Представьте себе компанию.
У неё 70 000 сотрудников. Оборот — 11 миллиардов евро в год. Она владеет заводами в Китае, Мексике и Германии. Её продукция стоит у вас на кухне — детали для газовых плит, эспрессо-машин и автомобилей производятся именно там. Она входит в десятку крупнейших корпораций Испании.
А теперь представьте, что у этой компании нет хозяев. Нет акционеров, которые стригут дивиденды. Нет гендиректора с зарплатой в сто раз выше вашей. Потому что каждый работник — он же и собственник. И зарплата директора не может быть выше зарплаты уборщика более чем в 6 раз.
Это не утопия. Это Мондрагонская кооперативная корпорация. Она работает с 1956 года. И то, как она устроена, переворачивает представление о том, каким может быть бизнес.
Священник, который построил завод
История Мондрагона началась не с бизнес-плана. Она началась со священника.
В 1941 году в баскский городок Мондрагон приехал молодой католический священник Хосе Мария Аризмендиарриета. В Испании только что закончилась гражданская война. Город лежал в руинах. Люди голодали. Работы не было.
Аризмендиарриета сделал странную вещь. Вместо того чтобы просто кормить голодных, он открыл технический колледж. Бесплатный. Для всех. Он решил: людям нужны не подачки, а знания и работа. И начал учить молодых парней инженерному делу, менеджменту, производству.
В 1955 году он отобрал пятерых выпускников. Они работали на местном заводе. Он предложил им создать свой кооператив. В 1956 году они основали небольшой цех по производству парафиновых обогревателей. Назвали его «Тайерэс Улгор» — по первым буквам своих фамилий.
С этого начался Мондрагон.
Как это работает сейчас
Сегодня Мондрагон — это федерация из 81 кооператива. У них четыре направления: финансы (свой банк), промышленность (от велосипедов до деталей для ракет), розничная торговля (сеть супермаркетов Eroski) и образование (свой университет).
Каждый кооператив независим. Но все они связаны общими принципами. Вот главные.
Один человек — один голос.
Не важно, сколько у тебя акций. Не важно, директор ты или уборщик. На общем собрании твой голос равен голосу любого другого члена кооператива. Все стратегические решения принимаются голосованием.
Прибыль делится, а не уходит акционерам.
Часть прибыли распределяется между работниками. Часть реинвестируется в развитие. Часть идёт в общий фонд солидарности, из которого помогают кооперативам, попавшим в трудную ситуацию.
Зарплаты ограничены.
Максимальный разрыв между самой высокой и самой низкой зарплатой в кооперативе — не более чем в 6 раз. Для сравнения: в обычных корпорациях CEO может получать в 300-500 раз больше рядового сотрудника.
В кризис не увольняют, а перераспределяют.
Если один кооператив теряет заказы, его работников временно переводят в другой. Или все вместе соглашаются на временное сокращение зарплаты, но никто не теряет работу.
Это не просто «добрые люди». Это жёсткий бизнес
Мондрагон — не благотворительность. Это корпорация, которая жёстко конкурирует на мировом рынке.
У них 14 исследовательских центров и 2400 штатных исследователей. Они держат 505 патентов. Их клиенты — General Electric, Boeing, Blue Origin. Они производят компоненты для реактивных двигателей, ракет и ветряных турбин.
Когда в 2013 году обанкротился Fagor — старейший и крупнейший кооператив корпорации, производивший бытовую технику, — многие предрекали конец всему Мондрагону. Но корпорация не рухнула. Она реструктуризировала долги, перераспределила работников и продолжила расти. Сегодня её оборот снова превышает 11 миллиардов евро.
Это не «добренькие хиппи». Это конкурентоспособная машина, которая при этом остаётся верна своим принципам.
Почему мы о нём не знаем?
Потому что Мондрагон не тратит миллиарды на рекламу и пиар. Ему это не нужно. Он не продаёт акции на бирже — ему не нужны внешние инвесторы, которым надо «продавать» историю роста.
И ещё потому, что Мондрагон — это вызов. Вызов всей системе, в которой мы живём. Системе, где бизнес обязан приносить прибыль акционерам любой ценой. Где зарплата директора может быть в 500 раз выше зарплаты рабочего. Где в кризис увольняют людей, а не спасают их.
Если признать, что Мондрагон существует и процветает уже почти 70 лет, придётся признать и другое: альтернатива возможна. И она работает.
А что в России?
В России тоже есть закон «О потребительской кооперации». Ему больше 30 лет. Но большинство людей воспринимает кооператив либо как пережиток СССР, либо как схему для ухода от налогов.
Мы хотим это изменить.
Мы строим кооператив «Медовой Стандарт» — не такой гигантский, как Мондрагон, но основанный на тех же принципах. Демократия. Солидарность. Отказ от ссудного процента. Прибыль остаётся внутри, а не уходит внешним акционерам.
Мондрагон начинался с пятерых человек и цеха по производству обогревателей. Мы начинаем с двадцати пайщиков и склада с мёдом. Масштаб разный. Принципы — те же.
А теперь вопрос к вам: вы слышали о Мондрагоне раньше? И как вам кажется — почему такие истории не попадают в новости? Напишите в комментариях. Мне важно знать, сколько нас — тех, кто ищет альтернативу.