О приемных подростках и безусловной любви
У Юлии Ставровой-Скрипник было семеро детей: двое кровных и пятеро приемных. Она считала, что никогда не согласится взять из детского дома ребенка с синдромом Дауна, потому что он будет тяжелым инвалидом и ее жизнь закончится. Но потом забрала троих.
«И больше вы меня никогда не увидите»
Юлия познакомилась с Артемом, когда была одинокой мамой двух сыновей. Она открывала детский центр, Артем помогал делать сайт.
Найти общий язык по работе никак не получалось, и Юлия написала у себя в Живом журнале: «Мужчины с Марса, женщины с Венеры, а айтишники — вообще с неизвестной планеты».
Встретившись в очередной раз, от безысходности попросила: «Господи, Артем, давайте я вам последний раз все объясню и больше вы меня никогда не увидите».
— Наверное, он испугался, что больше меня не увидит, — смеется Юлия. — В тот день я приехала на встречу со своим младшим сыном. Я была поражена, какими глазами Артем на него смотрел. Такого взгляда на чужого ребенка у мужчин я не видела никогда.
Юлия и Артем стали общаться ближе и быстро поняли, что хотят быть вместе. Оказалось, Артем не может иметь детей. Но любви это не помешало.
Читайте «Правмир» в Telegram - подписаться
«Юля, бежим…»
Поженившись, решили взять ребенка из детского дома. Сначала думали только об одной девочке, но со временем в семью пришли еще шестеро детей, трое из которых — слабослышащие подростки.
Представить себя родителями детей посложнее Юлия и Артем пока не могли.
Однажды, гуляя в парке, Юлия услышала от подруги: «Ну понятно, ты приемная мама. А вот Эвелина Бледанс! Вот женщина, которая перевернула мой мир! У нее сын с синдромом Дауна».
— Я считала, что дети с синдромом Дауна — очень тяжелые инвалиды и что с ними твоя жизнь закончена. Подписываюсь на Эвелину, смотрю: как круто! И меня захватывает, — вспоминает Юлия. — Потом начинаю узнавать приемные семьи, присматриваюсь… И вот вижу в соцсети фотографию Вовы. Это было шесть лет назад.
В тот момент Юлия страдала от панических атак и чувствовала себя несчастной: она только что открыла свою инклюзивную Монтессори-школу, о которой так мечтала, но там начались проблемы.
Фотография Вовы попалась случайно. В посте было написано, что мальчика из приюта переводят в детский дом и ему срочно нужна мама, иначе он погибнет. Юлия вспоминает:
— Очень красивый мальчик. Если его почему-то до пяти лет не забрали, значит, уже вряд ли заберут. А я в депрессняке.
Наверное, это был единственный стимул, который вернул меня к жизни.
Артем на ребенка с синдромом Дауна согласился («Да не вопрос!»), а Юлия в разговорах с ним понимала, что он боится не справиться, и не знала, что делать на комиссии для приемных родителей. Но там Артем переключился как по щелчку и бодро заявил: «Да, это наше общее решение, конечно».
Через соцсети Юлия нашла педагога, узнала, какие игрушки любит Вова, и приехала на встречу в самарский детский дом. В реальности мальчик оказался не таким картиночным:
— Его вывели в обуви, которая ему велика, во-от такие висячие зеленые сопли, тифозно постриженный, издает звук, как у сверчка, вращает глазами… Я смотрю и думаю: «Нет, Юля, бежим».
«Убери руки, это мой ребенок»
Юлия протянула Вове игрушку, показала, как гонять шарик по трубе. Вова повторил, и Юлия на радостях закричала подруге-журналисту, вместе с которой приехала: «Инесса, он обучаемый!»
— Все приемные родители знают, что обычно, когда ты берешь на руки ребенка в детдоме, он стоит столбиком и его невозможно обнять, — рассказывает Юлия. — Но Вовка прислонился ко мне спиной и как будто во мне утонул. Я его обнимаю и понимаю: все, отпустить не смогу.
Раньше частная школа и сад Юлии были в одном здании. Перед тем как забрать Вову домой, Юлия специально пошла в нулевку и мыла горшки за чужими детьми — тренировалась:
— Я понимала, что забираю особого ребенка, который носит памперс, и что будет непросто.
Юлия называет Вову подарком, потому что привезла его из Самары в Москву на свой день рождения. Через несколько дней Артем уже таскал Вову на руках, укладывал спать. Юлия даже в шутку говорила: «Убери руки, это мой ребенок». Так получилось, что Юлия забирала Вову одна и документы оформили только на нее.
Через две недели Артем, который всегда долго делает любой документ, уже стоял с официальной бумагой: «Теперь это и мой ребенок тоже».
— Это была потрясающая магия. Я впервые Артема увидела с такой стороны. Вовка раскрыл в нем невероятного папу, — продолжает Юлия.
Поведение сына она списывала на синдром Дауна: Вова раскачивался, «стрекотал», мог часами крутить в пальцах травинку и был очень ранимым. Иногда просыпался веселым, но потом лежал тряпочкой. Первый раз даже вызвали скорую. Все оказалось в порядке. Просто Вове было очень грустно.
Юлии рассказали, что Вову несколько раз приводили к его кровной маме и показывали, какой он красивый и смышленый. Но мама его забирать не хотела.
— И поскольку Вова очень умный, я думаю, что он все это понимал. Он почему-то долго не говорил «мама», заменял на «баба». При этом говорил другие слова с буквой «м». Как будто слово «мама» его ранило.
«Мне за Вову было очень обидно и горько»
Тогда в Москву с семинаром впервые приехала фрау Лоре Андерлик — Монтессори-педагог, которая больше 50 лет работала с детьми с синдромом Дауна.
Юлия уже давно была в теме Монтессори-педагогики и даже получила специальное образование. Она решила, что занятия с фрау Лоре для Вовы — большой шанс. После семинара Юлия по-другому посмотрела на синдром:
— Фрау Лоре считала, что часто в инвалидность своих детей загоняют сами родители, не давая им ничего делать: «Я ему служу, я обязана, это мой крест». Поэтому я с самого начала решила, что Вовку буду воспитывать самостоятельным.
Юлия не знала, что дети с синдромом Дауна могут, а что нет. Она просто пробовала — и получалось. Можешь взять ложку? Возьми. Нет, возьми правильно. Не можешь ходить по ступенькам? Давай придумаем, как научиться — и Юлия специально прошла курс по сенсорной интеграции.
Проблема, которую до сих пор не получается решить, — туалет. В прошлом году Вова пачкал стены. Но сейчас уже проще.
Много времени Юлия тратила и тратит, чтобы развивать Вовину речь. Когда его только забрали, он вообще не говорил. Через полгода выучил все буквы и разговаривал, но — тихо.
Юлия вспоминает, как он садился в машину и почти шептал: «”Алиса”, включи песенку “Буратино”». «Алиса» не реагировала. Сначала за него повторяла Юлия, а потом перестала:
— «Алиса» не слышит, говори громче.
— «Алиса», «Буратино»!
И в какой-то момент песня включилась.
— Мне за Вову долго было очень обидно и горько, — продолжает Юлия. — Потому что у него обеспеченные родители. И вместо того, чтобы покупать памперсы в детский дом, они могли бы потратить эти деньги на его развитие. Если бы им начали заниматься с рождения, были бы совсем другие результаты.
Сейчас Вова умеет читать, у него хорошие голос и слух. Любит бывать в храме и выстаивает всю вечерню. Обожает, когда звонят колокола. Юлия думает, что в будущем Вова сможет петь на клиросе.
— С Вовой у меня состояние абсолютного покоя — как будто гладь по реке. Когда совсем загоняюсь, беру Вову, еду с ним за город и иду гулять. Мы можем вместе петь песни, молитвы учить. И вокруг все как будто затихает. Я вообще считаю, что Вова очень сильно изменил мою жизнь, у меня даже повысилась самооценка.
«Может, двоих?»
Как-то Юлию позвали протестировать семью, которая хочет взять двух ребят с синдромом Дауна. Мальчика звали Рома, девочку — Яся, они вместе росли в детском доме. Семья была отличная, но коньковская опека детей им не отдала.
Тогда Юлия с мужем решили побороться за этих детей сами. Это далось нелегко. Артем с Юлией получили заключение, что они ресурсная семья.
Опека собрала повторную комиссию, одна из сотрудниц заявила: «Да вы из-за денег все это делаете».
Но Юлия с Артемом победили. А через несколько месяцев им позвонила незнакомая женщина:
— Здравствуйте, я мама Ромы <фамилия>.
— В какую группу вы к нам ходите? — Юлия решила, что это мама ребенка из ее детского сада.
— Нет, я мама мальчика, которого вы забрали.
Юлия пообещала перезвонить. Надо было собраться. Больше всего она боялась, что мама, увидев в соцсетях, какой Рома классный, хочет его обратно. Но та всего лишь попросила уменьшить алименты, потому что родился еще один ребенок.
Юлия все равно эту тему не оставила:
— Какие у вас планы? У вас парень такой осознанный. Он вырастет, лет в 12, скорее всего, будет искать своих родителей. Это нормально для подростка…
— Я хочу, чтобы вы поняли: если бы мы на любом сроке знали, что будет синдром Дауна, мы бы сделали аборт.
— Огромное спасибо, что вы этого не сделали. Огромное спасибо за сына.
Юлия растерялась.
— Я вдруг осознала, что она это говорила про моего сына. Как может быть настолько странно устроен мир, что Ромка, человек-счастье, который каждый день наполняет мою жизнь смыслом, не нужен кровной маме и она его стыдится, боится?
Рома был очень спокойным и почти беспроблемным ребенком. Чего не скажешь о Ясе.
Первое время она «орала дурниной» по нескольку часов и билась головой об пол. Однажды осталась дома с Артемом и кричала так, что по всему лицу выступили пятна — лопнули капилляры.
Истерики изо дня в день выматывали, Юлию трясло. Она почти собралась искать Ясе другую семью.
— Потом у меня было жуткое чувство вины, что я не справилась, что я плохая мать. Это самое тяжелое…
Но Юлия перетерпела, и теперь Ясины «неть», «не хочу» и «не буду» кажутся смешными:
— До сих пор все педагоги сначала танцуют с ней джагу. Только потом Яся снизойдет и, может быть, что-то сделает. Но теперь нам легче. Иногда говорит: «Мама, спой песенку». Я ее красиво наряжаю, а она: «Мама, спасибо!» Как хорошо, что никуда не отдала ребенка!
«Вырастут и разнесут вам квартиру»
«Это сейчас они такие маленькие и сладкие, а когда вырастут, они вам разнесут квартиру», «вас не станет, они все равно попадут в ПНИ», — такие сообщения Юлии прилетают от подписчиков не первый раз.
На все это она отвечает: «У меня еще есть время».
Вова, скорее всего, никогда не сможет жить один. Сейчас Юлия и Артем расширяют свой участок за городом, хотят построить ферму и поставить теплицы. Позже они откроют АНО и передадут его кому-то из старших детей, чтобы у Вовы было сопровождаемое проживание.
— Я понимаю, что со временем тоже туда переберусь, — говорит Юлия. — У нас там есть рынок, где я уже знаю половину тетушек: можно купить место, чтобы мои дети могли продавать овощи, которые вырастут на ферме.
Насчет Ромы и Яси пока судить трудно. Может быть, они смогут жить самостоятельно. Если нет — поселятся вместе с Вовой.
— Меня пугают, что к 13 годам дети с синдромом Дауна замирают в развитии. Я не верю. Я много читаю, наблюдаю за взрослыми и всегда делаю поправку: те люди, которым сейчас даже 15 лет, росли, когда к синдрому было предубеждение. Если в особого ребенка вкладываться, культурно и социально его развивать, то в обществе он производит вау-эффект. Многие думают, что синдром — это приговор. Но вопрос не в синдроме.
«Любовь никогда не перестает»
Приемное родительство для Юлии разное. Тяжелее всего — с приемными подростками. Например, один из сыновей заводил всю семью, дрался, хамил, убегал из дома. Став совершеннолетним, он решил жить один и пропал на два года. А потом сам вернулся — понял, что ему важна семья.
Самая старшая дочь в 17 лет написала отказ от родителей и ушла в приют. Когда ей стало плохо, Артем и Юлия приняли ее обратно.
Найти подход к особым детям для Юлии оказалось проще, чем к подросткам.
Сейчас она не уверена, что смогла бы еще раз пройти такой путь:
— Теперь я понимаю, что это было слабоумием и отвагой. Все-таки мой мир — мир особенных детей: мне там очень хорошо, и я как их мама чувствую себя состоявшейся — купаюсь в любви и дарю эту любовь.
Я спрашиваю у Юлии, отличается ли чем-то любовь к приемным детям от любви к своим собственным. Она считает, что провести границу нельзя:
— Когда понимаешь, что ты нужен человеку, любовь безусловная. Есть человек, который попал в мое поле, у него проблемы, и я в эту историю включаюсь… Моя мама считала, что нельзя говорить людям о том, что ты их любишь, иначе ты девальвируешь слово «любовь». А для меня любовь не может быть больше или меньше. Она либо есть, либо ее нет. Любовь никогда не перестает.
Вероника Словохотова
Фото: Жанна Фашаян
Статья впервые была опубликована в январе 2025 года