ЧЕЛЯБИНСКАЯ КРЕПОСТЬ Глава первая (часть 4)
А Алексей Иванович руководствовался указанием Петра Первого: «Орда эта (киргиз-кайсакская Орда -- А.Т.) всем азиатским странам Ключ и Врата. Ради причины сей оная Орда потребна быть под Российской протекцией». Русский император понимал, что только через киргиз-кайсаков можно «во всех странах (восточных -- А.Т.) коммуникацию иметь и к Российской стороне полезные меры взять». Император также понимал, что казахские феодалы не воспылают желанием подчиняться России, потому советовал: «Буде оная Орда в точное подданство не желает, то стараться, несмотря на великие издержки, хотя бы до миллиона держать, но токмо чтоб одним листом под протекцию Российской империи быть обязались».
Племенные старшины применили излюбленную восточную тактику бесконечного затягивания переговоров. Выдвигали одно условие – только оно согласовывалось, появлялось второе, третье. Потом отказывались от уже согласованного. Надеялись: российское правительство, теряя терпение, согласится на условия хана и старшин и заберёт свои условия. Но Алексей Иванович сам был практиком восточной дипломатии. Он посещал старшин одного за другим, принимал угощения, дискутировал, убеждал, льстил и грозил.
«Подумайте о своём будущем, о будущем детей, -- начинал он разговор. – Придут джунгары, аулы сожгут, вам сломают хребты, если раньше не погибнете в бою. За русскими штыками вы будете жить спокойно». «Мы останемся без земли, если придут джунгары, мы останемся без земли, если придут русские. Без пастбищ у казахов нет будущего», -- был ответ. «Ваши страхи напрасны. Русские не в состоянии заселить огромную Степь. Они к тому же осваивают Сибирь, у которой нет конца. Не позарились русские на башкирские пастбища, не позарятся на киргиз-кайсацкие».
Доводам Тевкелева нечего было противопоставить. Но чувствовали, спинным мозгом, подсознанием чувствовали старшины: придут русские – лишатся они, феодалы, былого влияния. Нельзя доверяться Тевкелеву. Может, убить?
Но Алексей Иванович словно читал их мысли. «Можете меня убить. Но от судьбы вам не уйти – или с русскими, или с джунгарами, третьего не дано». Ужас охватывал старшин, казалось, ничего нельзя было утаить от русского посланника. Он представлялся им уже не простым смертным, а носителем каких-то сверхъестественных сил.
Ведя переговоры с феодалами, Алексей Иванович постоянно утверждал хана Абулхаира в мысли о необходимости русской крепости в Казахстане. Об этом Алексея Ивановича просил Иван Кириллович Кирилов, провожая посольство в зарубежье. Наконец, здравый смысл возобладал. Казахские старшины принесли клятву верности Анне Иоанновне. По-моему, решающим стал пример Башкирии. Сто семьдесят лет входила Башкирия в Российское государство, а башкирская знать сохранила свою власть. Хотя провинция была по-русски поделена на волости, но волостными старшинами утверждались тамошние феодалы. За башкирами числилось большинство пастбищ.
Прошло более года, как русская делегация отбыла в Степь. О А.И. Тевкелеве в Уфе, Москве и Санкт-Петербурге ни слуху, ни духу. Правительство выделило значительную сумму, полагая, что русский посланник пленён, продан в рабство и его надо выкупать. Неожиданно А.И. Тевкелев объявился в Уфе, с ним был сын Абулхаира. 18 мая 1734 года Алексей Иванович был пожалован чином полковника. Так царское правительство оценило успешную дипломатическую миссию в Казахстане.
Во время башкирского восстания 1735-40 годов Алексей Иванович командовал воинскими соединениями не больше полка. А командиром всех русских войск в Уфимской провинции (Башкирии) был граф Александр Иванович Румянцев. Он не только «птенец гнезда Петрова». Был личным ординарцем великого императора, прошёл путь от солдата Преображенского полка до генерала. Понятно, что участвовал во всех петровских походах того времени, был послом в Константинополе.
Быть послом у турок – нелегко, поскольку Турция была для России вторым врагом после Швеции. Северный сосед запирал русским выход в Балтийское море, южный сосед – в Чёрное и Средиземное моря. На военном и дипломатическом поприще граф А.И. Румянцев способствовал прорубанию окон в Европу.
Александр Иванович имел звание генерал-адъютанта, когда императрица предложила ему должность главного казначея империи. Трудно сказать, чем при этом руководствовалась Анна Иоанновна. Граф был храбрым рубакой, смелым дипломатом, но мало что смыслил в финансах. Александр Иванович отказался. Иначе говоря, поступил честно. Но с царями не спорят; Анна Иоанновна огневалась, отправила генерала-дипломата в ссылку, в деревню. Там он жил, пока не приспела в нём надобность.
Царское правительство решило окончательно привязать Башкирию к Российскому государству. Можно было ожидать при этом сопротивления, восстания. Требовался человек, который мог бы поманить башкир пряником, проявить дипломатическую ловкость, а если пряник не сработает – применить кнут. Такими способностями обладал граф А.И. Румянцев. Анна Иоанновна вызвала его из деревни, послала в Казань (Уфимская провинция была частью Казанской губернии), дав все необходимые полномочия.
Юным краеведам напоминаю: генерал Александр Иванович Румянцев был папой будущего гениального военачальника фельдмаршала Петра Александровича Румянцева, предшественника генералиссимуса Александра Васильевича Суворова.