерьмо!
Происходящее казалось ему сном, а из словарного запаса остались одни ругательства.
— Саймон, спасибо, — произнес Симпсон, — Ты поступил правильно. Я не виню тебя. У тебя не было выбора.
Врачи прогнозировали, что он не сможет ходить. Но Джо не просто восстановился, а вернулся к занятиям альпинизмом. Эта история на протяжении многих лет вызывала немало споров. Правильно ли поступил Йейтс, или же совершил предательство. На этот вопрос мог ответить только Симпсон. Который не просто не держал на друга зла, но и считал, что тот, перерезав веревку, спас ему жизнь.
Еще больше новостей в канале РИА Новости Спорт в МАКС >>