Образ Дмитрия Донского в представлении его современников
В 1360-1380-е годы многотрудный процесс собирания русских земель под эгидой Москвы, формирования единого государства принял необратимый характер. Тот же период отечественной истории ознаменован укреплением Русской митрополии с центром в Москве, которую до своей смерти 12 февраля 1378 года возглавлял владыка Алексий. Гармоничные взаимоотношения усиливавшейся великокняжеской власти и деятельной церкви символизировали ту идеальную симфонию царства и священства, о которой, обращаясь к василевсам и патриархам, писали византийские книжники1.
Усилиями митрополита Алексия, Сергия Радонежского, их учеников и сподвижников, с одобрения и при помощи великого князя Московского Дмитрия Ивановича в Москве и на подвластных ей землях возникали, застраивались, укреплялись новые общежитийные монастыри; по всей Руси распространялась и укоренялась православная вера. Об активной роли в этом процессе Дмитрия Ивановича свидетельствует и духовная грамота митрополита Алексия, который "приказал" своему высокородному духовному сыну построенный по его распоряжению в столичном Кремле Чудов монастырь - богатую, изобиловавшую ценными реликвиями обитель с каменными храмом "Бывъшее чюдо в Хонех архаггеломъ Михаиломъ", обширной трапезной, вместительными погребами и двенадцатью приписанными к ней сёлами с "тянувшими" к ним деревнями2. Владыка писал: "Всё полагаю на Бога упование и на тобе, как монастыря святого Михаила побережёшь"3.
А на следующий, 1379 год, "повелением великого князя Дмитрия Ивановича преподобныи игуменъ Сергеи постави церковь во имя Успенья святыя Богородица, украси ю иконами и книгами и устрои монастырь и кельи възгради на Стромыне… И бысть сеи монастырь присныи великого князя"4.
В сознании русских людей того времени прозорливый политик, энергичный и удачливый полководец, храмоздатель и защитник православного народа, Дмитрий Иванович Московский был не обычным правителем, а харизматичным вождём, несокрушимо стоявшим "за святыя церкви и за праверную веру христианьскую и за всю Русьскую землю"5.
Читайте "Родину" в Макс - подписаться
Дмитрий Иванович выходил к соотечественникам и иноземцам в великолепном символическом орнате. На голове у него сиял колоколовидный венец из восьми плотно соединённых друг с другом выпуклых золотых пластин филигранной работы. Их сплошной фантастический узор из спиралевидных завитков, стилизованных цветков лотоса и изящных звёзд с округлыми лучами был пересыпан мелкой сканью, подчёркнут жемчугом и эмалевыми вставками. Нижний окол венца был очень узким или совсем отсутствовал. На верху драгоценного колокола на изящно изогнутых металлических дужках стоял золотой крест, мерцавший крупными жемчужинами6. Эта регалия была похожа, с одной стороны, на митру, с другой - на шлем знатного воина.
Другой инсигнией героя Куликовской битвы были бармы - широкое оплечье. В духовной грамоте отца Дмитрия, Ивана II Ивановича Красного, они упоминаются в комплекте с "шапкой золотой" и ещё одной, третьей по значимости регалией - "великим", "золотым" поясом, богато украшенным жемчугом и самоцветами.
В дополнение к этим инсигниям Иван II передал сыну "икону святыи Олександръ, чепь золоту врану с крестомъ золотымъ, чепь золоту колчату, икона золотомъ кована Парапшина дела"7. Обе нагрудные иконы ("святыи Олександръ" и "Парапшина дела") носились на золотых цепях: "враной", то есть плетёной из тонких драгоценных шнуров или украшенной чернью, и "колчатой" (иначе "хрестьчатой"), состоявшей из звеньев-колец. Последняя из них была "греческой сканной работы" и состояла из 88 плоских колец, впоследствии "ею препоясывались крестообразно через оба плеча государи Российские"8. "Враная" цепь представляла собой изысканное золотое изделие из 116 плоских колец с наведённым на лицевой стороне чернёным узором9. Точно не известно, какому святому или мученику Александру, почитаемому на Руси в XIV веке, была посвящена эта икона10, однако некоторые косвенные данные указывают на то, что она имела особое значение среди культовых предметов, принадлежавших Дмитрию Донскому.
Средневековый человек ощущал себя "сразу в двух временных планах": собственной "локальной преходящей жизни" и "общеисторических, решающих для судеб мира событий". Он считал, что "спасение его души зависит от приобщения к сакральной истории"11. Поэтому важное значение для формирования его менталитета, определения целей в жизни и их достижения имели пророчества, знаковые даты, имена и их овеществление. Так, вероятно, произошло и с иконой св. Александра. Будущий герой Куликовской битвы родился 12 октября 1350 года12. Его крестили и нарекли Дмитрием не сразу, а через две недели после появления на свет, 26 октября или незадолго до этого знаменательного дня, посвящённого небесному покровителю княжича - Дмитрию Солунскому. Спустя ещё две недели, 9 ноября, вспоминали другого Солунского мученика - Александра13, в честь которого, возможно, и была изготовлена великокняжеская инсигния. А 14 ноября отмечали день смерти прославленного военачальника и чудотворца, прапрадеда нашего героя Александра Ярославича Невского14.
Другая икона-регалия была сделана великокняжеским мастером Парамшей (Парапшей), имевшим земли в Костромском уезде15. Облачаясь в полный орнат, Дмитрий Иванович, по свидетельству современника, всегда "крестъ Христовъ (одну из этих икон. - И. М.) на рамо ношаше"16.
Поход на поле Куликово и побоище на берегах Доны и Непрядвы - не только победоносная военная операция. Это грандиозное, величественное и кровавое, символическое действо. В Москве, перед выступлением русской рати в поход, состоялось богослужение с молебном ко Всевышнему и Богородице о даровании помощи православным защитникам Отечества. В Коломне, где были проведены смотр полкам и распределение по ним военачальников, Дмитрий Иванович "снова иде къ церкви пречистеи Богородици и пад пред образомъ ея и на мнозе помолився". Здесь епископ Герасим благословил "великого князя и вся воя его поити противу нечестивых". 20 августа русская рать покинула Коломну, "уповая на милосердие Божие и на пречистую его матерь Богородицу… и призывая на помощь силу креста честнаго". 6 сентября на берегу Дона, накануне переправы войска на поле Куликово, Дмитрий Иванович получил благословенную грамоту Сергия Радонежского. Весь тот день он "молящеся прилежно" небесным покровителям. 8 сентября, перед решающим сражением, великий князь Московский обратился к Богу и Богоматери с молитвой о даровании победы перед исполчившимися, готовыми вступить в смертельную битву русскими воинами17.
Читайте также:
Благословение Сергия Радонежского стало символом единения народа, власти и Церкви
Если верить литературному памятнику XV - начала XVI века, "Сказанию о Мамаевом побоище", Дмитрий Иванович возносил молитву на лугу, коленопреклонённым, возле боевого "чермного" (красного) знамени с изображением лика "владыкы нашего Христа"18. В Оружейной палате Московского Кремля хранится большой продолговатый стяг "с откосом", "построенный" из "малиновой, по старым описям червчатой камки… На середине вшит образ Спасов Нерукотворный, вышитый золотом, серебром и разноцветными шелками по алой тафте". Лик Спасителя обрамляют слова тропаря с заверениями в поклонении Всевышнему всего русского воинства, прошениями простить прегрешения смертных людей, избавить их от врагов, "спасти миръ". Надпись вышита золотыми, серебряными и голубыми нитями. "В откосе вшиты два четыреконечных креста и пять звёзд, из камки желтого цвета. Камка знамени обшита бахромою из золота с малиновым шелком". Это знамя в 1552 году "служило" в Государевом полку. Оно осеняло воинов Ивана IV, бравших Казань19. Московский летописец уверял, что именно под этим знаменем сражались герои Куликовской битвы20.
Дмитрий Иванович приурочил день генерального сражения к церковному празднику - Рождеству Пресвятой Богородицы. На военном совете с участием Владимира Андреевича Серпуховского, всех князей и бояр-воевод он сказал: "Приспе время, братие, нашея брани, прииде же праздникъ Пречистые Богородици, всехъ небесныхъ силъ госпоже, присно и всея вселенныя, честнаго Ея Рождества. Аже оживемъ, господеви оживемъ, аще ли умремъ за миро сь господеви есмы"21. Русские воины разгромили орды Мамая 8 сентября, в благоприятный для православных христиан день.
В 1381 году был канонизирован Александр Невский22, отец родоначальника московских Калитичей, имя и пример которого столь много значили в судьбе его праправнука Дмитрия Донского.
Другим святым, сподвигшим Дмитрия Ивановича воспротивиться воле повелителей-ордынцев, был Николай Можайский. Его культ сформировался в период ига. Согласно преданию, однажды, когда ордынцы готовились к штурму Можайска, небо над городом внезапно озарилось ярким пламенем, а в центре свечения, над куполом местного храма явился святитель Николай. В одной руке он держал меч, а в другой - макет обнесённой стеной церкви. Устрашённый воинственным видом небожителя, неприятель снял осаду и бежал, а местные жители в благодарность за спасение изготовили необычную для православной церкви резную деревянную фигуру святого23. Первые иконографические изводы с его изображением датируются началом XIV века24.
В последней четверти того же столетия получило распространение другое предание - о явлении чудотворного образа Николая Можайского, защитника и соратника борцов за родную землю, Дмитрию Ивановичу, направлявшемуся на поле Куликово. На обратном пути победитель Мамая дал обет построить на месте знамения монастырь. В 1380-е годы Дмитрием Донским была основана Николо-Угрешская обитель и поставлен её древнейший, Никольский храм25.
С 1383 года стали распространяться новгородские предания о явлении над Ладожским озером и затем в разных местах Тихвинской земли иконы Пресвятой Богородицы с Младенцем Иисусом Христом на левой руке. Всем православным, обращавшимся с молитвами к небесной Владычице, она приносила исцеление и утешение. В честь иконы на берегу реки Тихвинки была построена деревянная церковь Святой Богородицы. Интересно, что, согласно преданию, в 1395 году, накануне освящения третьего храма, поставленного на том же месте, где два предыдущих сгорели "от свещи", пономарь Георгий "узре" небесную Царицу "и перед нею светла мужа, сединами украшена, в святительских ризах стояща". Это был Николай Чудотворец. На месте явления небесных покровителей тихвинцы поставили часовню "во имя Святого и Великаго Чюдотворца Николы" с крестом, вырезанным из сосновой колоды, на которой сидела Богородица26.
В то время, когда происходили эти события, Новгородская земля пережила вторжение московских войск и признала усиление власти Дмитрия Ивановича не только в Северо-Восточной, но и в Северо-Западной Руси. Предания о "благословении" Николаем Можайским русского войска накануне Куликовской битвы и явлении Чудотворца Николая в Тихвинской земле отражают возросшее влияние великокняжеской власти в разных регионах Руси.
В добавление к этому книжники изображали великого князя Московского как преемника ветхозаветных библейских царей, римских и византийских императоров.
Согласно некоторым спискам Сказания об иконе Тихвинской Божией матери XVI-XVII веков, в то время, когда святыня явилась в Приладожье, новгородские купцы узнали от константинопольского патриарха, что ранее она находилась в одной из церквей Царьграда, но покинула столицу Византии, разгневавшись на её жителей, погрязших в грехах и раздорах27. Показательно, что, противопоставляя византийцам русских людей, московский книжник подчеркнул чистоту их помыслов и действий, готовность согласно жить в едином государстве. Сказание было записано на рубеже XV-XVI веков, когда создавалась концепция "Москва-Третий Рим", однако сюжет о перемещении образа Тихвинской Божией матери из Константинополя в Новгородскую землю, наряду с эпизодом явления одному из её жителей чудотворца Николая, архиепископа Мир Ликийских (в Малой Азии, на территории Восточной Римской империи), возможно, имели фольклорное происхождение и были связаны с прославлением Дмитрия Донского как преемника византийских василевсов, первого русского "царя".
По предположению некоторых учёных, в конце XIV века Епифанием Премудрым (по мнению других исследователей, в XV-XVI столетиях) было написано "Слово о житьи и преставлении великаго князя Дмитрия Ивановича, царя Рускаго"28. Здесь Донской изображён как "великий царь", который "Богомъ дарованную приимъ власть и съ Богомъ все творя велие царство створи и настолие земли Руской яви". Богоизбранность героя Куликовской битвы и сакральный характер его власти обусловлены, с одной стороны, личными качествами великого князя - душевной и телесной чистотой, благочестием, храбростью, добротой, - с другой стороны - происхождением из рода Ивана Калиты, "събрателя Руской земли", который, в свою очередь, был "отраслью" потомков "царя Володимера, новаго Костянтина, крестившаго землю Рускую".
Московский "царь" Дмитрий - идеальный правитель, именно такой, каким желали видеть византийских императоров их подданные. Автор "Слова" сравнивал его с солнцем, которое в христианской традиции символизирует сияние и славу Всевышнего, освещает всю вселенную, дарует жизнь всем её обитателям, - и с кормчим, направляющим руль корабля-государства наперекор бурной морской стихии. Эти метафоры - устойчивые топосы византийской политической литературы.
Читайте также:
Князь Дмитрий Донской - победитель в Куликовской битве
Подобно божественному василевсу, русский "царь" наделён телом смертного человека и ангельской душой. Согласно "Слову", душа великого князя Дмитрия пребывала в изнурённой молитвенными бдениями, почти бесплотной оболочке. "Поистине явися земной аггелъ, небесный человекъ", - восклицал автор "Слова" и добавлял, что московский властелин был достойным "похвалы Бога" святым. В этом произведении образ Дмитрия Донского - решительного и жёсткого правителя, неумолимо уничтожавшего прежние порядки и традиции, принуждавшего великих и удельных князей признать силу и главенство Москвы, а духовенство - возвести на митрополичью кафедру своего ставленника, - далёк от реальности. Это великолепно написанный в стиле византийской агиографии "портрет" совершенного монарха-святого.
Поскольку в "Слове" во главе "Русской земли" стоит "царь", она, нанёсшая сокрушительный удар Орде, превращающаяся в православное Московское государство, сравнивается с христианской Византией. Более того, обе державы рассматриваются в одном ряду со странами, в которых пришедшие из Рима апостолы или их последователи распространяли христианство: "Похваляет убо земля Римскаа Петра и Павла, Асийскаа - Иоанна Богослова, Индейскаа же - Фому апостола, Иерусалимскаа - Иакова, брата Господня, Андреа Первозваннаго - все Поморие, царя Констянтина - Гречьская земля, Володимера - Киевскаа съ окрестными грады, тебе же, великый княже Дмитрие, - вся Русскаа земля". Тем самым устанавливается связь: Рим первых христиан - Византий Константина Великого - Киев Владимира Святого - Москва Дмитрия Донского. Однако Москва - это не только столица "всей Русской земли" и центра православной христианской ойкумены "Третий Рим", но также избранный Богом вечный город-рай - Новый Иерусалим. Поскольку в сознании верующих два Иерусалима, ветхозаветный и град Божий, неразрывно связаны, автор "Слова" сравнивает Дмитрия Донского с библейскими царями: он доблестен, как Авраам, воинственен и милостив, как Давид, величественен и боголюбив, как Соломон, целомудрием подобен Иосифу, победил орды Мамая, как Моисей, разгромивший ополчение Амалика. При этом, книжник особенно подчёркивает отождествление великого князя Московского, который "многы языкы въ своёмъ княжении имяше", своими "деяниями и победами" прославился "въ многы страны", с основателем единого древнего царства Давидом29.
Возможно, это сравнение проводил и сам Дмитрий Донской. Он удостоверял документы вислыми актовыми печатями, как правило, с изображением его святого покровителя Дмитрия Солунского. Однако у великого князя имелась ещё одна, оригинальная печать (сохранились четыре её экземпляра). На её лицевой стороне чётко выделяется голова длинноволосого, бородатого человека в короне с тремя зубцами (как считают специалисты, царя Давида) и сделана единственная в русской сфрагистике религиозная надпись "Все ся минет", а на обороте значится: "Печать великого князя Дмитрия Ивановича"30.
В 1390-е годы - начале XV столетия было написано "Слово о Вавилоне"31, созвучное "Слову о житьи… Дмитрия Ивановича, царя Рускаго". В этом произведении идея о преемственности статуса и славы древних великих, но утративших могущество царств, об унаследовании их Русью получила дальнейшее развитие. Три его героя - "Гурий грецинъ, Яковъ обежанинъ (из Абхазии-Грузии-Иверии), Лавёръ русинъ" отправились в Вавилон за знамением" (регалиями) для византийского императора Василия, без которого власть последнего была лишена сакрального смысла, потому что эти инсигнии символизировали священную связь с Иерусалимом и превращали их обладателя в "пособника вере хрестьянстей и поборника на врагы иноверныя за род хрестьянскый".
Гурий, Яков и Лавёр с трудом преодолели опасное заграждение - огромного змея, опоясывавшего Вавилон, - и пробрались в город, кишащий "гадами". Образы пресмыкающихся означали Божью кару, постигшую нечестивый город, вечную гибель царства, проклятого небесным Властелином. В запустевшем Вавилоне герои попали в церковь, где услышали "глас от гроба" трёх библейских отроков Анании, Азарии и Мисаила. Последние были знатными жителями Иерусалима, захваченными в плен вавилонским царём Навуходоносором. За приверженность отеческой вере они были брошены в огненную печь, но не погибли, а были чудесным образом спасены Богом.
В православной традиции мученический подвиг Анании, Азарии и Мисаила символизировал стойкую неизменную приверженность христианской вере32. "Глас" подтвердил слова византийского императора о сверхъестественной силе "знамения" и разъяснил, что она была приобретена, когда Анания, Азария и Мисаил отказались принять чужую религию и поклоняться вавилонскому идолу. Он также сообщил местонахождение регалий. Гурий, Яков и Лавёр нашли их, забрали и доставили Василию. "Молитвами святых троих отрок" константинопольский патриарх возложил эти инсигнии на византийского императора и его супругу. Это венчание обусловило не только сакральность власти василевса, но и ответственность его перед всем православным христианским миром. Именно поэтому, когда Василий собрался воевать в Индии, "Давидъ же царь критский рече: "Поиде на страны полунощныя (северные. - И. М.) на врагы иноверныя, за род крестьянескъ!"33
Здесь так же, как в "Слове о житьи… Дмитрия Ивановича, царя Рускаго", прослеживается логическая связка понятий: Иерусалим (источник христианской власти императора Василия, город, из которого происходили Анания, Азария и Мисаил) - Константинополь (сюда были доставлены царские регалии) - Москва (далёкая северная страна, страдающая от "врагов иноверных", находящаяся под защитой обладателя инсигний). Дополнительное звено в цепочке символических стольных городов - поверженный за грехи его жителей Вавилон, который средневековые читатели также отождествляли с сокрушённым и разорённым Богом древним Иерусалимом. При этом важно, что в экспедиции византийского императора принимал участие русский герой, а василевс в конце произведения отправлялся в северную страну для защиты её от иноверцев.
Читайте также:
Образ Дмитрия Донского в исторической памяти Московской Руси XVI века
Эти представления характерны для русской книжности второй половины XIV века, когда великий князь Московский, победитель могущественных чужеземцев воспринимался как необыкновенный человек, наделённый сверхъестественными способностями и харизматической властью царь, такой же величественный, неустрашимый, удачливый, благочестивый, добродетельный, справедливый и милостивый, как идеальные венценосцы - персонажи Библии и произведений византийской литературы.
- 1. Об этой византийской концепции власти см.: Андреева Л. А. Сакрализация власти в истории христианской цивилизации. Латинский Запад и православный Восток. М. 2007. С. 141-142; Вальденберг В. Е. История византийской политической литературы в связи с историей философских течений и законодательства. СПб. 2008. С. 139-140, 211, 221-222.
- 2. ПСРЛ. Т. XXV. М; Л. 1949. С. 182, 195; Тихомиров М. Н. Средневековая Москва в XIV-XV веках. М. 1957. С. 291.
- 3. Тихомиров М. Н. Указ. соч. С. 291.
- 4. ПСРЛ. Т. XXV. С. 200.
- 5. Памятники Куликовского цикла. СПб. 1998. С. 9. См. также: ПСРЛ. Т. III. М. 2000. С. 376; Т. XXV. С. 201-203.
- 6. Реконструкция великокняжеского венца 1360-1370-х гг. выполнена Н. В. Жилиной. См.: Жилина Н. В. Шапка Мономаха: историко-культурное и технологическое исследование. М. 2001. С. 140, 160, 161. Рис. 83. Драгоценные пластины для этого венца были изготовлены в XIII - начале XIV в. византийскими, среднеазиатскими или сирийскими мастерами (подробнее см.: Там же. С. 5-13, 59, 203). К середине XIV в. они уже были соединены в "шапку золотую", которую в 1358 году восьмилетнему Дмитрию завещал его отец Иван II Красный. См.: Духовные и договорные грамоты (далее - ДДГ) великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.; Л. 1950. № 4. С. 16.
- 7. ДДГ. № 4. С. 16.
- 8. Снегирёв И. М. Памятники московской древности, с присовокуплением очерка монументальной истории Москвы и древних видов и планов древней столицы. М. 1842-1845. С. 267.
- 9. Базилевич К. В. Имущество Московских князей в XIV-XVI вв.//Труды Государственного исторического музея. Вып. 3. М. 1926. С. 10.
- 10. Тогда Русская православная церковь отмечала: 28 сентября - день мученика Александра Калутинского, 9 ноября - его тёзки, мученика Солунского, 18 января - Александра, епископа Александрийского, 25 февраля и 13 мая - Александра Римского, убитого "в Дризипаре во Фракии", 14 марта - Александра, окончившего жизнь "в Пидне", 15 и 24 марта - двух других мучеников Александров, 16 мая - их тёзки, св. епископа Иерусалимского, 9 июня - ещё одного мученика Александра, 10 июня - священномученика епископа Вифинского, 30 августа - святого Александра, патриарха Константинопольского. См.: Лосева О. В. Русские Месяцесловы XI-XIV веков. М. 2001. С. 164, 197, 251, 278, 291, 299, 338, 341, 358-359, 418.
- 11. Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М. 1984. С. 153-154.
- 12. ПСРЛ. Т. XXV. С. 178.
- 13. Лосева О. В. Указ. соч. С. 185, 197.
- 14. ПСРЛ. Т. XXV. С. 144-145.
- 15. Николаева Т. В. Прикладное искусство Московской Руси. М. 1976. С. 149.
- 16. ПСРЛ. Т. XXV. С. 215.
- 17. Там же. С. 201-203; Памятники Куликовского цикла. С. 31, 33-34, 36-37, 67, 69-75, 143-144, 153-155, 158, 169-170, 173-175, 229, 232-233, 240, 243-244.
- 18. Памятники Куликовского цикла. С. 169, 240.
- 19. Яковлев Л. Древности Российского государства, изданные по Высочайшему повелению. Дополнение к III отделению. Российские старинные знамёна. М. 1865. С. 3.
- 20. ПСРЛ. Т. XXIX. М. 2009. С. 95.
- 21. ПСРЛ. Т. XXV. С. 203. О праздновании в XIV в. Рождества Пресвятой Богородицы ежегодно 8 сентября см.: Лосева О. В. Указ. соч. С. 148.
- 22. Голубинский Е. Е. История канонизации святых в Русской церкви. М. 1998. С. 65.
- 23. Ерёмина Т. С. Предания о русских иконах. М. 1994. С. 143.
- 24. Морозова З. П. Прорись иконы "Явление Николы на древе князю Дмитрию Ивановичу перед Куликовской битвой"//Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. М. 1983. С. 210.
- 25. Там же; Борисов Н. С. Русская церковь в политической борьбе XIV-XVI веков. М. 1986. С. 121.
- 26. Русский феодальный архив XIV - первой трети XVI века. М. 2008. № 152. С. 536-537.
- 27. Дмитриева Р. П. Сказание о иконе богоматери Тихвинской//Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. Л. 1989. С. 365-367. Ерёмина Т. С. Указ. соч. С. 102-105.
- 28. Прохоров Г. М., Салмина М. А. "Слово о житьи и преставлении великаго князя Дмитрия Ивановича, царя Рускаго"//Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. С. 405.
- 29. Слово о житии великого князя Дмитрия Ивановича//Библиотека литературы Древней Руси. Т.6. СПб. 1999. С. 206, 208, 210, 212, 218, 220, 222, 224, 226; Михайлова И. Б. "Небесный Иерусалим" в русской культуре второй половины XV-XVI вв.//Труды кафедры истории России с древнейших времён до XX века [СПбГУ]. Т. III. СПб. 2012. С. 402-406.
- 30. Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси. Т. 2. М. 1970. С. 26-27, 30-32.
- 31. Дробленкова Н. Ф. Сказание о Вавилоне//Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. С. 353.
- 32. Подробнее см.: Михайлова И. Б. И здесь сошлись все царства… СПб. 2010. С. 416-418; Она же. "Пещное действо"//Родина. 2013. № 12. С. 109-112.
- 33. Сказание о Вавилонском царстве//Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV в. М. 1982. С. 182, 184, 186, 597.
Автор: Ирина Михайлова