В начале 1970-х главный конструктор КБ «Новатор» Лев Люльев пришел к министру обороны Устинову с чертежами принципиально нового крылатого изделия.
Как ни странно, Устинов выслушал и… отказал. В том, что выслушал, тут как раз таки странности не было, Дмитрий Федорович всегда делал именно так, но вот его отказ… тут возникают вопросы, но они заканчиваются, когда узнаешь, что тогдашняя советская промышленность была просто не готова к таким прорывным разработкам.
Люльев убрал чертежи в стол.
Прошло несколько лет и именно Устинов позвонил лично, чтобы поднять эти чертежи из архива. Проект, который не прошел однажды, вскоре станет советским ответом на тот самый «Томагавк», который получится куда интереснее своего визави, но потом случится нечто и этот самый «ответ» исчезнет из нашего поля зрения.
Так чего же такого придумал Люльев и почему его сверхэффективная разработка так и не дожила до наших дней?
Как все мы знаем, в 1983 году американские BGM-109G Gryphon вовсю начали прибывать на базы в Западной Европе. Советское военное руководство потребовало создать аналог и по обыкновению дало на это «целых» два года.
Задачу не отдали в МКБ «Радуга», привычного разработчика ВВС. Устинов лично распорядился направить ее в КБ «Новатор» к Люльеву, там уже серийно производили стратегические крылатые изделия морского базирования для комплекса «Гранат», и именно этот задел и давал шанс уложиться в срок.
Плюс ко всему прочему группа конструкторов «Новатора» занялась этой темой еще на рубеже 1969–1970 годов, на свой страх и риск, принципиально расходясь с именитыми конкурентами в лице того же Челомея, Березняка, Селезнева. Официальное решение ВПК вышло лишь в 1975-м, но инициативная разработка к тому времени уже существовала на бумаге.
Люльев достал чертежи. Комплекс получил имя «Рельеф». Официальное постановление Совмина и ЦК о его разработке вышло 4 октября 1984 года, фактические работы к тому моменту шли уже больше года.
В проекте нашлось множество сложных, мягко говоря, моментов, одним из них оказалась задачка по размещению шести боезарядов на одном достаточно небольшом шасси. Разумеется, что столь сложную задачу невозможно было решить в лоб, так как обычное расположение перегружало МАЗ-543М и снижало мобильность до неприемлемого уровня.
Инженеры вышли из положения максимально изящно, расположив шесть контейнеров с КС-122, собрав их в единый блок с собственной системой управления.
В итоге советская АСПУ несла целых шесть боеголовок против четырех у американского TEL Gryphon и это при сопоставимой дальности в 2600–2900 километров. Одна весила около 1700 килограммов, несла ядерную боевую часть мощностью 200 килотонн и шла к цели на предельно малых высотах, огибая рельеф.
Бортовой цифровой вычислитель непрерывно сверял показания радиовысотомера с цифровыми картами участков коррекции, по факту это была полностью автономная инерциальная система без единого внешнего сигнала. Для радаров такая штуковина была практически невидима.
Испытательные пуски (около десяти в 1984–1986 годах на полигоне в Ахтубинске) в целом прошли успешно. Правда это был далеко не прыжок в неизвестность, ведь к тому моменту морской «Гранат» накопил около тридцати пусков, и наземная версия унаследовала всю эту отработку.
В 1986 году «Рельеф» приняли на вооружение. Конструкторская документация ушла на Машиностроительный завод имени Калинина в Свердловске, тот самый завод, который Люльев лично строил как производственную базу, когда был назначен главным конструктором еще в июне 1945 года, проработав там до 1965-го. Серийные комплексы планировалось развернуть в 1987–1990 годах.
Развернули…
Советские бойцы рядом со «снарядами» для «Рельефа»
Успели выпустить только первую установочную партию. Несколько машин, которые так и не встали в строй серийной группировки.
У - утилизация
20 сентября 1988 года, менее чем через два года после принятия на вооружение, на авиабазе близ Елгавы взорвали первые четыре КС-122.
5 октября уничтожили последние пусковые установки. Специалисты США присутствовали при утилизации. Пятидесятишеститонная машина с колесной формулой 8×8, способная за пятнадцать минут перейти из походного положения в боевое, исчезла прежде, чем хоть раз встала на позицию в строевой части.
Принято считать, что договор о РСМД был примерно симметричным. Цифры говорят иное. СССР уничтожил 1846 боеголовок, США - 846.
Правда есть и другая сторона, ведь судя по всему, советская сторона на момент подписания располагала существенно большим суммарным числом ракет средней и меньшей дальности, чем американская, и именно это соотношение определило масштаб потерь, но как говорится, это уже совсем другая…
Под уничтожение попала и «Ока» - оперативно-тактический комплекс с дальностью 400 километров, который формально под договор не подпадал вовсе. Его включили по отдельному соглашению в ходе переговоров. Морские «Томагавки» (напомню, это были тысячи единиц) договор не затрагивал никак.
Такие дела. Получается, наш «ответ» был уничтожен, а вот тысячи морских «Томагавков» так и остались в строю, оставшись вне рамок договора. В те годы СССР потерял единственный наземный носитель крылатых изделий большой дальности, не успев развернуть ни одной серийной машины.
Оружие строилось как ответ на «Томагавк». Уничтожил его тоже «Томагавк» - только не в бою, а через договор, который «Томагавки» не касался. Ставьте палец вверх, если тоже считаете столь странный размен, мягко говоря, не справедливым и если вам понравился мой сегодняшний материал, разумеется. А как вы считаете, справедливо ли это? Пишите свои мысли на этот счет в комментариях.
Не забывайте подписаться на канал.
На сегодня все. Всем добра, еще увидимся!